Анна, Аня, Нюся, Нюта (anna701208) wrote in chto_chitat,
Анна, Аня, Нюся, Нюта
anna701208
chto_chitat

Люси Мод Монтгомери. Авонлейские хроники



Мне грустно сообщать, что это последняя из книг про Аню из «Мезонинов». Перед вами сборник рассказов для любителей и ценителей истинно английской литературы в ее лучших традициях. В основу всех 23 романов канадской писательницы Люси Мод Монтгомери (1874-1942) легли впечатления ее детства. Внимание! Эта книжка хоть и относится к традиционно детской литературе - однозначно не для малышей, скорее, для наших с вами уже повзрослевших дочерей.

Авонлея... Цветущий уголок, ставший родным для тысяч девочек со всего света! Прогуляйтесь по ней: размеренность и суета живописно уживаются тут за каждым забором, выглядывают из-за каждой кружевной занавески. Не стесняйтесь, сверните в любую симпатичную калитку. Вас радушно встретят и за чашкой чая с домашним печеньем расскажут, о чем судачит, чем живет старая добрая Авонлея...

Впрочем, судите сами. Отрывок из рассказа "Сын своей матери". Рискунок мне особенно нравится...

     ...Это был маленький человечек, хромой и горбатый, с бледным лицом, которое казалось мальчишеским, несмотря на его зрелый возраст и глубоко посаженные, злые черные глаза.
     Он извлек из кармана мятую газету и вручил ее Тайре. Огаст был неофициальным разносчиком почты в Авонлее. Большинство жителей деревни давали ему мелочь за то, что он приносил с почты их письма и газеты. Кроме того, он зарабатывал небольшие суммы разными другими способами и так ухитрялся поддерживать жизнь в своем жалком маленьком теле. Все сплетни Огаста были окрашены злобой. Говорили, что он приносит Авонлее больше зла за день, чем все остальные вместе взятые за год, но люди относились к нему терпимо по причине его физических недостатков. Разумеется, это была терпимость, которую они проявляли в отношении низших существ, и Огаст чувствовал это. Возможно, этим в немалой степени и объяснялась его недоброжелательность. Самыми ненавистными для него были те, кто проявлял к нему наибольшую доброту, а самой ненавистной из них — Тайра Кэри. Ненавидел он и Честера, как ненавидел всех сильных, физически красивых людей. Наконец пришел его черед нанести удар им обоим, и ликование, как свет яркой лампы, било наружу из его скрюченного тела и заостренных черт лица. Тайра заметила это ликование и смутно почувствовала в нем что-то враждебное. Она указала ему на кресло, как могла бы указать собаке на коврик.
Огаст влез в кресло и улыбнулся. Он собирался за- ставить ее скорчиться от боли... эту женщину, смотревшую на него сверху вниз, как на какую-нибудь ядовитую ползучую гадину, которую брезговала даже раздавить ногой.


     — Не видно там Честера на дороге? — спросила Тайра, обеспечивая Огасту то самое начало разговора, которого он желал. — Он пошел после чая в гавань к Джо Реймонду, чтобы одолжить у него лодку. Пора бы ему вернуться. Ума не приложу, что его задерживает.
    — То, что рано или поздно задерживает большинство мужчин... исключая таких существ, как я. Девушка... хорошенькая девушка, Тайра. Мне тоже приятно на нее смотреть. Ведь даже у горбуна есть глаза, не так ли? О, она великолепна!
    — Да о чем ты говоришь? — удивленно пробормотала Тайра.
    — О Дамарис Гарланд, разумеется. Честер сейчас
у Тома Блэра, говорит с ней... причем глазами куда выразительнее, чем языком, — в этом можешь не сомневаться. Что ж, все мы были молоды когда-то, Тайра... все, даже скрюченный маленький Огаст Ворст. А? Что скажешь?
    — Да о чем ты толкуешь? — спросила Тайра.
    Она села на стул напротив него и сложила руки на коленях. Ее обычно бледное лицо не изменилось, но губы странно побелели. Огаст Ворст заметил это и обрадовался. И глаза ее также стоило видеть в эту минуту, если вам нравится причинять людям боль... а это было единственным наслаждением, какое Огаст находил в жизни. Он выпьет сладкую чашу жестокой мести этой женщине за ее многолетнюю презрительную доброту... ах, он выпьет ее медленно, чтобы растянуть удовольствие! Глоток за глотком — он радостно потер свои длинные худые белые руки, — глоток за глотком будет пить он, смакуя каждый из них!
    — Как это — о чем толкую? Ты сама отлично знаешь, Тайра.
    — Не знаю, к чему ты клонишь, Огаст Ворст. Ты говоришь о моем сыне и Дамарис... как там ее?.. Дамарис Гарланд... так, будто они имеют друг к другу какое-то отношение. Я спрашиваю, что ты хочешь этим сказать?
   — Тише, тише, Тайра, ничего особенно страшного не происходит. Ни к чему делать такие глаза из-за этого. Молодые мужчины есть молодые мужчины, так было и так будет, и нет никакой беды в том, что Честеру нравится смотреть на девушку, разве не так? Или говорить с ней? Маленькая плутовка с такими красными губками! Они с Честером будут отличной парой. Как мужчина он довольно привлекателен.
    — Я не отличаюсь терпением, Огаст, — сказала Тайра холодно. — Я спросила тебя, что ты имеешь в виду, и хочу прямого ответа. Честер пошел к Тому Блэру, в то время как я сижу здесь одна и жду его?
Огаст кивнул. Ему было ясно, что неразумно продолжать дразнить Тайру.
    — Именно так. Я был там перед тем, как отправиться сюда. Они с Дамарис сидели вдвоем в уголке и, похоже, были очень довольны друг другом. Тише, тише, Тайра, не принимай эту новость так близко к сердцу. Я думал, ты уже знаешь. Ни для кого не секрет, что Честер ухаживает за Дамарис с тех самых пор, как она приехала сюда. Ну и что из того? Ты не сможешь вечно держать его возле себя на привязи, женщина! Он найдет себе парочку, как и должно быть. Учитывая, что он парень честный и правильного телосложения, Дамарис, без сомнения, посмотрит на него благосклонно. Старая Марта Блэр уверяет, что девушка уже влюблена в него по уши.
    В середине речи Огаста у Тайры вырвался звук, похожий на сдавленный стон. Остальное она выслушала бесстрастно. Когда Огаст на миг умолк, она встала и посмотрела на него сверху вниз так, что он не решился заговорить снова.
    — Ты рассказал то, что собирался рассказать, и позлорадствовал, а теперь убирайся, — медленно произнесла она.
    — Что ты, Тайра... — начал он, но она грозно прервала его:
    — Убирайся, я сказала! И больше не носи сюда мою почту. Я больше не желаю видеть твое уродливое тело и слышать твой лживый язык!
   Огаст ушел, но у двери обернулся, чтобы нанести последний удар.
    — Мой язык не лжет, миссис Кэри. Я сказал правду, которую знает вся Авонлея. Честер с ума сходит по Дамарис Гарланд. Естественно, я думал, тебе известно то, что видит вся деревня. Но ты такая ревнивая чудачка, что, я полагаю, парень скрыл все от тебя, опасаясь, как бы ты не вскипела от злости. Что же до меня, то я не забуду, что ты выгнала меня из дома, так как я случайно принес новость, которая пришлась тебе не по вкусу.
Tags: Монтгомери, детская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments