gary_l (gary_l) wrote in chto_chitat,
gary_l
gary_l
chto_chitat

Category:
Буквально накануне в chto chitat появился отзыв на "Сто лет одиночества" Маркеса. В результате возникла небольшая дискуссия по поводу интерпретации романа. Я намеревался внести свою скромную лепту, но, сорри, понял, что не смогу в данном случае втиснуться в формат комментария. Поэтому решил создать отдельный пост.



Из всех книг, которые я когда-либо читал, есть лишь несколько, которые стали настоящими событиями в жизни. "Сто лет одиночества" как раз такая книга. Лет пять назад я написал небольшой текст, попытавшись выразить свое отношение к творению Маркеса. Безусловно, сегодня я выразился бы иначе, но по сути там все было сказано верно. То есть в соответствии с моим нынешним пониманием романа. Поэтому размещаю текст практически без изменений, убрав только ссылки на издания.

"Полотнища прошлого" Габриэля Гарсиа Маркеса

По моему убеждению, наиболее глубокими художниками оказываются те, кто умеет на уровне самых тонких нюансов, ощущений, переживаний, вызывать к жизни свои воспоминания. Маркес из числа таких художников. Его проза пронизана автобиографическими элементами. Без учета данного обстоятельства невозможно адекватно интерпретировать «Сто лет одиночества». По поводу автобиографичности этого романа сказано достаточно, и я не стану доказывать очевидное. Мне лишь хотелось поделиться личным опытом восприятия этого произведения.

Изучая природу и механизмы памяти, Анри Бергсон писал, что «усилие внимания приводит к воссозданию не только увиденного предмета, но и все более обширных систем, с которыми он может быть связан», то есть «все большая экспансии памяти» ведет к достижению «все больших пластов действительности». Жиль Делез, применяя теорию Бергсона к кинематографу, употребляет выражение «полотнища прошлого». Полотнища прошлого – это регионы памяти, которые не следуют друг за другом, а сосуществуют в нашем сознании. Делез приводит высказывание Федерико Феллини: «Мы сконструированы внутри памяти, представляя собой сразу и детство, и отрочество, и старость, и зрелость».

«Сто лет одиночества» – роман, а не фильм. Но выражение «полотнища прошлого» и сама идея наслаивания пластов памяти друг на друга, успешно реализующаяся в кинематографе, как нельзя лучше подходит для описания конструкции и этого произведения. Вот характерный пример. Роман начинается не с хронологического начала и не с конца, как это бывает. Он начинается с воспоминания. Полковник Аурелиано Буэндиа в момент расстрела вспоминает тот вечер, когда отец взял его посмотреть на лед. Далее рассказывается о чудачествах Хосе Аркадио и его отношениях с Мелкиадесом, через два десятка страниц – сцена со льдом, а до несостоявшегося расстрела остается еще полкниги. Так один предмет, один пристальный взгляд вызывает к жизни целый пласт действительности, связывая элементы памяти в единое «полотнище прошлого». На таких хаотичных движениях по материи времени построен весь роман.

Лев Выготский в «Психологии искусства» показал, как изменение естественной хронологии при описании событий влияет на эстетическое восприятие литературного произведения. Но для Маркеса такой ход повествования не просто один из литературных приемов. Это стиль, вытекающий из всего мироощущения писателя. «Со всей очевидностью, пишет о Маркесе Ю. Гирин, – он постепенно шел от повествовательной структуры прозы западноевропейского типа к стилистике, соответствующей многомерности латиноамериканского образа мира. Для этого и был востребован прием наслаивания временных пластов, который стал основным приемом поэтики Гарсиа Маркеса». Такое построение соответствует не только «логике стиля», но и основному намерению, которое двигало автором при написании своего романа. Маркес вспоминает… и движется по зыбкой ткани повествования так же легко, как по регионам своей памяти.

Можно было бы привести длинный ряд параллелей автобиографического характера, указав имена, события, описания, настроения, детали, фигурирующие в «Ста годах одиночества». Но вместо этих, может быть, самых прямых, но не самых глубоких доказательств, я хочу обратить внимание на другое свидетельство. На протяжении романа постоянно звучит мотив ностальгической любви к тому, что не было оценено в прошлом и теперь безвозвратно утеряно. Этот мотив особенно явственен в те моменты, когда кто-либо из рода Буэндиа заканчивает свой жизненный путь. Приведу несколько примеров. Первый в списке – Аркадио, внук Хосе Аркадио и Урсулы, человек, некогда заявлявший: «К моей чести, я не Буэндиа». Вспоминая перед смертью своих близких, он начинает понимать, «как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел». Последнее желание Аркадио заключалось в том, чтобы его дочку назвали Урсулой, а вероятного сына – Хосе Аркадио, в честь деда. Что касается самих деда и бабки, то они закончили свою жизнь в разное время и по-разному, но оба – блуждая по лабиринтам памяти. Их приемная дочь Ребека после всех злоключений «наконец обрела покой в… доме, где образы минувшего, вызываемые неумолимым воображением, облеклись в плоть и бродили, словно человеческие существа, по замурованным комнатам». Ее соперница Амаранта, не раз представлявшая, как она приготовит труп Ребекки к погребению, ловила себя на мысли, «что, люби она Ребекку, она сделала бы для нее то же самое». Полковник Аурелиано Буэндиа перед смертью пошел за бродячим цирком, уносясь в мыслях в тот далекий вечер, когда отец водил его посмотреть на лед. Другой Аурелиано, последний в роду, потеряв Амаранту Урсулу, «ощутил, как сильно он любит своих друзей, как нуждается в них и как много отдал бы за то, чтобы очутиться в это мгновение с ними рядом». Встав посреди площади и раскинув руки, он прокричал «из самой глубины своей души»: «Все друзья – сукины дети!» Напоследок еще один пример, не из рода Буэндиа. Ученый каталонец, держатель книжной лавки в Макондо, всегда мечтавший вернуться в Европу, наконец осуществил свое намерение. Однако, оказавшись в родных краях, он испытал разочарование. «Зимними вечерами, пока в камине закипал котелок с супом, старик тосковал о тепле своей комнатушки за книжной лавкой, о солнце, которое звенит в пыльной листве миндальных деревьев, о паровозном свистке, врывающемся в спячку сиесты, так же как в Макондо тосковал о кипящем в камине котелке с супом, выкриках уличного торговца кофейными зернами и о мимолетных жаворонках весны». В конце концов, «замученный этими двумя ностальгиями, которые отражались одна в другой, как два стоящих одно против другого зеркала», он заявил, «что прошлое – ложь, что для памяти нет дорог обратно, что каждая миновавшая весна невозвратима».    

На протяжении всего романа настойчиво повторяется одна и та же мысль: все, что у человека остается в конце жизни, – это его воспоминания; он вдруг осознает, как, оказывается, ему дороги все те и все то, кому и чему при жизни он так и не сумел выразить любви, закрывшись в своем одиночестве. Так вот, по моему мнению, «Сто лет одиночества» – это попытка Маркеса признаться в любви тому миру, который окружал его в детстве.

Конечно, как указывал сам писатель, у его книги несколько пластов, рассчитанных на своего читателя. Здесь и мистика, и религия, и война, и секс, и юмор, и интрига частных сюжетов и целого романа, и даже, как некоторым видится, притча обо всей истории человечества. Но не следует забывать, что сам Маркес называл свой роман «абсолютно несерьезной книгой», цель которой «всего лишь дать целостное поэтическое выражение воспоминаниям детства». При этих словах писателя почему-то подозревают в лукавстве – мол, не вяжутся они с той зияющей и притягивающей глубиной, которая маячит в романе. Но глубина эта как раз и возникает благодаря цельности и свежести реальных воспоминаний, так умело вплетенных автором в ткань повествования. «Во что вы верите: в магический реализм или в магию литературы?» – спросили Маркеса в редакции журнала «Латинская Америка». «Я верю в магию реальной жизни», – ответил писатель.
Tags: Маркес
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Маттиас Эдвардссон "Не самые хорошие соседи"

    В 2015 году Микаэль и Бьянка Андерсон оставляют Стокгольм ради жизни в глухомани, то есть в коттеджном поселке. Много зелени, уютно и безопасно -…

  • Покров-17

    Начала читать новый роман молодого талантливого автора и вдруг остановилась. О чём эта книга? Но, продвинувшись чуть дальше, обнаружила подсказку, в…

  • "Декрет о народной любви" Джеймс Мик

    Смешались в кучу кони, люди Как же хотелось очутиться внутри круга, а не вовне, среди людоедов, рукотворных ангелов, провидцев-наркоманов и…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments

Recent Posts from This Community

  • Маттиас Эдвардссон "Не самые хорошие соседи"

    В 2015 году Микаэль и Бьянка Андерсон оставляют Стокгольм ради жизни в глухомани, то есть в коттеджном поселке. Много зелени, уютно и безопасно -…

  • Покров-17

    Начала читать новый роман молодого талантливого автора и вдруг остановилась. О чём эта книга? Но, продвинувшись чуть дальше, обнаружила подсказку, в…

  • "Декрет о народной любви" Джеймс Мик

    Смешались в кучу кони, люди Как же хотелось очутиться внутри круга, а не вовне, среди людоедов, рукотворных ангелов, провидцев-наркоманов и…