happy_book_year (happy_book_year) wrote in chto_chitat,
happy_book_year
happy_book_year
chto_chitat

Categories:

Мария Мартиросова, "Фотографии на память"



"С тех пор Вова часто приходил во двор на улице Карганова. Тетя Сара в первый же день внимательно оглядела Вову, спросила его фамилию и удивленно покачала головой. Вечером она рассказывала своему парализованному отцу:
- Помнишь Борю Бумбриха, папа? Какой был фотограф!.. Владимир - его сын. Очень приличный мальчик. Не пойму, как наши гопники с ним познакомились?"


мария мартиросова фотографии на памятьВсе начинается еще в Войну. На бульварах Баку стоят зенитки, но грозное оружие лишь раз послужит заслоном от "немецко-фашистских захватчиков". Кого они действительно не пропускают, так это местных мальчишек - к таким удобным для лазанья тутовым деревьям, ветви которых гнутся от сладко-вяжущих на вкус ягод. Затем салют Победы. С фронта возвращаются отцы и деды. Не все, конечно. В знакомых домах появляются пустые квартиры и вот, в них, въезжают новые соседи. Год 1947, жизнь налаживается. В конце-то концов, великие противостояния дворового футбола никто не отменял!

Потрясающая, пронзительная повесть Марии Мартиросовой начинается очень издалека, из времен юности отцов и дедов. Вот первая часть - братство мальчишек-голодранцев, дни напролет гоняющих трофейный кожаный мяч по грязной асфальтовой площадке. Здесь всё всерьез - драки, вражда с одноглазым директором кинотеатра и, конечно же, первые девчонки!

"Я перебрала старые выгоревшие снимки. На них все, кроме дяди Вовы. Строго сдвинув брови и зажав под мышкой ободранный кожаный мяч, прямо в объектив смотрит капитан команды, дядя Витя. Нападающий, дядя Алик, показывает рожки из-за круглой стриженой головы дяди Лятифа. Судья, дядя Сейфали, выпятил грудь, на которой блестит большой никелированный свисток. А в первом ряду, с закрытыми глазами, смущенно улыбается вратарь. Гарик. Мой папа. Он всегда боялся пропустить момент, когда нужно замереть с широко раскрытыми глазами. Готовился к этому изо всех сил, даже бледнел от волнения.
Но почти всегда получался с закрытыми глазами
".

Но, вот, старые фотографии рассматривает уже девушка Маргарита - дочь того самого Гарика-Гавроша, который когда-то так утомлял всех окружающих, в сотый раз пересказывая "Отверженных" Гюго. У Марго похожая жизнь - школа, игрушки, друзья - лучший нескладный мальчишка Гриша Рубинер, очень напоминающий Гарика-Гавроша. Как пелось: "всё те же чашки-ложки". Вот только война уже позабылась, время другое, мирное. Баку, идет 1988 год.

Повесть Марии Мартиросовой замечательно развивается в нескольких временных и жанровых плоскостях, которые удачно дополняют и отражаются друг в друге. Так конфликт послевоенных мальчишек с хулиганом, позволившим назвать их друга "жидёнком", повторяется в националистическом азербайджанско-армянском конфликте. Словно легкий взмах крыльев бабочки на первых страницах порождает бурю во второй части книги. А жанрово - начинаясь в традиции "дворовых рассказов о детях" ("Денискины рассказы", "Неугомонные бездельники", "Манюня"), преображается в жестокую личную хронику гражданской войны, наблюдаемую глазами ребенка.

В задачах писательницы нет умысла разобраться в причинах конфликта, показать кто прав, кто виноват. Трагедия ее героини, девочки-подростка Марго, предельно субъективная. Именно так Мартиросова показывает весь абсурдный ужас националистического конфликта.

"А, Руслан! Салам алейкум, поздравляю! - говорит на перемене Джаваншир. - Как это с чем?! Смотрел вчера новости? Мой брательник сказал, что мы этим эрмяни тоже гу-манитарный груз должны послать. Составы со всяким мусором… Вот им от нас помощь!
Ну и что, что я не высокий широкоплечий парень пятнадцати-шестнадцати лет. Я достаю до ненавистной рожи Джаваншира и луплю по ней изо всех сил:
- Там же дети погибли! Ты же смотрел телевизор, видел кровь? Ты не человек, ты фашист! Гитлер!!!
Я не чувствую боли. Просто кожа на моём лице, руках и плече как будто заледене-ла. Но я ни за что не заплачу. Я разлепляю разбитые губы и кричу Джаванширу:
- Помнишь того негритёнка в Доме ребёнка? Он тоже не азербайджанец. Иди, убей его. А ты - стриженого мальчика помнишь? – кричу я Нагриз. - Его Армен звали, значит, он армянин. Он тоже пускай умрёт? Да?!
"


Повесть Марии Мартиросовой читается очень быстро. В вордовском файле всего 23 страницы; мне хватило каких-то полчаса в метро. Но малый объем, пожалуй, из-за своей концентрации бьет так сильно, что не всякая броня устоит. И если ты начинаешь читать простенькую, но замечательно написанную историю о детских шалостях, то ближе к концу хочется то ли скорее закончить чтение, то ли бросить повесть от бессилия, то ли лезть на стену. "Фотографии на память" врываются в ближний круг, разрывают оболочку комфорта. Повесть, посвященная по сути фашизму, национализму, идеологическим манипуляциям и простым людям, которые попали в их жернова, отдается гораздо большей болью, чем притчевые вещи - например, "Коричневое утро" Павлоффа или "Последний черный кот" Тривизаса. Всё здесь близко читателю - и время, и место, и люди.



P.S. Вопреки обычаю, я не даю ссылки на электронную версию произведения. Просто со дня на день повесть выйдет в новой авторской редакции, в которой я с ней и познакомился. Тот же вариант, что встречается в сети имеет немного другую структуру.
Tags: повесть, подростковый, современная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments