Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

феникс

Модераторское

В связи с изменением правил Livejournal мы начинаем строже относиться к книгам и запросам на политическую, национальную и религиозную темы, так как не хотим последствий, связанных с Российским законодательством.

Просьба более вдумчиво относиться к комментариям, любой комментарий, который можно истолковать как розжиг конфликта на указанную тему - бан сразу и без предупреждения.

Также будем признательны за обращение нашего внимания на спорные комментарии, которые можно понять превратно и не в пользу сообщества.

Густав Герлинг-Грудзиньский. "Иной мир. Советские записки".

Густав Герлинг- Грудзиньский (1919-2000)- польский писатель и журналист. В1940 году был арестован во Львове и обвинен в шпионаже, после чего два года провел в Каргопольском лагере в Ерцево (Архангельская область). В книге «Иной мир. Советские записки» автор  рассказывает о том, что он пережил в сталинских лагерях. Много мемуаров  опубликовано на эту тему, и много  мною прочитано, особенно  в период гласности и перестройки. Книга  эта другая,  сложная, интересная.  Своеобразная.  Автор дает обобщенную картину жизни, хотя описывает и конкретных людей, с которыми сталкивала его судьба. Вот эта обобщенность и интересна.

Сам он выжил, так как смог устроится грузчиком на разгрузку продуктов. Заплатил урке за трудоустройство, а именно урки занимали все ответственные должности,  (в том числе вели вечерние добровольные курсы   по борьбе с неграмотностью), и выжил. Лесоповала, где никто больше двух лет не мог проработать, он избежал.  «Ни один советский заключенный не мог наверняка знать, когда кончится его срок,  ведь он помнил тысячи случаев, когда срок продлевали ещё на 10 лет одним росчерком пера особого совещания НКВД в Москве».  «Почти никто не считал, сколько ему осталось сидеть, не желая дразнить судьбу».

Collapse )

Travels in the Scriptorium by Paul Auster

Цени в себе свинец
Try to remember. That's all I ask of you. Try. Попробуй вспомнить. Это все, о чем я тебя прошу. Попытайся.

Старик просыпается в комнате со спартанской, впрочем наводящей на мысль об отменном качестве, обстановкой. Всего по минимуму: кровать, стол, стул, но все дорогое Даруемое опытом умение оценки, единственное его знание. Больше ничего. Что за место? Больница, санаторий, дом престарелых, тюрьма для привилегированных узников - наконец. Кто он? Не помнит собственного имени, адреса, семейного положения, рода занятий. Сколько ему лет? С равной долей вероятности может быть от шестидесяти до ста.

Collapse )

О Travels in the Scriptorium ("Путешествиях в скриптории"), написанных в две тысячи седьмом, говорят, как о романе вобравшем в себя не только основные черты, и мотивы предыдущих книг Остера но и большинство персонажей написанных им прежде книг обрели пристанище на этих страницах. Такое промежуточное подведение итогов, подобное тому, какое устроил Воннегут в "Синей бороде", поместив на картину Карабекяна героев всех своих книг.

Знатокам остерова творчества разгадывание этой шарады может доствить немалое дополнительное удовольствие. Вот Зиммер из "Книги иллюзий", Гласс и Куин из "Нью-Йоркской трилогии", Анна - "В стране уходящей натуры", Флойд - "Музыка случая", постоянное головокружение Бланка - не отсылка ли к "Мистеру Вертиго"?

Интересный постмодернистский роман, не самый уютный для ценителя линейного нарратива и разного рода "от забора до обеда", но если вы не прочь побродить по саду ветвящихся тропок, милости прошу.

"В сумасшедшем доме" Соломон Бройде.

Продолжаю экскурс в творчество советского плантатора и писателя букв руками афроамериканцев от литературы. На этот раз его вторая и, одновременно, последняя лично написанная книга. Предположение об сильнейшем влиянии творчества Бройде на писательскую тусовку времен РАППА и прочих богемных вольниц вплоть до момента  создания Союза Писателей, из простого предположения перешло в твердую уверенность. Не удивлюсь, что уже именно с этой книги "Аль Капоне" начал потихоньку использовать наемный труд молодых и подающих надежды советских литераторов, ибо местами до удивительного схожие моменты в стиле и сюжетах.

Заметно выросло влияние и самого Соломонa Оскаровича. Так, если на его первый опус "В советской тюрьме", рассмотренный мной ранее, писал предисловие некий Мещеряков, то спустя каких-то два года для новой "нужной книги" минирецензию в прологе накатал сам, в будущем, великий и ужасный Андрей "Ягуарович" Вышинский, уже тогда сидевший в кресле прокурора, правда пока еще не всесоюзного значения.
Бывший меньшевик бывшего меньшевика видит издалека. Однако, Вышинский рецензируюемую вещь не читал, и сомневаюсь, что даже просмотрел по диагонали. Именно из-за его предисловия повсюду в говорится о 16 месячном пребывании автора в Пречистенской психиатрической клинике. Это разумеется не так. Данное событие было лишь небольшим, в пару недель эпизодом, тюремной  одиссеи Бройде в  "треугольнике" -  Бутырки, Таганки и Лефортово. Другое дело, что эти недели оказались намного более яркими и насыщенными чем остальные долгие месяцы в обычных тюрьмах.


Началом служит типичная ошибка заключенных всех времен и народов - томимые тюремными порядками, они начуинают "играть дурочку" надеясь убить сразу несколько зайцев - сменить строгий режим на светлые и уютные палаты лечебницы, злобных охранников в шинелях - на добрых санитаров в белых халатах, "кума" - на лечащего врача. Соломом Оскарович идет тем же путем напрашиваясь на прием к тюремному психиатру и используя природный артистизм получает вожделенное направлениуе на предварительное освидетельствование в сумасшедший дом.
Collapse )

Берт Кейзер. "Танцы со смертью. Жить и умирать в доме милосердия".

Я прочитала книгу Берта Кейзера «Танцы со смертью. Жить и умирать в доме милосердия». Автор, чье  полное имя Альбертюс Антониюс, нидерландский врач-геронтолог, писатель,  философ  и вообще многогранная личность,  рассказывает о своей работе в Де  Лифдеберг . Так называется дом милосердия, объединяющий клинику, дом престарелых и хоспис.

Книга, написанная в жанре нон - фикшн,  начинается словами - «Быть телом, означает, что мы все умрем, обладать духом означает, что мы это знаем». Вообще афоризмов в этой книге достаточно. Самым любимым выражением автора, врача и писателя,  является мысль Людвига Витгенштайна «Смерть не событие жизни. Смерть не переживают. Наша жизнь столь же бесконечна, как безгранично поле нашего зрение». Антон, так  пациенты  в больнице  называют автора,  делает  грустный вывод из этого изречения  - «Пустое утешение знать, что тебе не придётся хоронить себя».  Также  автор несколько раз упоминает выражение канадского врача Ослера -  «Решающее различие между человеком и животным – склонность глотать таблетки». «Надежда, сколь она не обманчива, все же ведет к концу жизни нас приятной тропой»- это еще одна мысль, нравящаяся автор, как и слова из Махабхараты - «Каждый день смерть наносит удары, а мы живем, словно мы бессмертны. Это и есть величайшее чудо».

В книге приводится  много интересных высказываний, и она  написана легким языком.  О Кейзере - писателе могу сказать только хорошие слова.

Collapse )

Кора Ландау-Дробанцева.

Я прочитала книгу «Академик Ландау. Как мы жили», написанную женой академика  Корой Ландау-Дробанцевой. Прочитала с интересом, как источник информации о прошлом, но с удивлением поняла, что систематизировать прочитанную  информацию, чтобы хоть  что-то осталось в памяти, я не хочу. Похоже, мне хочется забыть и не вспоминать о судьбе двух главных героев книги. 

Ландау – это наш известный физик, в январе 1962 попавший  в автомобильную  аварию. Книга затрагивает в основном историю многолетней болезни  Нобелевского лауреата.  Кстати, премию в 1962 году Дау  получил в больнице из рук шведского посла. Очень умный человек, гордость советской науки, Ландау побывал в застенках, как и многие ученые  того времени.  Сам он из тюрьмы вышел, потому что  стране понадобились его умения. «Ландау был первым в списке Курчатова, один Ландау мог сделать теоретический расчет для атомной бомбы».

Дау материально содержал семьи пяти физиков, умерших в тюрьме».  Дау хотел всех сделать счастливыми, « его будоражила мысль, как сделать, чтоб на свете было как можно больше счастливых людей». При этом мучил свою жену.

Collapse )

"Вонгозеро" Яна Вагнер

Модель эпидемии
-  А что такое модель эпидемии?
 - Если коротко, то все зависит от болезни - как именно она передается, насколько заразна, длинный ли у нее инкубационный период и каков процент смертности. А еще очень важно, как именно власти с этой болезнью борются.

Дело даже не в том, что это очень хорошо написано. А написано так, что цепляет с первых строк, не отпуская до самого конца. Не в том, что это история, рассказанная женщиной от лица женщины, что не вполне привычно - жанр постапокалиптики достаточно жестко гендерно привязан и привычно воспринимается как мужской.

Не в том, что камерная история бегства одной отдельно взятой семьи от эпидемии обрастает по ходу действия персонажами по типу сказки о семи Семионах, с той разницей, что здешние волшебные помощники большей частью не обладают полезными умениями и чаще становятся обузой.

Collapse )

Смешно признаться, но отчего-то думала, что это будет про зомби. Очень хорошая книга и я была удивлена, что написана она десять лет назад. Казалось, не позже две тысячи семнадцатого, когда о "Вонгозере" заговорили из каждого утюга. Хотя, чего удивляться. Потихоньку, исподволь делала свое доброе дело, моделируя эпидемию возможно более бескровным способом.

Оранжевый Передок

Ищу российскую повесть-антиутопию про героя в мире после выборочной вакцинации и бесплодия

Добрый день!
Помню, что в середине-конце 2000-х читала российскую повесть или короткий роман о герое, живущем примерно в наши гОды (20-е - 30-е). В мире произошла выборочная вакцинация под каким-то благовидным предлогом и часть населения не то вымерла, не то стала бесплодной.
В конце романа главный герой несётся в своём авто по скоростной трасс и погибает, видимо не от случайности...
Буду благодарна, если поможете вспомнить автора и название повести.
Спасибо!
Dai

Рука сама по себе

*
Господа, проше бардзо помогите вспомнить рассказ и/или автора, кому он принадлежит.
-
У героя проблема: все считают его антиобщественным негодяем, хулиганом и симулянтом.
Он жалуется врачу на свою руку: творит она что хочет и как и когда хочет, а он не в состоянии ей воспрепятствовать. Вот все думают, что (не помню что он точно сделал, ну скажем) витрину он разбил и морду кому-то тоже он изуродовал, но нет! Это сделала рука, а он всеми силами старался этого не допустить.
Доктор в тридесятый раз устало ему повторяет: у вас все анализы в норме, все психотесты на ура, вы вменяемы и здоровы, не дурите мне мозги, идите домой и задумайтесь о своём поведении.
Мужик тащится домой.
По дороге рука пытается то что-то стащить, то кого-то ударить, но ему удаётся ей этого не позволить.
. . .
В забрызганном по потолок кровью гараже работает бригада копов.
Патолог докладывает шерифу, что смерть наступила от кровопотери, вызванной ампутацией руки, проделанной с помощью циркулярной пилы для досок. Вот тело. Вот циркулярная пила. Вот кровища. А саму руку что-то никак найти не можем, куда ж она подевалась-то...

(конец)

Моя огромная благодарность будет наградой тому, кто наведёт меня на след (не руки - рассказа). Ну и сами почитайте, может и понравится.
Пис.