Category: беларусь

Category was added automatically. Read all entries about "беларусь".

феникс

Модераторское

В связи с изменением правил Livejournal мы начинаем строже относиться к книгам и запросам на политическую, национальную и религиозную темы, так как не хотим последствий, связанных с Российским законодательством.

Просьба более вдумчиво относиться к комментариям, любой комментарий, который можно истолковать как розжиг конфликта на указанную тему - бан сразу и без предупреждения.

Также будем признательны за обращение нашего внимания на спорные комментарии, которые можно понять превратно и не в пользу сообщества.
oryx_and_crake

И бомбой взорвется румба от Бреста до Магадана...

...И будет такая Куба! Одна сплошная Гавана!

Скажите пожалуйста, у меня глюки, или процитированные строки из песни группы "Запрещенные барабанщики" на самом деле принадлежат кому-то из советско-российских поэтов типа Вознесенского?
С песней можно ознакомиться по ссылке https://www.youtube.com/watch?v=vqpAAS1M9Kc.

Заранее спасибо.

Книги о предвоенной Беларуси

Добрый день!
Пожалуйста, подскажите книги о предвоенной Беларуси и о жизни в Западной Белоруссии в конце 30-х - начале 40-х, о присоединении к БССР и начале войны. Биографии, воспоминания, художественные книги.
Заранее спасибо!

Книги про Минск

Здравствуйте, дорогие сообщники!
Подскажите, пожалуйста, художественные произведения, где место действия - город Минск (или просто Белоруссия).
Не исторические. Жанр, в принципе, не важен, но лучше не специфически "мужскую" прозу.

Ростислав Алиев, Илья Рыжов. "Брест. Июнь. Крепость."

Книга о последних мирных днях Брестской крепости и о людях по обе стороны Буга, которым предстояло сразиться друг с другом. Как они жили, о чем думали, что писали родным. Одни педантично готовятся штурмовать крепость, другие этого еще не знают. Вообще, "сумрачный тевтонский гений" во всей красе - поминутно расписать артподготовку в стиле Брухмюллера и одновременно готовить вундерваффе (реактивные Небельверферы и 600-мм мортиры), толком не представляя, как из них вообще стрелять. Что немцам еще аукнется. Очень интересно описание отношений между разными национальностями, упоминания о шпионаже в приграничной полосе, пулеметов с фотоследящей системой. Стиль живой, близок к хорошему роману - за документами чувствуются живые люди.
Блестящее оформление.
  • ancox

Алесь Адамович «Каратели».


Страшная, тяжелая, царапающая наждаком по нервам и душе документально-публицистическая повесть белорусского писателя, фронтовика, партизана Алеся Адамовича. Она основана на реальных действиях на территории Беларуси карательного батальона Оскара Пауля Дерливангера, в котором, кроме немцев, служили русские, белорусы и украинцы. Именно эти люди спалили деревню Хатынь. В повести рассказывается о самом массовом злодеянии дерливангеровцев – уничтожении деревни Борки Кировского района Могилевской области.

В эсэсовский карательный батальон бывшие советские граждане попадали разными путями. Кто-то старался таким образом избежать смерти в лагере военнопленных. Кто-то – ужасов оккупации. Кто-то шел в полицию из желания отомстить Советам. Но, сделав один раз страшный выбор, приходится делать второй, третий, четвертый.

Здесь показательна история командира русской роты Белого. Он, лейтенант Красной Армии, попал в плен. Согласился служить в карательном батальоне, спасаясь от смерти в Бобруйском лагере военнопленных. Верил, что при первом удобном случае сбежит к партизанам и уведет с собой целый взвод. А затем, стоя с пистолетом в руке у ямы в деревне Каспля, он делал иной выбор. В кого стрелять: в себя, в немецкого офицера или все понимающегося и просящего о быстрой смерти мальчишку?

До сих пор, говоря о зверствах фашистов на оккупированных территориях, нам стараются не уточнять, что палачами были земляки невинных жертв.

Александр Станюта. Сцены из минской жизни

Станюта Александр Александрович
Сцены из минской жизни — Мн., Мэджик Бук, 2011. — 608 с.

В новую книгу белорусского писателя, профессора литературы, литературного критика Александра Станюты вошли роман "Минская любовь", повесть "Сцены из минской жизни", три рассказа, почти три десятка очерков, а также два интервью, которые он дал в связи с выходом своего предыдущего романа "Городские сны".

В "Минской любви" воссозданный автором мир послевоенного города 50-х гг. вращается вокруг 17-летнего десятиклассника Шуры Смолевича и его девушки Александры. Колоритный фон для отношений влюбленных создают картины футбольных сражений, дворовых и квартирных посиделок в честь советских праздников. Декорациями, в которых развертывается сюжет, становятся концерт А. Вертинского в театре, сеанс послевоенного американского кино, вечно забитый 50-й автобус, идущий через весь город по главной улице, танцплощадка, пивной ларек, частный дом на Сельхозпоселке и "богатая" квартира одноклассника. Развязка романа трагична, когда "заканчивается" текст, его последняя сцена не отступает, с фатальной концовкой миришься с трудом.

Автобиографический герой Станюты снова меняет имя в "Сценах из минской жизни". В этой повести продолжает органично и выпукло расширяться пространство Вселенной прошлого, заданное писателем в книгах о матери, народной артистке СССР "Стефания" и "Актриса", в повести "Мост", в романах "Городские сны" и "Минская любовь", в рассказах и очерках. В центре сюжета - взаимоотношения студента-первокурсника со своим дядей, "Мишушей". Прообразом "Мишуши" стал известный белорусский художник Михаил Филипович. Сложый мир взаимоотношений в семье, вечная и легкая победа молодости и беспечности над совестью и неожиданный укол вины, острое чувство стыда, когда дело доходит до главных интересов 17-летнего человека: до девушки, до денег.

Александру Александровичу посчасливилось учиться в БГУ вместе с такими однокурсниками как Татьяна Орлова, Генадь Буравкин, Василь Зуенок, Виктор Дашук, Михаил Стрельцов. Затем - работать в "Знамени юности" в те годы, когда в республиканской молодежной газете писали о фильмах Антониони. (На окрики партийных верхов редактор оправдывался, что его сотрудники "Новый мир" читают.) Посчасливилось писать кандидатскую, имея научным руководителем Алеся Адамовича. Все это есть в очерках автора.

"Главными" для Станюты-литературоведа давно и навсегда стали фигуры Достоевского и Бунина. Но очерки, вошедшие в новую книгу, - не обязательно о литературе и литераторах. Автор как бы заворожен переплетениями Времени и Места, которые цепко удерживает его память. Когда-то он видел, как везли по оккупированному Минску гроб с телом гауляйтера Вильгельма Кубе. Когда-то - аплодировал на местном стадионе голам Эдуарда Стрельцова. Когда-то - сидел за одним столом с Ли Харви Освальдом. Слушал в родном городе Высоцкого. Бродил по еще тому Нью-Йорку, пейзаж которого нельзя было представить без башен-близнецов Всемирного торгового центра. А потом... Личные впечатления становились гранями истории.

Художественный стиль писателя, по его собственному мнению, определили Бунин (и в первую очередь его "Митина любовь"), Хемингуэй ("Фиеста"), Гамсун ("Виктория", "Пан"). "Писатель, который пишет художественную вещь, а не публицистику, просто обязан, как я говорю, видеть сны наяву, профессионально галлюцинировать. Я считаю, что только искусство высвечивает истинную правду факта... Только в воздухе искусства реальность становится истинной". Эти слова Станюты в некой мере определяют его творческую позицию. Поэтому вещи, вошедшие в его новую книгу, трудно разделить на fiction и non-fiction: они перекликаются, отсылают читателя к уже написанному автором ранее, дополняют чувствами и мыслями оживающую реальность, которую автор принципиально отказывается разграничить на правду и вымысел.

Пятничная безумная рецензия


Лена Элтанг. Каменные клёны

«Аааа! Лена, кто все эти люди?!!» – закричал я в голос примерно на семидесятой странице «Каменных клёнов», но отбрасывать в сердцах книгу не стал, потому что никакой Лены с труднопроизносимой фамилией Элтанг в пределах досягаемости не обнаружилось, да и не могло быть. Я-то в Минске, а Лена, по данным Википедии, в Вильнюсе. Хотя, какая она Лена в её возрасте. Как минимум Елена. А можно и с отчеством, которого у Лены, судя по всему, нет. Но отсутствие у Лены Элтанг отчества совершенно не уменьшает количества персонажей в «Каменных клёнах», с коими, ввиду отсутствия Лены в Минске, мне пришлось разбираться самостоятельно.

Персонажей в этих самых «Клёнах» десятка два, не меньше. Причем примерно половина существует исключительно в воображении другой половины. Это при том, что все они существуют только на бумаге, ну и в воображении читателя, если у того оно есть. Воображение. Запутано?

Это только начало (и повод для злорадства со стороны автора).
 
Collapse )