Olga Galo (olga_galo) wrote in chto_chitat,
Olga Galo
olga_galo
chto_chitat

Category:

Лена Элтанг "Каменные клены"

"а ты не думай, почитай геродота, сказал я, заходя за ширму и стягивая проклятый комбинезон, обманчивы люди, обманчивы и их одежды" (цитата из книги)


За чтение этой книги я принималась три раза, дочитывая сначала до трети, затем до середины, откладывая и растягивая чтение настолько, что забывала кто есть кто и о чем там идет речь, - пока не взяла себя в руки и не прочитала ее от начала до конца. Чтобы составить о ней целостное впечатление, ее чтение ни в коем случае нельзя дробить; а впечатление от нее стоит того, чтобы ее прочесть.


Мне понравилась эта история, запутанная, колдовская и живая, - живая несмотря на то (или благодаря тому), что рассказ ведется в эпистолярном жанре - герои записывают свое видение происходящего в дневники и письма.

Уже оглавление "Кленов" само по себе завораживает (как же я люблю игру в слова и смыслы):
Часть первая - ВЕДЬМЫ НЕМЫ
Часть вторая - ВЕДЬМЫ НЕ МЫ
Часть третья - ВЕДЬ МЫ НЕ МЫ

Главная героиня - ведьма с уэльского побережья по имени Саша Сонли. Угрюмая и нелюдимая дочь чужестранки.
"Каменные клены" напоминают мне одновременно "Алису в стране Чудес" - внутренним ощущением мира Саши и "Грозовой перевал" - характером напряженности, хотя эта книга - ни то, ни другое.
Книга густая и вязкая, терпкая, как каштановый мед. И этим напоминает еще одну книгу - "Бог мелочей" Арундати Рой.

Слог романа - усыпляющий и плавный на слух, но рваный по содержанию - похож на течение мысли, сплетающей воедино воспоминания прошлого, события настоящего, имена, впечатления, чувства, суждения и размышления.
Непрерывный поток мыслей, неумолкающий внутренний голос, перескакивающий из настоящего в прошлое, и тут же обратно, припоминающий, подозревающий, уличающий, то рефлексивный и мечтательный, то прагматичный и мелочно-расчетливый...

В поисках смысла и объяснения своих историй герои романа роются в вещах и жизнях друг друга.
Их фразы и вопоминания обрывочны - они-то знают о себе все и не считают нужным повторять об этом, чтобы это стало понятно кому-то еще. Они живут за стеклом, но по их фразам и поступкам невозможно докопаться до сути. Писатель здесь выбрал роль медиума, читающего мысли своих героев. Мне нравится писательский прием, когда события разворачиваются в потоке мыслей, в отражении в чьем-то сознании, и одно и то же рассказывается по-разному, с разными деталями и разным впечатлением. Но если бы только мысли героев не были так напичканы отсылками к истории и мифологии!

"Мифы забрались под мою кожу и поселились в моих альвеолах - наверное, я слишком много читаю и принимаю все слишком близко к сердцу".
(И каково это читать мне, путающей время от времени Гестию с Гекатой! Впрочем, не напоминает ли домашний очаг о погребальных кострах?)

Рассказ ведется от нескольких лиц, и два из которых чудовищно начитанны - так, что даже комментарии, которыми снабжена книга, не спасают.
И я ходила за ними повсюду, куда их заносил холодный ветер памяти и порывистые дуновения фантазии, и читала их мысли, стенографируя их путаную историю и записывая по буквам малознакомые слова. Расписываюсь в своей искусствоведческой, мифологической и древнелитературной неграмотности. Я читала эту книгу, как написанную на иностранном языке, со словарем в обнимку с Яндексом.

"я скоро весь дневник наизусть выучу, еще пара дней, и я смогу писать за нее, под диктовку ее ошалевших от молчания демонов, которые поразительно напоминают моих собственных"

Персонажи кружат, нарезая круги в плотном воздухе романа, пропитанном густым и душным прошлым, как кленовые листья над пустой могилой, которые уже не могут вернуться на ветку, но и опускаться не торопятся.

Сонно-дремотное, самопогруженное повествование, посвященное воспоминаниям; при этом при всей своей рефлексивности герои нисколько не склонны к сколько-нибудь последовательному самоанализу. Со стороны можно наблюдать только поток ощущений прошлого, настоящего, всполохи намерений, проблески попыток объяснить себе что-то темное в собственной истории или заполнить ее белые пятна новыми фантазиями, которые, объясняя, только запутывают.

Наверное, стоит как-нибудь перечитать книгу заново, уже не спотыкаясь о стопки древних преданий и уделяя больше внимания стилю, языку и самим героям, которые гремят музейными черепками и костяшками рун, надеясь найти в них объяснение собственной истории, и прячутся за пыльными бюстами из мрамора, рассчитывая, что чужие образы и связанные с ними прецеденты послужат им оправданием в суде над самими собой.
Пряная смесь преданий заменяет им собственную историю и освобождает от необходимости искать мотивы своих поступков, подменяя собственные побуждения похожестью на поступки чужие, о которых сложены легенды, - поступки, которые освящены и оправданы веками.

"вы напрасно так увлекаетесь мифами, лу, это отбрасывает вас в ваше прошлое"
"когда я боюсь о чем-нибудь думать, я всегда цепляюсь за своих греков и римлян, как будто они смогут заслонить меня от человеческого безобразия - над этим даже герхардт майер смеется, но они, и правда, заслоняют"

"о таких, как я, сведенборг писал: встречаются среди них и те, кто говорит медленно, с запинкой, выказывая рассеянность мысли, да ничего подобного, я говорю быстро, иногда слишком быстро, а иногда - и вовсе не думая, вот как сейчас, например"
Во всех цитатах сохранена пунктуация; эта взята из дневника одного из героев, Луэллина Элдербери, у которого предложения не завершаются точками и начинаются со строчных букв - как будто ему хочется отсеять все лишнее и при помощи такой хитрости сделать мысли непрерывными, избавить мышление от разорванности, чтобы не скакать с пятого на десятое, от реальности в миф и с той же скоростью обратно.

Мне понравилось, как образно переданы ощущения из дневника Саши - она живет ими, она живет в них, эмоции и чувства не ведут ее за собой, не становятся мотивами ее поступков или поводом для бездействия, а облекаются в слова, которые она записывает в две тетради - способ искупления, как она сама это для себя объяснила.

"Зачем я пишу в дневники вместо того, чтобы разговаривать вслух? ... Затем, что слова душат меня, не умея вырваться из моего тела, сорваться с распухшего, тяжелого от обиды языка. Какой смысл давать словам волю, когда сам несвободен?"

"женщины не имеют желаний, это все одни только кривляния, писала вирджиния вулф в моей любимой книге про женщин - ну нет, вирджиния, детка, тебе следовало прочесть лицевой травник, написанный женщиной, состоящей из одних только желаний, но живущей в железной узде"

Героев преследует чувство вины, оно порождает их демонов прошлого, которые не дают им спокойно существовать в настоящем.

"страх и вина - вот два хриплых гудящих меха вашей шкатулки, не знаю, что вы там натворили, вернее, не желаю догадываться, но, что бы там ни было, вы, как и я, годами слушаете зыбкое бренчание и вглядываетесь в облупленное фаянсовое личико балерины: ах, мой милый августин! это все, что она может сказать, вертясь и наклоняясь над выцветшей бархатной сценой, а вы ведь не это хотите услышать, вы хотите услышать - я тебя прощаю, все хорошо, забудь"

"Вина - это не белый камень, который ты бросаешь в колодец, чтобы простоять всю оставшуюся жизнь, склонившись над колодезным срубом в ожидании всплеска. У вины нет причины, обстоятельств и катарсиса, дождавшись которого, ты можешь разогнуться, наконец, и начать жить по-человечески.
У вины вообще нет своей жизни - это так же верно, как то, что она не может отнять твою. Вина - это сам колодец."

Лоскуты прошлого сшиваются на живую нитку памяти то так, то эдак ... и все время не отпускает ощущение, что события происходят не в современном мире.

Одна фраза чуть не заставила меня подумать, что книга переводилась с английского:
"Просто я проглотила язык на слове мороженое, а лед остался на кончике языка." (ice-cream и ice)
Но игра слов в других местах убедила в обратном:
"Он не отдаст, пока я не заплачу, что мне сделать - заплатить или заплакать?"
"между невинным поступком и нечаянным такая же разница, как между вином и чаем"

Я выбрала подходящее время, чтобы дочитать эту книгу - утро после бессонной, влажной грозовой ночи, в которой гром сопровождался завыванием сигнализаций припаркованных во дворе автомобилей, а шум ливня, едва прекратившись, на рассвете сменился треском разламываемых досок и битья стекол, которые с грохотом и звоном падали на дно контейнера для мусора - прямо под моими окнами.
Если учесть, что предыдущие две недели выдались сумбурными, то мое состояние было близко к состоянию героев книги и позволило понять их лучше, чем если бы я дочитывала эту книгу в метро, на мягком диване или на полу, обложившись подушками по-турецки. Нет, лучшего места и придумать нельзя, чем смятая постель, обдуваемая порывами легкого сквозняка, неверный свет туманного утра, пробивающийся сквозь раскачивающиеся жалюзи, и будильник под локтем, готовый зазвенеть с минуты на минуту.

"талант медленно убивает тебя, пока ты пишешь, и быстро добивает, если ты останавливаешься"


PS: Отдельно хочется сказать пару слов об оформлении издания. Обложка "Каменных кленов" очень подходит к тому, что она в себе хранит.
Автор оформления обложки - Андрей Ферез. Он же делал оформление для первой книги Лены Элтанг "Побег куманики" (по ссылке можно найти изображение). Мне этот художественный стиль напоминает картины Рафала Олбински - сюрреализм, который отражает реальность лучше и понятнее самого детального реализма.
Tags: Э, отечественная, проза, современная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments