алекс терентьев (walkie_stalkie) wrote in chto_chitat,
алекс терентьев
walkie_stalkie
chto_chitat

«Гугенот» Андрея Хуснутдинова

hugenot

Наиболее каверзный из прочитанных мной романов Хуснутдинова. Не уверен, что понял все, что имел в виду автор (так можно сказать про многих "сложных" писателей), но и усвоенного для меня достаточно, чтобы считать свои читательские затраты окупившимися.

Главного героя "Гугенота", "названого" владельца супермаркета В. И. Подорогина, шаг за шагом, буква за буквой, вычеркивают из бытия, раскатывают до состояния некой безличной функции, изображения в отчете. По мере того как утрачивает личностные черты герой, начинает распадаться, сбоить и окружающая его действительность. Тут взаимодействуют несколько фантасмагорических сюжетов - от "подпольной" президентской гонки, завязанной не на избирательной кампании, а на вычислении "престолопреемника" с помощью каких-то макабрических "лавинных тактик", до инсталляционного расстрела царской семьи вместе с "восстановлением" ипатьевского особняка в качестве кремлевского подземелья.

В какой-то момент человек переступает незаметную, неощущаемую для себя черту. Что это - судьба, случай, этап - не имеет значения. Приговор вынесен и не подлежит обжалованию. Не исключено, Департамент Стратегического Планирования есть земное подразделение Страшного Суда, и герой – его показательная жертва, участник экзистенциальной катастрофы, которой в той или иной мере не миновать ни одному мыслящему существу. Или, может, это метафора смерти как таковой. В любом случае, ценность такого сопоставления - в амплитуде его внутреннего конфликта, в переносе неощущаемого высшего бытия, которое выносит приговор человеку, на узнаваемые процессы и заведения. Так заземлять нечеловеческое до сих пор удавалось, может быть, разве что Кафке. Но сюжеты Кафки - принципиально внешние, сторонние "наблюдатели" неохватного "процесса" действия, осуществления "бесконечных ступеней и рангов суда". Сюжеты эти начинаются ни с чего и кончаются ничем оттого, что полное их изложение, данное с языковой дисциплиной и скрупулезностью Кафки, заняло бы целые библиотеки.

Сюжеты "Гугенота" также даны дискретно, но, в отличие от кафкианских "процессов", не теряются в бесконечности, обладают инерцией и складываются если не цельной картиной, то таким сочетанием фрагментов, что подразумевает существование некоего безусловного сверхъединства. Подобным образом работает метонимия: когда говорят, что расплескалась чашка, автоматически подразумевается много чего, от горячего чая до неловкости и т. п. То есть, как и предыдущий роман писателя, "Столовая Гора", "Гугенот" отвечает правилам традиционного повествования постольку-поскольку. Это, скорее, модель для сборки. И его читатель – больше соавтор, чем потребитель.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments