Издательство "Эксмо" в ЖЖ (eksmovia) wrote in chto_chitat,
Издательство "Эксмо" в ЖЖ
eksmovia
chto_chitat

Categories:

Ирина Муравьева, Веселые ребята


Эта книга открыла для меня автора. Раньше я не единожды слышала от умных многочитающих людей (как мужеского полу, так и женского) про произведения Ирины Муравьевой, что "это была лучшая книга, которую я прочел в этом году". Не знаю, кто как, а я инстинктивно сопротивляюсь моде и массовым веяниям. Пусть даже моде в среде очень уважаемых мной людей. Видимо, мне дороже набивать собственные шишки и искать собственный путь). Поэтому  шла к  книге долго.
А  текст вкусный. Им хочется наслаждаться и смаковать. В одиночестве и тишине - ни в коем разе ни в транспорте в качестве отвлекающего от окружающей действительности маневра.
Пожалуй, даже где-то сродни поэтике Булгакова. Вспоминается любимое:

"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, что только она одна успокоит его".

А вот в "Веселых ребятах", почти не выбирая, вырываю кусок текста:

"Какие уж тут экзамены! И что - главное - в них толку? Какая нам разница, что два пешехода - в черных плащах, черных шляпах, под черными зонтами - вышли одновременно навстречу друг другу из пункта А в пункт Б или из пункта Б в пункт А? Какое нам дело до того, встретятся они или нет, если и так понятно, что тот, который из А, не любит и никогда не полюбит того, который из Б, даже если они и встретятся? Если же вдруг полюбит, или - что тоже бывает - узнает в этом, под зонтом, пришедшем из Б, своего родного брата или младшего сына, покинутого им вместе с разлюбленной женой двадцать лет назад у незнакомого поселка на безымянной высоте, - если такое, не дай бог, случится, разве ему, пришедшему из А, будет легче? Да нисколько! Это он в первый момент только, может быть, закричит "Сергей!" или там, к примеру, "Алеша!", а потом, когда нужно будет куда-то идти, где-то есть, пить, во что-то одеваться, тут-то и начнутся все проблемы! Ведь именно так целая жизнь и устроена! Сначала "ах!", "ох!", а потом - отпустите меня! Знать я тебя не знаю! Шел себе из пункта Б, ну и иди! Я при чем?"

или вот, выпускники плывут на речном трамвайчике:

"Речной трамвайчик плыл себе и плыл, изредка рыча на другие речные трамвайчики, гораздо более будничные, чем наш, в которых, может быть, тоже была своя любовь, но не такая выпуклая и сияющая, как на нашем, - он плыл, норовистый и бесстрашный, как львенок, первый раз вышедший на настоящую охоту в большой, жизнью полыхающий лес, и в голосе его слышался вызов не только умиротворенным и радостным звездам, но и самой луне, знающей про каждого из нас гораздо больше, чем каждый из нас знал о себе и тем более о других."

Я бы, правда, поставила бы больше точек, но - авторская редакция) И как вкусно звучит, а?

О чем...
Дух эпохи комсомольского времени в хитросплетениях обыденных трагикомичных драм среднестатистических старшеклассников, противостояние тогдашнего  "у нас секса нет" и здорового животного магнетизма. Философия быта.  Грустная улыбка, иногда смех сквозь слезы, а иногда и просто надрыв такой, что хотелось выть от боли героев - настолько приблизил ее ко мне автор, что она стала на время книги моей собственной.

Tags: 20 век, М
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments