litkritik (litkritik) wrote in chto_chitat,
litkritik
litkritik
chto_chitat

Д. Петровский. "Роман с автоматом".

Петровский, Д. Роман с автоматом. – М.: Литпром: Астрель, 2010. Длинный список премии "Нацбест-2010" (на данный момент).

Кому-то по пьяни вгоняют нож в глаз – и ничего, а у кого-то, маленького, ещё ничего толком и не видевшего, без объяснений, несправедливо, обманув, навсегда отбирают зрение: шоковая терапия 90-х. Герой научается жить без зрения так, что окружающие не замечают его слепоты; читатель, до свидания героя с девушкой в районе сотой страницы романа, точно не знает, что тот абсолютно слеп. Темнота ресторана «Невидимка», где он работает официантом, делает его даже не равным зрячим посетителям, а превосходящим их, более умелым, видящим в темноте: они словно меняются местами. Слепота даёт герою то, чего нет у других: он по-настоящему чувствует – тоньше, шире, полнее. Видящий человек притянут к земле, забит в горизонт и окружён стенами, а слепой находится «в мире загадочном и прозрачном», где вниз и вверх простирается «одинаковая чернота» и не кончаются «шорохи, движения, колебания температур»: герой в какие-то моменты ощущает своё превосходство, но остаётся чувство несправедливости, которое в итоге оборачивается трагедией.

Главы о настоящем чередуются с воспоминаниями о детстве, где кроются приметы будущих событий: казнь игрушек металлической палкой; представление героем зрелища льющейся крови, никогда его не видевшим, «празднично и разноцветно»; отец, раздражённый музыкой, включённой соседями, и приговаривающий: «Расстрелять их, сукиных детей, расстрелять!»

Петровский удачно и сильно соединяет эпизод разоблачения героя девушкой после его неуклюжей попытки притвориться, что он видел фильм, на сеансе которого они только что побывали, с рассказом о первом времени после операции на глазах, когда он навсегда погрузился в темноту («Тогда темнота начала захлёстывать меня, давить, душить…»), так, что слёзы наворачиваются.

Основные события происходят в Германии, идеальной для этого романа стране, с её чувством вины перед другими народами и с её пугающими названиями (Потсдамерплац, Пренцлауэрберг, Хоринерштрассе, Вайнмайстерштрассе, Хельсингфорсерштрассе), которые переплетаясь с другими словами, так нравящимися герою тем, что таят в себе «десятки и сотни смертей» («бомбардиррровка», «бронетранспортёр», «разоружение», «акселерраторрррр»), задают звуковой ряд романа: раскаты автоматной очереди.

Создаётся впечатление, что немцы в собственной стране – фон, безвольная, инертная масса, исчерпавшая пассионарность, а всё зло творят пришлые русские. Однако направлено это зло против своих же, против самих себя: автомат «обронили» русские, русский писатель раскидывает по городу немецкие националистские листовки «Германия для немцев», русский главный герой убивает русского писателя и расстреливает русских молодых людей на дискотеке – братоубийственная война, в которой немцы – лишь сторонние наблюдатели, да и те, весьма вялые и не обращающие внимания ни на провокационные листовки, ни на молодого человека, идущего по улице с автоматом в руках.

Сейчас, как и двадцать лет назад, уехать из России хотят очень многие; Запад по-прежнему мнится миром свободы, безграничных возможностей и комфорта. Возможно, так оно отчасти и есть, только там ты никогда не поймёшь их женщин и их мужчин, и никогда не станешь одним из них, даже прожив там бо́льшую часть жизни и имея паспорт той западной страны. Нехватка родины даст о себе знать; и то, что случается в романе, случается от этой нехватки, от недостатка тепла, женского, родного, в чужой, холодной стране, царстве «льда, стекла, металлоконструкций и бетона».

Герой берёт автомат и стреляет, чтобы из холодного металла превратить его «в тёплое ручное существо». Автомат мыслится соединением мужского и женского, холодного и тёплого; как мужчина с женщиной, соединяясь, образуют гармонию, так и автомат, выемки и выступы которого идеальным образом подходят друг другу, оказывается абсолютной гармонией, совершенной машиной. Автомат – «средство от боли, от тоски, лучший аргумент и защита против всех несправедливостей мира» – ошибочный вывод героя-слабака, из-за ревности расстрелявшего нового кавалера своей девушки и толпу неповинных людей, не думая, не мучаясь, не колеблясь, ухватившись за первое, самое простое пришедшее в голову решение. Он и сам понимает, что – «совершенно не герой», – и последние его слова адресованы не девушке – адресованы Родине: «Мне холодно, я замёрз, я хочу к тебе, в твоё тепло, нырнуть и раствориться… Простишь? Простишь? Простишь?..»

___
Дополнить чтение:

- статьёй "Ретинобластома",
- "Братом-2".


Tags: 21 век, П, русская, современная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments