снова своя тропа (swoja_tropa) wrote in chto_chitat,
снова своя тропа
swoja_tropa
chto_chitat

Categories:

В.Аксенов «Остров Крым»


 Дочитала «ОК». И правильно сделала. Все же книги нужно дочитывать, не бросать на перепутье страниц, даже если сначала кажется, что заблудился, что книга поверхностна, а персонажи картоны.

Да, персонажи картонны, диалоги ходульны, а идея выглядит не просто антиутопичной, но и вовсе бредовой. Но что-то все же не позволило мне отбросить эту книгу, и это что-то – не только скука моих пустых командировочных вечеров в маленьком заштатном городке.

Наверное, я увидела нечто знакомое в этой книге…

 

Я прочла ее как книгу об интеллигенции, написанную самой интеллигенцией. Как взгляд изнутри той самой интеллигенции, перед чьими представителями я преклоняюсь, но которая как само явление мне глубоко и давно не симпатична. Почему не симпатична? Из-за вечного и невыбиваемого никакими террорами и режимами идеализма, из-за столетней мессианской чуши о судьбе России, из-за нелюбви к истинному труду, удобно замененному кухонными размышлизмами «о судьбах Родины».

 И книга «ОК» все это мне в очередной раз подтвердила. Идеализм и героизм, глупость и обреченность на цинизм истории.

Описанная Аксеновым картина напомнила мне до боли знакомую иную картину – революцию 17-го.  Думаю, аллюзия автору романа вполне удалась. «Вожди» понимают, что делают – ведут к нравственной, национальной, культурной катастрофе, а продвинутая часть «передовой интеллигенции», увлекаемая их идеями, с беспощадным рвением эту катастрофу реализует.

Когда примерно к середине книги я поняла, что главные герои-интеллигенты хорошо осознают, к чему приведет их идея Общей Судьбы острова и СССР, мне стало страшно и больно от подобного идейного фанатизма. От того, что все разрушить легко, легче легкого, а выстроить, и создать, и оберечь свой Остров – невозможно трудно. Потому что требует не риска, не мачизма, не бесконечных рассуждений, а ежедневного и сурового труда, на который они – эти главные герои – не способны. Да, они не задумываясь жертвуют собой, судьбами и жизнями своих близких, потому что верят, что спасают этими жертвами остальных – миллионы остальных.

Русская неистребимая тяга к жертвенности, архаичная, но живучая, замешанная на чувстве врожденной вины, любви к этой вине, и уверенности, что чувство это можно искупить, и что Главный христианский бог только этого искупления и ждет от своих подопечных.

Честно говоря, не знаю, рассматривал ли, например, доктор Фрейд чувство вины  христианина (идущего, разумеется, от первородного греха) с точки зрения своей теории. Но и без Фрейда вполне очевидно, что это очень удобное чувство, манипулируя которым, можно с легкостью манипулировать и испытывающим его человеком в любых сферах: хоть в половой, хоть в социальной. Хотя любовь человечества к идеям, к их фанатичному воплощению намного древнее христианства, оно лишь подлило масла в разгорающийся огонь, добавило убежденности, что какая-то идейка, особенно начертанная прописными буквами, может кого-то спасти, сделать мир лучше. У древних не было иных идей для воплощения, кроме идеи убеждения остальных в собственном величии. У христиан же спасение мира и миллионов человеческих душ стало идеей фикс, пунктиком, хотя эти души и не просили их о спасении.

Главный герой аксеновской книжки, в котором, как мне показалось, автор хотел бы видеть себя самого, не любит никого. Он не любит эти миллионы душ, которые так жаждет спасти, хоть и жертвует ради этого спасения всем собой. (Еще одно доказательство того, что жертвенность и любовь суть разные вещи). Лучников не любит ни своих многочисленных женщин, ни семью- сына и отца. Воплощая идею Общей Судьбы, он разрушает самого себя и делает это сознательно. Неистребимая черта русской интеллигенции – саморазрушение и самолюбование этим процессом. Весь ФМД – об этом. Как, впрочем, и весь остальной золотой век русской литературы. Жертвенность фанатиков-идеалистов, понимающих, что они фанатики – вот итог толстовско-тургеневских рефлексий «лучших людей», всех этих рудиных-базаровых-безуховых-рахметовых. И г-н Андрей Лучников, несомненно, один из них. Он непременно выживет, как птица Феникс, возродится в ином обличье – либо своего внука, либо татарчонка Муста Фы, либо любого иного пассионария, одержимого Идеей.

Может быть, я бы испытывала меньшую неприязнь к этим «передовым умам», если бы не творческое бесплодие большинства из них.  Из всей пены и накипи к творчеству оказались способны единицы. Все же остальные сильны лишь порукой и все время норовят взяться за руки, чтоб не пропасть…

Особенно заметна в книге параллель между двумя поколениями русской интеллигенции. Между поколением, делавшим революцию 17-го, и поколением семидесятников. В книге действуют семидесятники. Именно они губят мифический остров, как немного позже приведут к гибели реальный СССР.

 В романе есть вставная статья главного героя и по совместительству главного редактора крупной островной просоветской газеты. Статья о Сталине под названием «Ничтожество. К столетию И.В.Сталина». Думается мне, что статью эту он писал и о себе тоже, обо всех тех своих товарищах, кто оказался способен только на разрушение и деградацию, а на творчество – нет.

 Ассоциативно вспомнила А.А.Блока, который так жаждал революции, видел в ней возможность нравственного очищения, который радовался, когда во время погромов дворянских гнезд крестьяне сожгли его детство, его Остров, его Шахматово. Очень похоже на настроения островитян перед присоединением Острова к СССР,  да? Но Блок и через сто лет после революции остался Блоком, он остался… Сравнение не в пользу лучниковых. Даже для лучших из них вершиной их идеалистического фанатизма стало ожидание расправы и покорность перед теми силами, которые они сами и растревожили.

ОК – это одновременно и дореволюционная Россия, и мечты о том, что бы могло из нее получиться, и констатация того, что не получилось ничего. А то, что получилось, автору не очень-то хотелось описывать. Как иначе объяснить то, что автор романа не выписывает в подробностях почти трехнедельное бродяжничество главного героя по просторам Степаниды Власьевны. А ведь если вспомнить, что книга писалась в глубокие семидесятые, то контраст между процветавшим островом и издыхающим СССР мог бы стать ярким, откровенно диссидентским украшением романа.

Думаю, автор пошел на это, понимая, что главному герою, в общем-то, вовсе не нужны истоки, общая судьба, связь с Родиной, что Родины-то он и не замечает точно так же, как не замечает своих близких. Лучников- обыкновенный юродивый под маской мачо. Именно юродством выглядит его плюханье в российскую грязь (в костюме от Сен Лорана) и судорожное крещение на темный храм.

Так что же… Чувство вины (христианские корни, ага), идеализм и творческое бессилие сделали свое дело. Создали русскую интеллигенцию. Которой только и надо-то было, что дав врачей, учителей, инженеров и писарчуков, оставаться этими врачами и писарчуками во веки вечные.

Да, и последнее, смешное.

Родись я на Острове Крым, да будь рядом кто-то с подобной идейкой…

Возьмемся за руки, друзья…


Tags: Аксенов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments