zametilprosto (zametilprosto) wrote in chto_chitat,
zametilprosto
zametilprosto
chto_chitat

Categories:

Андрей Аствацатуров. Люди в голом

Полуфиналист Букера (13-й прочитанный из 24 всего). Финалист премии «Национальный бестселлер» (третий прочитанный из шести). А вот в «Большой книге» замечен не был, даже в полуфинале. Может, правда, и вовсе не участвовал – всех участников ни одна премия вроде как не публикует. Книжка есть в известных сетевых библиотеках, так что найти ее не составляет проблем. Очень небольшая, возможно, что даже меньше Кибирова. На СИ, наверное, и на 400 кб бы не потянула.

Автор- - профессиональный филолог, исследователь Генри Миллера. Почему-то во всех аннотациях упоминается, что автор – внук Жирмунского. (Если кто не знает – Жирмунский – тоже русский филолог, я в свое время читал его работы по теории литературы, теории стиха). Видимо неявно (а в очень многих местах и явно) идет сравнение с Санаевым. Тем более, что в начале идет часть о детстве. Но упоминаний собственно о деде нет. Разве только один раз проскальзывает словечко «жирмуноид» (в дружеской речи, не как дразнилка), совершенно никак не объясняемое. Наверное, автор считает, что все и так поймут. Так что упоминание В.М. Жирмунского в аннотациях скорее сбивает с толку. Если уж так хочется прочитать про известных людей, то в книге есть кусочек про известного «знатока» Федора Двинятина.

Сразу скажу, что книга скорее оставила некоторое недоумение, нежели понравилась. Она состоит из очень коротких рассказиков (иные и до трех килобайт не дотянут; наверное, из-за этого автора еще сравнивают с Шаламовым). В первой части они скорее разрозненные, во второй – стараются слиться в некотором едином сюжете. Рассказики из первой части больше всего напомнили записи в ЖЖ. Разве что чуть-чуть подлиннее в среднем, но ненамного. Воспоминания с отвлечением на современность. И вроде как с меланхоличным юмором (но очень меланхоличным). Например, рассказик о том, как им уколы делали во время медосмотра в школе (отчасти отсюда и название – «люди в голом», маленькие первоклассники у которых нет ничего своего – ни друзей, ни одежды, ни портфеля, ни времени ни желаний – все же родительское). Думаю, что для ЖЖ это были бы очень неплохие рассказики. Но вот в книжке они как-то не смотрятся. Да и как-то не видно в детстве у автора ничего хорошего. Вспоминает он детство с иронией, но совершено без какой-то теплоты в голосе. И к окружающим в воспоминаниях теплоты нет, даже к родителям.

Вторая часть позабавила тем, что напомнила программирование. Одна тема в книге вызывает другую, воспоминание цепляется за воспоминание. Похоже на вызов подпрограммы или функции. Из главной функции вызывается подпрограмма. Из нее – другая подпрограмма. Потом эта другая подпрограмма завершается, идет возврат в первую подпрограмму. Ждешь ее завершения и возврата в основную функцию, но вместо этого вызывается третья подпрограмма, а из третьей – четвертая. Не то чтобы ты уже совсем забыл, с чего все началось, но вот восстановить ход авторской мысли сложно. Хочется перечитать с карандашом, рисуя ромбики и развилки сюжета, как в учебниках, когда алгоритмы иллюстрируют схемами. От текста же остается некое общее впечатление неприкаянности героя. Тем более, что возврата в главную функцию дождаться не удается, потому что то было скорее неким вступлением.

Герой из тех, кого моя бабушка звала несклёпистыми. (Удивительно, Ворд не подчеркнул слово «несклёпистый» красным!) Вот вроде и женщины его любят, и умный – преподает филологию, но все как-то у него получается не так. Полное впечатление, что автор ощущает себя несколько инородным в мире. Ощущает с сожалением, в итоге его как-то волочит по жизни, хотя всем может показаться, что он гордо движется к какой-то своей цели. А автора просто никто не понимает. В каком-то смысле, он в течение всей книги находится в том же самом положении, что в самом конце: с одной стороны по морде съездили, а с другой стороны – обидчики тут же получили законное возмездие, и, в конце концов, это же воспоминание! А воспоминание вызвано тоже пикантной ситуацией, в которого героя также не понимают. И как бы герой не пытался что-то объяснить окружающим – не поймут! Потому что несклёпистый. И в итоге у героя развивается меланхоличное восприятие окружающего мира, без какой либо теплоты и душевности. Вот Аксаков очень душевно в своих воспоминаниях относится к окружавшим его людям, а Аствацатуров нет.

В качестве очень короткого резюме: в моих рейтингах и Букера, да и «Большой книги» Аствацатуров в лидеры не выйдет. Увы.
Tags: А, современная
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments