pavel_pavlov (pavel_pavlov) wrote in chto_chitat,
pavel_pavlov
pavel_pavlov
chto_chitat

Category:

Достоевский. Дневник писателя

Мрачно становится на душе, читая отклик Достоевского на начало русско-турецкой войны. Мрачно оттого, что говорит Достоевский, наш великий писатель, ко времени той записи в “Дневнике писателя” уже написавший все главные свои произведения, “Бесы” в том числе.

Страстность, импульсивность Достоевского стали уже легендой. На основе её можно представить как он был захвачен националистическими настроениями в первые дни войны, которая, как известно, была вызвана во-многом угнетением христианства, одним из верных апологетов которого являлся Достоевский.

Но что же эта за такая “захваченность” подростка, вдруг увидевшего голую женщину? Не верю я в затмение сознания у великого старца, верю в совершенно осмысленную позицию.

А позиция эта по прошествию кровавого двадцатого века и вообще с точки зрения здравомысящего человека выглядит так, что в пору развести руками.

 

Конечно важен контекст, но в данном случае не настолько, чтобы видеть войну чем-то иным, но не страшным разрушительным действием, несущем множество смертей, смертей, в основном совершенно невинных людей. Война есть э т о, а уж потом разнообразные её оправдания, её политические и мировые значения. Война есть война.

Почему Достоевский забывает о том, что главное это люди, человек, почему смотрит на войну как на какую-то игру, как на спектакль, почему забывает, что это прежде всего трагедия, ужасная мясорубка? И его раздражают те, кто напоминает ему это.

“Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь “братьев-славян”, измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения: война освежит воздух, которым мы дышим и в котором мы задыхались, сидя в немощи растления и в духовной тесноте”.

Это трупами шестнадцати тысяч солдат освежился бы воздух? Это ранами других пятидесяти шести тысяч? Это там спасение? в принесённых войной болезнях? Восемьдесят одна тысяча несчастных умерло от этих самых болезней. Найденная статистика, как всегда, преуменьшена.

Это видимо об этих в будущем умирающих людях Достоевский говорит: “Миллионы людей движутся и страдают и отходят бесследно, как бы предназначенные никогда не понять истину. Они живут чужою мыслию, ищут готового слова и примера, схватываются за подсказанное слово... А истина покупается лишь мученичеством”.

Да провались пропадом она, эта истина, если так. Да и не так совсем. Христос до креста знал истину, она была с ним всегда. На кресте и на суде он её не покупал.

И какие такие покупки могут быть в больничных палатах, под скальпелем врача, в крови? Что же за цинизм себе позволяет автор “Преступления и наказания”? И пришёл ли его собственный Раскольников к истине, помучившийся, но отнюдь ни на поле сражения, ни в больничной казарме? Ни к чему он не пришёл, он только признался в содеянном, не более. Он и раскаяться как следует не смог. Или в том поцелуе заплёванной, грязной Сенной площади и есть его раскаяние? Александр Бармак: “Землю он поцеловал, да ничего не сказал. Собирался, но помешали. А она-то (Соня Мармеладова) особенно настаивала, чтобы сказал громко, вслух. Наверное, ей, стоящей поодаль, показалось, что она не расслышала, и в этом истерическом акте – сам автор говорит, что Родион Романович был в припадке, да у него, кажется, другого состояния и не бывает, весь роман – длинный припадок – Софья Семёновна усмотрела раскаяния, а то и покаяние”.

Были отдельные герои, вышедшие из концлагерей, и заговорившие об ужасах террора и войны. Но ни Солженицын, ни Шаламов, нигде не сказали как много было их, купивших истину в холодном остроге. Зато о скотстве и бесчеловечности было сказано много. Или это для Достоевского и есть истина? Истина в том, что мир ужасен, а человек – худшее из животных? В таком случае да, чтобы понять это война необходима. В таком случае всё складывается. Но а как же пафосное “война освежит воздух” и выведет из духовной тесноты и немощи растления?

Cколько злого фанатизма и всё того же цинизма, цинизма человека, смотрящего на всё из окошка своей натопленной квартирки, в этих словах:

“Нам нужна война и победа. С войной и победой придёт новое слово и начнётся живая жизнь, а не одна только мертвящая болтовня, как прежде, - да что как прежде: как до сих пор, господа!

Но надо быть на всё готовым, и что же: если предположить даже самый худший, самый даже невозможно худший исход для начавшейся теперь войны, то хоть и много вынесем скверного, уже надоевшего до смерти старого горя, но колосс всё же не будет расшатан и рано ли, поздно ли, а возьмёт всё своё. Это не надежда только, это полная уверенность, и в этой невозможности расшатать колосс – вся наша сила перед Европой, где всё теперь чуть не сплошь боятся, что расшатается их старое здание и обрушатся на них потолки. Колосс этот есть народ наш”.

Так Достоевский поднимает народный дух. Так он призывает к борьбе. Делает это он как потом будут делать все вожди коммунизма. И у них будет это “и что же”. И они спокойно и рассудительно смотрели на “даже невозможно худший исход”. Смотреть так можно только если человеческая жизнь, одна, единственная жизнь не имеет цены. Мужчина с родинкой на шее, женщина с длинными белоснежными волосами, голубоглазый ребёнок, немножко глуховатый дедушка – всё это вторично, одно неповторимое сердце, один неповторимый взгляд может быть и даже должен быть утрачен во имя некого престижа нации, её красивого лица перед лицом Запада. Вот такая мерзкая философия, такая психология убийцы, психология возвышенного мизантропа с бешеным рёвом обрушивается со страниц “Дневника писателя”, а позже и со всех большевистских, коммунистических манифестов.

Эти будущие “бесы” коммунизма прямо глядят со страниц его одноимённой книги. Он чётко выражает их позицию. Но где, в каком месте, написано то, что он не одобряет её, что он, великий гений, против?

Теперь, видя в какую сухую, переломленную ветку превратился “колосс”, который – и здесь Достоевский врёт, - во все времена был расшатан, теперь, когда “всё своё” бесконечно отдаётся, а потолки Европы укрепились и продолжают укрепляться, и всё это в результате истреблений во имя “светлого будущего”, следствие “лучших времён” – теперь с содроганием читаешь часть его дневника, которая называется “не всегда война бич, иногда и спасение” и в ней эти строки: “Подьём духа нации ради великодушной идеи – есть толчок вперёд, а не озверение”.

Подьём духа? Толчок вперёд? И потому давайте стрелять, резать, насиловать? Но чтобы не озвереть до конца раскаиваться, ведь Бог с нами, только с нами, а они все, западные буржуи, слепые, и потому не видящие истинных нас. Но мы им покажем, мы им докажем? Мечта сбылась. Мы и постреляли, и порезали вдоволь, и всё с необычайным подьёмом духа, имя которому было Сталин. И толчок вперёд как бы был, только промышленный, не духовный. И технический этот сдвиг был связан с той же военной проблемой, ею и продиктованный. Извечная гонка вооружения, извечная подготовка к войне, извечное желание этой войны. Может это и почувствовал Достоевский, что война, борьба это естественное состояние нации и чтобы нация была, она должна входить в это состояние, подпитываться смертью вокруг? Таков народ Бога? Народ, которому нужно мучиться и мучить других. Таков герой Достоевской, любой его герой. Русский человек, Россия Достоевского это нечто больное, тёмное и уж никак не представляющее собой единый могучий колосс. Чувствующий русское существо именно таким, Достоевский не переставал его самозабвенно любить, восторгаться им, желать лучшей ему доли, выздоровления, просветления. Но что же это был за ум такой, который требовал для этого просветления войны, то есть убийств, того самого, что совершенно неприемлемо для христианина, миролюбивой, миронесущей души, которую Достоевский пытался созидать в себе и которую хотел видеть в своём земляке. Как всё это могло сочетаться?

Когда-то мой учитель по литературе сказал, что Достоевский первый, кто показал в человеке его раздвоенность, его укоренённую шизофрению. Теперь я применил бы эти слова к личности самого автора. Но тема раздвоенности есть тема романтизма. Там это двоемирие: мир мечты и мир реальный. И там же эти романтические порывы и призывы Наполеона, Байрона, оглушительные аккорды Бетховена. Раскольников – чистый романтик (помня о сути, об эстетике направления, я часто ворочу нос от популярного ныне определения жанра “романтическая комедия” и вообще от таких понятий как “романтический вечер”, “романтическая прогулка” и т.д.) Романтическими, революционными настроениями полон и “Дневник писателя”. Многие его страницы можно уместить в одно высказывание, появившееся на заре романтизма, принадлежавшее английскому парламентарию Эдмунду Бёрку: “Знаю, мы живём в не слишком хорошие времена. Но единственный выход: отдать все свои силы на поддержку лучших дел, лучших мыслей, лучших людей нашего времени”. Хотя нет, от высказывания Бёрка не пахнет кровью, тогда как страницы Достоевского ею залиты и в этой крови безнадёжно утонула слеза ребёнка. Нет в словах Бёрка беспощадности, но сколько её в одном “и что же если предположить даже самый худший исход...” Да ничего же, вы правы, Фёдор Виссарионович, подумаешь... родятся ещё.

Из книги “Достоевский today”: “Дневники разочаровали. Но, помилуйте, что же было от них ожидать, что мог сказать не великий писатель, а своего рода партийный журналист, представитель партийной литературы, а именно таковым, скучным партийным литератором, за редкими исключениями, выступает он на страницах своих, для публики написанных дневников.... Идейные, сейчас бы сказали, идеологические страницы написаны без шуток, очень серьёзно, иногда с саркастическим блеском, но со всем тем в них, к несчастью, временами начинает сквозить какая-то неуловимая недостоверность, особенно в тех местах, где их тон становится повышенным и переходит в боевой тон честного и страстного бойца...”.

Надо сказать, что “Дневник Достоевского” когда-то, находясь в сильном подпитии, я выкрал у одной своей подруги. Я очень хотел эту книгу, весь вечер она не давала мне покоя, к тому же я смог потерять только купленный фильм Гринуэя “Тайна “Ночного дозора”.  Всё шло наперекосяк, на душе было тяжело, я делал глупости и последней стала эта кража, сравнимая с нападением из кустов тигра на косулю. Мог ли я предполагать, что я выкрадываю не что-то, а своё р а з о ч а р о в а н и е?  Тогда я хорошо запихнул его в сумку, сел с грохочущим пульсом на кровать и замер.

 


 


Tags: Достоевский
Subscribe

  • Поиск книги

    Камрады, помощь нужна ) Ищу книгу. Детская или подростковая проза, советского автора. Главный герой - мальчик, от его лица ведется повествование. У…

  • советская детская повесть\рассказ

    друзья, помогите опознать. советская повесть или рассказ для детей. читала в году так 82. мне кажется. что она была издана в серии отрочество, но…

  • "Незваные гости в городе Идеал" Хелена Дагган

    Лютый детский биопанк Всё васильки, васильки, Красные, желтые всюду... Видишь, торчат на стене, Слышишь, сбегают по крыше, Вот подползают ко…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments

  • Поиск книги

    Камрады, помощь нужна ) Ищу книгу. Детская или подростковая проза, советского автора. Главный герой - мальчик, от его лица ведется повествование. У…

  • советская детская повесть\рассказ

    друзья, помогите опознать. советская повесть или рассказ для детей. читала в году так 82. мне кажется. что она была издана в серии отрочество, но…

  • "Незваные гости в городе Идеал" Хелена Дагган

    Лютый детский биопанк Всё васильки, васильки, Красные, желтые всюду... Видишь, торчат на стене, Слышишь, сбегают по крыше, Вот подползают ко…