galina-guzhvina (galina_guzhvina) wrote in chto_chitat,
galina-guzhvina
galina_guzhvina
chto_chitat

Categories:

"Западня" Эмиля Золя


"Человек, вся жизнь которого проходит в выполнении немногих простых операций, становится таким тупым и невежественным, каким только может стать человеческое существо… Но в каждом развитом цивилизованном обществе в такое именно состояние должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки, т. е. основная масса народа." Адам Смит

Эмиль Золя является, наверное, ярчайшим примером истинного, Богом поцелованного художественного таланта, всю жизнь сознательно культивировавшего в себе Сальери, - поверявшего гармонию алгеброй, а реализм - теорией, ратовавшего за то, чтобы идти не от жизни, а от заранее придуманной формулы, стремящегося из художников переквалифицироваться в ученые-экспериментаторы, создать натуральную школу в литературе и тем самым перекинуть мост между естественными науками и искусством.И от сухой выжимки теоретических построений его "Ругон-Макаров, натуральной и социальной истории одного семейства" у современного читателя частенько мороз бежит по коже - так явственно попахивает его озабоченность проблемами физиологии и наследственной обреченности бедняков на вырождение не просто социал-дарвинизмом, а настоящим, хотя и в высшей степени благонамеренным социал-фашизмом.

Декларируемая и последовательно защищаемая Золя двойная - социальная и генетическая - предопределенность и обусловленность судеб персонажей способна свести на нет все его гуманистические, антимальтузианские аргументы, дискредитировать его собственный призыв к разрушению кабаков и постройке школ. Недаром на выводах из "Западни" (и даже - невероятно! - откровенно марксистского "Жерминаля") активно спекулировали кадеты, авторы "Вех", сторонники столыпинской реформы и прочие убежденные народоненавистники России начала прошлого века. Описанная в "Западне" реконструкция Парижа бароном Османом (и развернутая на фоне сноса жилищ, где некогда ютилась беднота, картина окончательного распада семьи и личности прачки Жервезы) воспринималась ими как светлый символ очищения столицы мира и от всего неопрятного человеческого перегноя, помогать которому бесполезно и не следует из-за врожденной его неполноценности - своего рода социальной санации, к которой стоит стремиться и на национальной почве. Вот они - людоеды в парижских модах, привычно подменяющие борьбу с бедностью борьбой с бедными...

К счастью, предлагаемое самим Золя прочтение "Западни" вызывает сегодня, скорее, маяковские эмоции: "Вгрызлись в букву едящие глаза, - ах, как букву жалко! Так, должно быть, жевал вымирающий ихтиозавр случайно попавшую в челюсти фиалку." Его мощный, утробный, инстинктивно человечный талант бытописателя и психолога не укладывается ни в одну из им самим себе навязанных мертвых схем, лезет во все щели, как во все щели лезла нищета из убогих жилищ бедноты на улице Гут д'Ор (одна из известнейших писательских метафор). Живость, органичность, предельно конкретная осязаемость его персонажей, погружающая читателя прямиком в их пеструю, дышашую, чавкающую, шаркающую, хохочущую и по-парижски остроязыкую гущу, не оставляет выбора: при любом общественном мировоззрении происходящее с героями Золя не получается воспринимать отстраненно, как бесстрастную статистику, как газетный факт - и сердце рвется пополам, вопиет, кровоточа. Упреки в безволии, вялости, потакании своим прихотям (чревоугодию, тяге к выпивке), которые можно было бы благоразумно и благонамеренно предъявить чете Купо, заведомо обесцениваются и дискредитируются, будучи вложенными автором в уста ханжей, завистников и скупердяев Лорилле. Их мелкое мещанское самодовольство, подогреваемое созерцанием упадка семьи Купо, в глазах Золя отвратительнее самого скотского пьянства. "Западня" - это роман о непрочности благосостояния им подобных в том числе, поскольку все непрочно в мире, где малейшее уклонение от верного пути способно навсегда затянуть человека в ловушку, из которой не выбраться и от которой уж точно не уберечься разумным, добродетельным поведением, - и о безнравственности благолепных утверждений о том, что судьба каждого - в его руках...

Занятно то, что, потерпев сокрушительное поражение в своих теоретических построениях, запутавшись в выводах и самопротиворечиях, художественным чутьем своим Золя нащупал в ситуациях "Западни" основы гораздо позднейших социальных и психологических теорий. Если сюжетный ход с Купо, проникшимся отвращением к работе после несчастного случая, выглядит все-таки несколько искусственно, то удивительно тонко описанное прогрессирующее обжорство Жервезы, компенсирующей таким образом все, чего ей не хватает в жизни - любовь, уважение, ощущение стабильности и защищенности, - не только убедительно на редкость, но и предвосхищает исследования феномена булимии. Вообще отношение обитателей улицы Гут д'Ор к еде как к единственной роскоши, им доступной и понятной (комично подчеркнутое визитом всей честной компании в сокровищницу мирового искусства Лувр), странно созвучно теориям бедности Энгеля, взявшим за один важнейших признаков отделения бедных от остальных пропорциональную часть доходов, идущую на продукты питания. Мотивы раннего взросления детей, изобильно произрастающих "в этой нищете, как цветы на навозе", какой-то особой, преждевременной, а потому пугающей, извращенной зрелости их характеров (будь то шлюховатая Нана или ангелоподобная малышка Лали) были подхвачены Томасом Харди, а за ним - всеми классиками психоанализа. Эффект "успеха испуга", выпавшего на долю "Западни", лежит в основе болезненного интереса аудиторий к любым произведениям на стыке острой социалки и чернухи - и давно уже взят на вооружение и коммерчески освоен ("что ни столбец - навет, что ни абзац - отврат"). Хотелось бы только, чтобы читатели не утрачивали умения отличать оригиналы от эпигонских подражаний...

 


Tags: 19 век, классика, реализм, французская
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments