Nadia Yar (nadiayar) wrote in chto_chitat,
Nadia Yar
nadiayar
chto_chitat

Categories:

Отзывы на фантастический сборник "Герои на все времена" - II



Отзывы на первые два раздела сборника уже висят в данном сообществе - вот здесь. Третью часть сборника открывает повесть Элеоноры Раткевич "Здравствуйте, я ваша тёща".

Человек предполагает, а судьба располагает. Люди строят жизненные планы, создают чертежи самих себя в соответствии с мечтами и доступным легендарием - ан выходит иначе, неправильно, но иногда и лучше. Иногда. Молодой маг Рейф Эррам вложил в работу все силы и давно просчитал всю свою будущую карьеру в столичных академиях, но надо же так случиться, чтоб на пути туда он остановился в городе Мелла. Над городом навис Маятник. Этот смертоносный волшебный механизм - своего рода невзорвавшаяся бомба времён последней большой войны. Другого мага рядом нет, и если Рейф уедет или не справится с задачей Щита, городу конец. А если останется и справится - жить ему в этом городе, ожидая возвращения Маятника, до самой смерти. Эррам остаётся, конечно (каким надо было бы быть уродом, чтобы уйти), но на этом его проблемы лишь начинаются. Принять бой с Маятником придётся среди бюрократического кошмара, достойного пера Кафки. Во всяком случае, на первый взгляд...

Мир этой повести - сплав наших, современных реалий и классического фэнтэзийного королевства с дворянством и магией. Представления героев о детстве, их школы - чисто наше, в старину всё это ощущали и делали совсем иначе. Детство как особый период развития человека, самой природой предназначенный для игр и учёбы - идейная конструкция Нового Времени. Бюрократия тоже, не говоря уж о праве женщин на изучение ремёсел и учёбу в университете. Магия в повести не просто похожа на прикладную науку - она наука и есть. Тем не менее все эти детали у Раткевич как-то не противоречат друг другу, а образуют вполне правдоподобный мир. Насторожили разве что безнаказанные бесчинства дворянчика, который оскорблял отца Кэри. При такой степени бюрократизации эдакого буяна можно быстренько сдать жандармерии, и он будет вызывать на запретную дуэль крыс в городском донжоне. По той же самой причине героям не стоит опасаться так кстати уехавшего профессора. После его самовольной отлучки из города и отказа вернуться - а тут и Маятник - ему не поможет никакое барахтанье. Он пойдёт ко дну камнем, а попытка перевести стрелки на студентика вызовет разве что недоумение судей. Студентика, впрочем, при такой степени бюрократического маразма тоже утопят, просто порядка ради. Вообще возникает странное впечатление, что жители Меллы не очень-то стремятся выжить. Не настолько, чтобы отбросить формализм. И не только горожане - Рейф тоже удивительно выстраивает приоритеты. Когда у человека на носу его собственная смерть и гибель целого города, ум и чувства вряд ли будут настолько заняты заботой о чьём-то слуге-студяге и мелочной злостью на его мелочного профессора. Даже если студяга очень нужен. Но, возможно, подсознательно Рейф уже тогда чувствовал и знал о Кэри то, что _увидел_ и осознал целиком только во время боя...

Бой против Маятника - это мощно. Классно написано. Вообще видно опытное перо. На мой вкус в повести, правда, многовато рассуждений, и лучше было бы больше показывать, а не рассказывать. В целом весь этот взгляд на мир мне не близок. Подозреваю, что при описанном раскладе и порядки, и отношения людей между собой должны выглядеть гораздо мрачнее, но Эла Раткевич явно не любит мрачняк. Она написа повесть об исцелении и завершении раненого мира и ожесточённого человека. В ней сплетаются жизни троих людей и одного города, чтобы стать одной, общей, куда более гармоничной и счастливой судьбой. Сказочные, полусказочные и реалистические элементы этих трёх судеб и их мира сходятся под конец, образуя завершённую мозаику. Многие возникающие во время чтения вопросы таким образом разрешаются. А под поверхностью волшебной драмы тянется одна интересная смысловая линия. О литературе - балладах, романах, сказках, об их шаблонах, как это всё отражается, опровергается, изменяется и по-своему воплощается в жизни. Мне по ходу дела пришло в голову написать историю об изобретении современной литературы в таком вот традиционном королевстве. Как все эти старинные шаблоны и жанры были разноображены романами и рассказами Нового Времени, с сюжетами и персонажами, взятыми из жизни... А тёще - той самой, в честь которой повесть названа - я б посоветовала правдиво описать свою жизнь и издать это под видом исповеди и назидательной книги для девушек. Будет скандальный бестселлер на века вперёд.

Сергей Раткевич, "Хранитель Рукописей". Это второй рассказ третьего раздела сборника. Рассказ о выборе. У человека есть эльфийская библиотека - сокровище, за которое можно угодить на костёр. Деваться ему некуда: он может или сжечь рукописи, или подождать пару дней - и его сожгут вместе с ними... или отдать бесценные знания незнакомцу, у которого насчёт этих знаний далеко идущие планы. Чёрные, словно грех.

Что делать? Что бы я сделала на его месте? Вот варианты:

- Рукописи нельзя жечь. Лучше отдать их злодею. Всё равно всё сожжено не будет, многое сохранится, и кто-то да найдёт этому нехорошее применение. Всегда так, ничего сделать нельзя. Изобретая бумагу, надо понимать: её используют не только для детских книг с картинками, но и для "Майн Кампфов". Если есть знание, оно будет превращено в оружие, точка. Это не аргумент против знания, как болезни и смерть - не аргумент против жизни. В руках плохого человека знание может натворить бед, но по крайней мере оно будет сохранено. А беды так или иначе натворятся или не натворятся, в зависимости от законов истории.

- Рукописи можно и сжечь. Ведь они эльфийские. Люди должны открыть и изобрести всё сами, а не брать подачки других рас. Последнее допустимо, когда чужие знания нужны для выживания, а если они не нужны, пусть горят синим пламенем. Не пройдёт пары веков, как у людей появятся свои гении - Галилей, Ломоносов, Ньютон того мира. Они создадут науку, за которую не придётся краснеть - своя будет, не краденая и не дареная.

- Рукописи надо сжечь. Нельзя отдавать такое оружие в руки негодяев, иначе у тебя на руках будет кровь их бесчисленных жертв; а сохранить библиотеку невозможно, только жизнь потеряешь.

И тут у меня возникает следующий вопрос. Это вообще этический выбор? Для этического выбора нужна внятная система этики, а здесь её нет. У нас нет этики знаний. Даже такое общее место, как априорная ценность познания и прогресса, разделяют далеко не все. Есть индивидуумы, которые вполне серьёзно готовы поехать в прошлое и мешать предкам слезть с деревьев, а то впоследствии нехорошо выйдет. С такими людьми мне говорить не о чем, тут разногласия по аграрному вопросу. Нет, мне кажется, выбор героя рассказа не этический, хотя он подан как таковой. Это личный и не в последнюю очередь практический выбор. Именно потому, что у нас нет общепринятой этики знаний. Она не могла появиться, потому что задачи, решению которых она должна способствовать, в полный рост встали перед людьми совсем недавно, в Новое Время. Нужна ли она? Может, и да; но на практике заиметь её на данном этапе невозможно и не нужно. Потому что строить её будут, в случае чего, те же люди, которые проводят знак равенства между патриотизмом и нацизмом, СССР и Третьим Рейхом, семьёй и педерастией, мёдом и ядом. Нафиг, нафиг. Лучше пусть каждый решает сам.

Что мне не понравилось в этом рассказе. Чистая вкусовщина, пожалуй. Сначала насмешил было антагонист, который от нечего делать излагает герою свои злодейские планы - но в данном случае, конкретно в этом рассказе, этот элемент сюжета как раз прокатит. Он чисто вспомогательный, в конце концов. В соответствующей сцене (отсутствующей, увы, в рассказе) можно было бы неплохо обыграть клише. А вот об эльфе этого не скажешь. При виде подобных эльфов, непобедимых от мозга и до костей, возникает вопрос, как эти неуязвимые, неслышимые и суперметкие воины ухитрились потерять свои исконные земли, уступить их людям, таким медлительным по сравнению с эльфами, слепым и слабым. Чтоб эти благословлённые всем Светом мира богатыри да удрали в полые холмы вместо того, чтобы отбросить грязных смертных туда, откуда они явились? Это как, от большого гуманизма, что ли? А что касается невозможности украсть знания... может, для эльфов это и правда, и фраза звучит красиво, но каждый, кто знаком с явлением промышленного шпионажа, хорошо знает, что на самом деле это не так. Я вообще заметила, что эльфы в фэнтэзи постоянно говорят глупости, причём одного и того же толка. Как будто существует некий ограниченный блок напыщенных фэнтэзийных клише - "темно-светлая" геополитика, нью-эйджевая экология, "магическая" квази-этика - и всякий раз, как надо написать слова эльфа, авторы черпают из этого блока. Сказать "достало" значит ничего не сказать.

Я в этом, по-видимому, одинока. Читателям явно нравятся такие эльфы. Или нет?.. В любом случае, когда рассказ порождает в голове читателя такие вопросы, как "Хранитель рукописей", то автор что-то сделал правильно, пусть мне лично и чужд его взгляд. Вот, например, ещё вопрос: можно ли сказать, что знания были сохранены? И _для кого_? Можно ли считать потаённое знание крайне малочисленного ордена избранных сохранённым для человечества?

Валерия Малахова, "Сорок оттенков чёрного". Полезные профессии бывают разные. Старый Шиммель Гернзон - потомственный красильщик в чёрное. Эта история начинается и кончается в его мастерской. Шиммель красит полотна, в которых облачают мёртвых. Сортов чёрной краски столько, что Шиммель различает как минимум сорок оттенков самого мрачного из цветов. Когда происходит изуверское убийство, этот опыт приходится кстати. Стечение обстоятельств делает красильщика детективом, но его вклад в снятие чёрного пятна с общины становится звеном цепи, ведущей к новому злу - возможно, большему. И уже другим людям придётся замарать душу в чёрные пятна, чтобы остановить почернение всего города, оборвать цепную реакцию тьмы.

Это квази-этнографический детектив на восточно-европейском материале. Небольшой фантастический элемент рассказа вписывается в этот ландшафт, как родной. Гоголь передаёт привет от Рудого Панько, с хутора близ Диканьки. :) Хорош сам замысел - надо ж было сделать главным героем не мага какого-нибудь, не стражника, а пожилого ремесленника-еврея - и исполнение весьма даже ничего. Только мало. Мне бы хотелось, чтобы рассказ был подробней, длиннее, раскидистее, как ленивое дерево. Всяких смачных деталей побольше.

Антон Тудаков, "Народ шестерни". Тудаков - отличный автор, прекрасно владеющий и языком, и матчастью. В рамках всего одного рассказа он успешно создал управляемую разностной машиной Бэббиджа альтернативную Англию 19 века и соединил стимпанк с народной английской мифологией, да так уверенно и органично, будто всю жизнь только и делал, что перекидывал мосты из одного жанра в другой. Хочется прочесть побольше его работ, и желательно о том же мире. Больно уж быстро обрывается это повествование, причём на таком интересном месте! Хоть бы страничку ещё написал. Я, например, хочу знать, справились ли Клемент сотоварищи - вот где нелишние люди! - с проблемой year zero, или же в ноль часов полетел вверх тормашками весь их Эмпайр?

В Англии существует целая традиция сюжетов такого рода. "Стимпанк", воздушные корабли, машина различий, рывок научно-технического прогресса в 18-19 веке, всемирное могущество британской технократии, хитросплетения политики и науки... От Майкла Муркока до комиксов. Тудакову отменно удался прыжок в этот малоизвестный иностранный жанр. Мои аплодисменты, автор! Пишите ещё.

Я, кстати, выделила ещё одну тему сборника - как бы подводное течение, так сразу и не заметно. Наука и техника, их роль в истории и связанная с ними этика. ЕМНИП, официально это как тема не заявлялось, но вот получилось.

Юлия Игнатовская, "Не буди…".
Стоял теплый, погожий денек.
Небо над Уэстборном рассекали облака-омнибусы, аэромобили, такси и облакомобили частные. Те, кто отдавал предпочтение быстроте, а не комфорту, носились на более скоростных коврах-самолетах.
 
Самое удачное начало рассказа в сборнике. Оно обещает волшебную сказку - и автор не разочаровывает: полновесная, добротная, традиционно рассказанная волшебная сказка. Разумеется, в английском стиле. Кто-то подбрасывает мальчику книгу заклинаний, и бестолковый ученик мага мало того, что будит то самое, которое "не буди..." - у него ещё и желания бестолковые... Будь у меня такой шанс - три желания - я пожелала бы себе целую библиотеку книг по магии, вечную молодость и громадную работоспособность. В принципе, мне нужны только две последние вещи; в принципе, даже только одна. Работоспособность повыше бы, да. Я остального добилась бы и сама.

Почему у нас именно Англия - страна волшебства? Страна колдовских школ и волшебных палочек, воздушных кораблей и магов, стимпанка и эльфов? Что есть у Англии, чего нет у прочих, чем нам так задался этот загадочный Альбион, что одни из нас беззастенчиво оволшебствляют и романтизируют его, а другие безбожно очерняют и ненавидят? Нешто всего лишь тот факт, что "волшебные" и волшебные истории наподобие "Шерлока Холмса" и "Гарри Поттера", которыми зачитывается весь мир, как правило, созданы англичанами и происходят в Англии?

Сноски в рассказе лишние и только вызывают лишние вопросы, как-то: сколько там можно купить за один аэрис, если обыкновенная чистка костюма стоит тысячу таковых?.. Лишнее также слово "л'лар" - не вписывается в колорит. Маг и есть маг, нечего тут химичить. Но это, право, мелочи. Сказка Игнатовской удалась.

Мария Широкова, "Всякой твари земной". "И всякой твари земной есть место под сиянием солнечным для жизни и процветания"... Слова святого из повести о священнике, который приютил и спас "врага рода людского". Существо, которое принято считать злым зверем, приговорённое к мукам и смерти за то лишь, что не совсем оно человек...

Бывают такие священники, да, бывают. Правильные, настоящие. Как и бесноватый епископ, они - реальность. Всё было бы куда проще, если бы таких кюре, как отец Кристоф, не бывало, если б реальность злобных епископов была единственной в их злосчастных краях. Тогда Ватикан бы, пожалуй, до нашего времени не дожил. _Настолько_ очевидное беспримесное зло люди всё же распознают и отвергают скорее раньше, чем позже. А так картина словно бы не черно-белая. На первый взгляд. Между тем отец Кристоф один, а слуг епископа очень много - они фактически разорили весь край. К сожалению, отец Кристоф не делает там погоды, а делают её венаторы, епископы Григории и остальная мразь. И тем не менее отчаянное одинокое добро исключительного священника не пропадает зря. Оно прорастает, как брошенное в почву семя, урожаем добра в ответ. Так это в повести, ну а реальность - ... В идеале в реальности тоже должно быть так. Нередко и правда бывает так. Будем считать, что "Всякой твари земной" отражает как раз такой случай.

Сначала мне активно не понравился расклад в повести. Луньеры, значит, не убивали людей, пока люди сами на них не напали. Почему же? Они что, гораздо лучше людей? Люди плохие, чуть что - предадут, изгонят, убьют соседей, а вот луньеры хорошие, могут быть только жертвами в этом раскладе? С чего бы? Они что, избавлены от первородного греха, этически совершенны, неспособны выгоды ради нанести неспровоцированный удар? Почему это в подобных историях каждый раз либо так, либо ровно наоборот - голодные злые твари и их невинные жертвы-люди - а вот что очень редко встретишь, так это описание межвидового конфликта, в котором были бы виновны обе стороны?.. Такое у меня было чувство в начале. Досадно стало и обидно за людей. Однако надо отдать тексту должное. "Всякой твари земной" - удачная, интересная, человечная повесть. Её расклад вполне реалистичен. Если бы действие происходило на три-пять тысяч миль восточнее, на Украине или Руси, моя обида за род людской была бы как-то обоснована. А так... Средневековая Франция, пусть даже фэнтэзийная - не самое подходящее для не черно-белых раскладов место. Если уж безобиднейших катаров поголовно истребили, страшно подумать, какая судьба постигла бы в такой стране оборотней, людей-зверей. Будь они сто раз мирные, добрые соседи.

Мне их, луньеров, стало жаль. Интересно, выжили ли они, или "сограждане" таки со временем всех убили?

Четвёртый раздел сборника "Наше дело правое. Герои на все времена". Раздел называется "И вновь на весну надеюсь". Открывает его стихотворение Данилы Филимонова "Дни проходят". Оно мне неожиданно сильно понравилось. Последняя строфа особенно хороша. Трогает душу.

Анастасия Панина, рассказ "Осенние яблоки". Годами раньше была война. Была, сплыла, а теперь о ней ходят слухи, мрачные сказки - про волхвование, оборотней, живых мёртвых, древний злой знак у врага на стяге... Даже имени маршала победы, князя Арсения Балея, не минуют тёмные эти легенды. Император желает внести ясность, по его слову об этой войне составляют книгу. И вот к князю Балею едет старый друг, чтобы осторожно выяснить правду, побеседовать, предостеречь. А у маршала на земле тихая благодать: возлюбленная жена, дети, осень и урожай яблок...

В рассказе прекрасная русская атмосфера. Даже если она византийская. :) Читая, незаметно падаешь туда, в знакомый, добрый русский мир, в спокойствие и золотую эту осень с сидром, пирогами, запахом яблок. Идеализация? Может быть; и - нет, потому что в действительности есть люди, времена, места, для которых всё это так. "Дом-улица-фонарь-аптека" - не единственный подход к отображению реальности и даже не самый лучший. Помню, как мне пеняли, что-де пишу лубок. Мне это польстило.
 

Земля — она ведь живая. Города, реки, деревни — живые. Любящие и преданные. Любящие тех, кто любит их. И преданные беззаветно тем, кто им предан. Тем, кто их защищает. Тем, кто умирает за них.
И вот поэтому нельзя просто прийти и занять чужую землю. Сама же земля воспротивится. Ведь она веками впитывает кровь своих защитников. Те, кто живет ради своей земли, и те, кто за нее умирает, — ведь они не уходят.
Они просто остаются на страже своей родины — навечно.
 
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, —
И деревья стоят голубые...


Сразу вспомнилась ещё одна хорошая вещь на эту тему: "Ущелье трёх камней" Вершинина. Мистика земли и крови - не примивное язычество и не фашизм. Она истинна, как мало какой другой человеческий миф. Почтение к героическим предкам, положившим жизнь за нашу общую землю - не идолопоклонство, как нынче брешут псевдорелигиозные предатели, а высший моральный долг. К слову, истинные (а не постперестроечные) христиане никогда этого долга не забывали. Они своих героев не просто чли, а объявляли святыми. Потому Гитлер и поднял все эти вещи на стяг - он знал, на какие кнопки лучше всего нажать в человеке. Он жал на правильные, самые эффективные, самые древние и необходимые кнопки. На те, без которых люди - не люди, даже не стая, а так - сброд без рода, без памяти, без достоинства, без любви; без чьего-либо уважения; и очень скоро уже без места под солнцем.
 

Евгений Белов, "Паромщик". "Есть такая работа - родину защищать." Для героев Белова это не работа, а жизнь - всё её русло изменилось много лет назад, когда началась война с изуверами-раскольниками. Теперь группа людей едет в столицу герцогства - один хочет успеть на похороны великого человека, другому, юноше, предстоит избрать жизненный путь. На привале старый паромщик рассказывает о своей жизни и о войне, развеивая кое-какие иллюзии - он знал великого человека не понаслышке. Что остаётся после рассказа, и есть правда. По крайней мере, _одна_.

Мне повезло с этой вещью: читала в ночь 22 июня, и рассказ оказался достойным даты. Он крепко, ладно написан. Белову удался живой, реалистичный, объёмный мир - не мир, но конкретный его уголок, эти герцогства с их недавней историей. Мне, как ни странно, нравится там и расклад "Церковь - еретики". Не все реформы одинаково полезны, могут быть и такие, как у Бритых - злокачественные образования изуверского толка. За реальными примерами не надо далеко ходить - Афганистаном примерно такие и правили несколько лет подряд, пока американцы их не погнали. Церковь в рассказе понравилась мне конкретно вот где:

Гарред, однокашник мой, в Тройдене Мечом Создателей служил, а при нападении Бритых струсил и сбежал. Оправдывался он в тот день перед магистром. А тот, выслушав, сказал: «Понимаю», а затем протянул ему кинжал, и говорит: «Давай сам». Ох, Эрик, тяжело на это было смотреть. Долго Гарред решиться не мог, глядел на нас, как телок, которого резать ведут. Не знаю, как другие, а я взгляд отвел. Ну а потом он сам себя по горлу — хрясь! Видать, Сиятельного больше смерти боялся.

Церковь, в которой с трусами можно вот так, что-то делает правильно, вне зависимости от остального, хорошего и плохого.

Это рассказ о жизни и о войне. О том, что люди не равны. Они не равны и в своём человеческом качестве, и в цене, в которую обходятся другим, и в том, что дают всем остальным - и в мирное время, и когда приходит беда. Бывают такие, которым впору зарезаться, и такие, за которых стоит отдать не только жизнь - счастье. Что есть великий человек? Что можно ему позволить, чем ради него пожертвовать, что спустить ему с рук, при каких обстоятельствах и почему? Всё это очень важные вопросы, и мне нравится ответ, который Белов даёт устами паромщика. Не знаю, что бы я делала на его месте, но его выбор правильно обоснован.

Ирина Барковская, "Всех поименно".

Сказано в старых книгах, что когда Проклятый хотел покорить весь мир, на защиту людей встали ангелы, и победили они Проклятого, и изгнали из нашего мира, и стали на страже его, за что и поминаем мы доселе их имена.

Они - посвящённые женщины в храмах, которые заучивают имена ангелов наизусть и призывают этих защитников, когда побеждённое ими чудовище из небытия опять рвётся в мир. Вот только храмов становится всё меньше, всё меньше и меньше помнящих женщин, а ведь в каждом храме - свой список имён, которые надо знать. С каждым поколением костры памяти гаснут то тут, то там. А Проклятый становится всё сильнее...

Прервав на пару дней знакомство со сборником, я решила прочесть сначала этот небольшой рассказ и уж потом неторопливо взяться за "Стурнийские мозаики" Веры Камши. Правильное решение.  "Всех поименно" - великолепный рассказ, за одну эту вещь можно было бы уплатить цену сборника и не прогадать, даже если бы больше в нём не понравилось ничего. Центральная метафора рассказа гениальна, исполнение более чем достойно. "Всех поименно" особенно близко мне потому, что отражает наилучшие движения моей души. Была у меня похожая мысль, только не как метафора для рассказа, а совершенно всерьёз - нам бы не помешало самим записать все имена наших ангелов и запомнить их, сколько получится, наизусть, желательно - с биографиями. Иметь в каждом здании Горсовета, если не в каждом доме, такую Книгу Имён и читать их вслух в рамках официального ритуала, на определённые праздники и дни траура и, когда хочется, просто так, ради своей душевной чистоты и порядка сокровищ в сердце. Нет, я не считаю, что выйдет скучный официоз. Методы возвышения души людской из грязи в князи в принципе не бывают лишними.

В этой книге обитает плеяда миров. Знаю, что многие такое ценят - чтобы живой, красивый... да пусть хоть мрачный, главное - настоящий мир. Я тоже очень ценю. Здесь, в рамках повестей и рассказов - миры. Живые; красивые, сочные, мрачные - на любой вкус. Лживых и подленьких только нет, пока ещё не попалось, и, думаю, не попадётся - книга не та, не тот авторский коллектив. Этот рассказ, "Всех поименно" - мир. 

А ещё - сам факт, что персонажи - женщины и девочки, и не какие-нибудь сексапильные ведьмы-воительницы-вампирши в поисках своего кавайного Леголаса, а настоящие. Вы заметили, как редко обыкновенные девушки _не_ в поисках личного счастья становятся героинями фантастических историй? А здесь - героини. И получилось просто прекрасно.

Из прочитанной части сборника "Всех поименно" - пока что лучший рассказ. И, подозреваю, по крайней мере среди дебютантов он так и останется лучшим.

"Стурнийские мозаики" Веры Камши.
В начале было восстание Времени против Неба. Так верили дети Времени, смертные люди, "иклуты"... Обыкновенные козопасы в союзе с полулюдьми восстали против правящей расы титанов, детей отца-Неба. Эти бессмертные господа управились со своей эйкуменой так, что началась самая настоящая революция под руководством самого настоящего Вождя Людей.

Интересно, как же титанам это удалось. Чем и как надо было довести пастухов, чтобы они со своими зубочистками, в кожаных доспехах попёрли на вооружённых доброй сталью великанов и готовы были платить тридцатью жизнями за одного врага? Текст, к сожалению, в подробности не вдаётся, автор пока не обещает продолжения, а знать хочется. И та, и другая сторона, титаны и иклуты, кажутся просто сверхвменяемыми; тем более интересно, как же они дошли до жизни и смерти такой. При других условиях я бы надеялась, что это пропишут апокрифисты, но нынче не те времена, когда писались "Кольцо Тьмы" и Чёрная Книга Арды, нынче в основном слэш пошёл, и задачи, что авторы фанфиков ставят перед собой, соответствующего уровня. (А вот удивите меня.)

Потом тянется человеческая история. Порадовало выживание крепости - после финала "Боги смотрят" я уже настроилась на очень мрачный лад. Правда, другая крепость не выжила... Но больше всего мне понравился "Рыжий вечер". Это рассказ о девушке, обычной красивой девушке, юной, мечтающей о любви; о странствующем певце; о фавне. Глубоко, мудро и по-настоящему. Это рассказ о культуре, стране, которая теряет почтение перед прошлым. Если вы читали другие книги Камши, то узнаете эффект: "мир тот, да не тот". Казалось бы, всё узнаваемо - нежно любимая мной римская античность, оживающая у Камши многогранным миром с тысячелетней историей в рамках всего четырёх рассказов - но всё немного иначе, и это немногое важно. "Стурнийские мозаики" - цикл-мозаика. Эти четыре рассказа последовательно-случайно гранят камни, которые складываются в узор чуда. Чудо - из разряда типично Вериных: "высшего" произвола нет, сработал механизм, обезьяны сыграли с гранатой, да так, что - ... бум! Полный успех.

***
 
Если уж перед чтением книги читаешь отзыв, то важно, чтобы это был правильный отзыв. Меня было сбила с толку аргументация читателя, который усмотрел в цикле чистую аллегорию на наше время. Это, конечно, не так: Мирон и в фэнтэзи остаётся Нероном, а не превращается в Ельцина. "Стурнийские мозаики" содержат элемент аллегории, но в целом их расклад скорее applicable, "применителен". Это одёжка, по которой много кто может протянуть ноги. Обще-человеческая и -историческая такая. Вот если не знать ничего из античной истории, можно принять цикл за аллегорию. Я кое-что знаю и просто-напросто узнаю прототипы. Отдельно порадовало раздвоение Рима в империю и республику. Велонцы ведь - те же римляне, только республиканских времён. Их МО периода "Легиона" тот же, которым римляне после Второй Пунической загнали в угол Карфаген. Ассоциации наших дней идут в ту же кассу: Америка строилась по примеру Рима, так же прошла путь от республики к империи и действует, с поправками на время и нравы, очень похоже.
***
 
Восстание иклутов. Кровавая гражданская война двух рас; люди против бессмертных; Идакл, вождь людей... Сколько ему потом перемывали кости, этому Идаклу! "Зависть", как же. Помнится, её упоминали в связи с "Кольцом Тьмы" и Олмером, о том не думая, что человеку-буре нет смысла завидовать тем, кого он своею волей сносит с лица земли. Победители не завидуют побеждённым. Наоборот, vae victis! Античность об этом хорошо знала. Перемыванием костей я сама заниматься не стану. Люди имели на свою революцию полное право. На свой великий эксперимент, свой мир, культуру, страну. Стоила ли игра свеч? Как по мне, более чем стоила, даже если отбросить исторические причины восстания (чего вообще-то делать нельзя). Но, впрочем, невозможно знать заранее, на что обречена твоя мечта - на успех или гибель, как она воплотится, к чему придёт и стоит ли этих огромных утрат и жертв. Надо стать насмерть и сделать всё, чтобы она их стоила. В воплощении мечты может таиться зло или добро, но в бездействии лежит одно только ничто, которое, может быть, хуже зла. Иклуты не позволили своей мечте засохнуть, как винограду под солнцем. Их победа, их право.
***
 
В "Стурнийских мозаиках" последовательно звучит нота, пронизывающая ряд текстов сборника: огромная важность памяти и исторической правды. В общем антитетический ревизионизм и фоменковщина - симптомы, признаки гниения. Когда человеческие поэты - сначала из зажравшихся патрициев, потом уже и простые певцы - начинают воспевать титанов и поносить Идакла, значит, рыба уже смердит. Это вонь. Тот факт, что император даёт столичному сброду хлеба и зрелищ за счёт сокращения расходов на содержание крепостей, как-то уже не удивляет. Если кто хочет исправить положение, то начинать надо с императора, чиновников и сброда. Поэтов, впрочем, тоже забывать не стоит, но только в свою, четвёртую очередь.

***
 
Мне нравится, как Вера Камша пишет мужчин. Когда писательницы создают мужских персонажей, особенно в фэнтэзи "меча и магии", они нередко впадают в одну из двух крайностей. Первая - это (условно) проекция: получаются женственные парни, чувствительные, манерные, по-женски чрезмерно заботливые и озабоченные отношениями, на всё реагирующие по-девичьи, а то и по-бабски. Читатели их часто принимают за гомосексуалистов. Это, конечно, не так, просто тут женский (=культурно-нормативно сформированный как таковой) характер под мужской маской, а ориентация как раз правильная. В углу напротив - отвратительный стереотип брутального режущего-грабящего-насилующего "настоящего мужа старых времён" - обычно "благородного горца (ТМ)" - неразличимые между собой злодейства и геройства которого авторесса сосёт и смакует, как... мда. Не будем вдаваться в образность, тем паче она тут весьма однозначна. Латынина со своим Киссуром - самый известный и пошлый пример этой дряни, которая, на мой вкус, ещё хуже героев с девически тонкой психикой. Камша и от того, и от другого равно далека. Её персонажи-мужчины - мужчины реальные, настоящие. Есть среди них крутые, суровые, есть обыкновенные, есть смешные. Люди как люди, живые такие герои. Вот как они говорят:

— Полускот, вошедший в освящённый храм. — Сонэрг хохотнул и резко стукнул копытом о камень. Брызнули искры. — Да не в какой-нибудь, а в Стурнон! И «звёздный» на карауле. Кому рассказать...
— Некому рассказывать. И мешать некому, нет там никого. Иди, я подожду.
— Не пойду! — Кентавр мотнул волосами, словно злющий жеребец — гривой. — Раньше, было дело, залезал. Служил тут один, за подсказку на ристалище не только полускота в храм пускал, сам бы кобылой стал... Я и стребовал бочонок ниннейского, чтобы выпить у бассейна. Ничего, приволок, выпили... А сейчас иди ты!
— Да почему, прибери тебя Время?!
— А потому! Одно дело — дурачить жрецов, другое — лезть в Стурнон, когда все кувырком... Нет уж! Пока мне запрещали дураки, я на них плевал. Теперь запретить мне могу только я. И я запрещаю. Отнесёшь?


***

— Я доволен своей платой и своими парнями. — Ульвинг сунул пробегавшему мимо слуге опустевшую кружку. — Мы делаем свое дело, и делаем хорошо, но вы нас не любите. Не меня, не его — нас... Раньше было не так, я помню.
— Когда ты пришел в Стурн, сотник?
— Тридцать шесть лет назад, у вас ещё был Андрон... Ещё четыре года, и я вернусь в свою долину. Раньше думал остаться греть свои кости здесь, теперь передумал. Я честно жил и не хочу, чтоб ваши мальчишки швыряли в меня камнями, когда я не смогу поднять свой топор. Мне нужна могила, которую не тронут.

"Пока мне запрещали дураки, я на них плевал. Теперь запретить мне могу только я. И я запрещаю." "Мне нужна могила, которую не тронут." Эти диалоги хочется разобрать на цитаты. Больными страстями, проекцией, бабской манерностью и бабской злобой в этих строках и образах даже не пахнет. Нередко спорят, можно ли отличить текст мужчины от текста женщины. Иногда правда можно - и ошибиться притом можно часто - но вот "Стурнийские мозаики" - хороший пример обратного. Здесь отличить нельзя. Если бы я не знала имени и стиля автора, я бы, пожалуй, решила, что это писал мужчина.

***
 
Здесь есть ещё одна мечта. Видение о возвращении мёртвых, и специфически тех, кто умер за правое дело или безвинно до срока. Что такое до срока? Это когда, например, пал в бою. Почему это до срока, а смерть в том же возрасте от болезни кажется вполне естественной, не такой трагичной?.. А жизнь насильственно оборвали, нить её обрубили. Пресекли лезвиями - копьём, мечом. Пулей. Нарушили целостность человека, тела, судьбы. Болезнь и старость - иное: созревание душ. Урожай. У меня тоже есть мечта о возвращении мёртвых - многих миллионов. Они поднимутся незримо из земли, из безымянных и братских могил, и вернутся домой поезда, и на запад ушедшие, и на восток... И вновь на весну надеюсь... 
___________

Это были отзывы на третий и четвёртый разделы сборника. Осталось ещё два раздела, так что окончание следует.
Tags: фантастика, фэнтези
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments