Ku (n_kukushka) wrote in chto_chitat,
Ku
n_kukushka
chto_chitat

Category:

Кто о чём, а я снова о Джойсе


Читаю "Портрет художника в юности" Джеймса Джойса и поражаюсь всё больше и больше. Главный герой погряз в разврате и сходит с ума от того, что это великий грех. Т.е. что понимается под развратом. Сначала это были только мысли. Он постоянно об этом думал, представлял всяких знакомых и незнакомых девушек, мастурбировал. И приходил в ужас от того, какой же это грех. Я растерялась, если честно, когда прочитала. Мне всё это грехом не представлялось. Потом, правда, с ним стало совсем плохо. Вот, например. Да, ему 16 лет.
        "Он снова пытался утолить свое жадное неистовое томление, перед которым все другое казалось пустым и чуждым. Его не тревожило, что он впал в смертный грех, что жизнь стала сплетением лжи и уверток. Перед мучительным желанием перенести в действительность чудовищные видения терзавшей его похоти исчезло все, не оставалось ничего святого. Цинично и терпеливо позволял он своему разнузданному воображению в тайном сладострастии осквернять постыдными подробностями любой образ, случайно остановивший его внимание. Встречная незнакомка, которая днем казалась ему целомудренной, недоступной, являлась ночью из темных лабиринтов сна, лицо ее дышало лукавым сладострастием, глаза горели животной похотью. И только утро тревожило его смутными воспоминаниями темных оргий, острым унизительным чувством греха".

Потом ещё хуже:

      "Но эти минуты проходили, и изнуряющее пламя похоти вспыхивало снова. Стихи замирали у него на губах, и нечленораздельные крики и непристойные слова рвались из сознания, требуя выхода. Кровь бунтовала. Он бродил взад и вперед по грязным улицам, вглядываясь в черноту переулков и ворот, жадно прислушиваясь к каждому звуку. Он выл, как зверь, потерявший след добычи. Он жаждал согрешить с существом себе подобным, заставить это существо согрешить и насладиться с ним грехом. Он чувствовал, как что-то темное неудержимо движется на него из темноты, неумолимое и шепчущее, словно поток, который, набегая, заполняет его собой. Этот шепот, словно нарастая во сне, бился ему в уши, неуловимые струи пронизывали все его существо. Его пальцы судорожно сжимались, зубы стискивались от нестерпимой муки этого проникновения. На улице он протягивал руки, чтобы удержать нечто хрупкое, зыбкое, ускользающее и манящее, и крик, который он уже давно сдерживал в горле, слетел с его губ. Он вырывался, как вырывается стон отчаяния несчастных грешников в преисподней, и замирал хрипом яростной мольбы, воплем неутоленной похоти, воплем, который был не чем иным, как эхом непристойной надписи, увиденной им на мокрой стене писсуара".

Потом он в конце концов не выдержал и поддался:

        "Холодное трезвое безразличие царило в его душе. В исступлении первого греха он почувствовал, как волна жизненной силы хлынула из него, и боялся, что тело или душа его будут искалечены этим извержением. Но жизненная волна вынесла его на гребне вон из него самого и, схлынув, вернула обратно. А его тело и душа остались невредимыми, и темное согласие установилось между ними. Хаос, в котором угас его пыл, обратился в холодное, равнодушное познание самого себя. Он совершил смертный грех, и не однажды, а множество раз, и знал, что уже первый грех грозит ему вечным проклятием, а каждый новый умножает его вину и кару. Дни, занятия и раздумья не принесут ему искупления - источники благодати освящающей перестали орошать его душу. Подавая нищим, он убегал, не выслушав их благодарности, и устало надеялся, что хоть так заслужит какие-то крохи благодати действующей. Благочестие покинуло его. Какая польза в молитвах, когда он знал, что душа его жаждет гибели? Гордость, благоговейный страх не позволяли ему произнести ни единой молитвы на ночь, хотя он знал, что в Божьей власти было лишить его жизни во время сна и ввергнуть его душу в ад, прежде чем он успеет попросить о милосердии. Гордое сознание собственного греха, безлюбый страх Божий, внушали ему, что собственное преступление слишком велико, чтобы его можно было искупить полностью или частично лицемерным поклонением Всевидящему и Всезнающему".

Вот так. Но потом  в колледже, где он учился, началась неделя Святого Франциска. Была проповедь о смерти и о Страшном суде. Он слушал "..и душа его медленно пробуждалась от вялого отчаяния. Слабые проблески страха обратились в ужас, когда хриплый голос проповедника дохнул смертью на его душу".

Ещё на одной проповеди говорили об аде. Он чуть не умер. Ему казалось, что каждое слово относится к нему, что его ждут все эти муки, что он потерял расположение Господа. Его душа пропала и ей нет спасения. Он еле дополз до дома. Его шатало, в комнате ему слышались голоса бесов. Потом его очень сильно стошнило.
Он каялся. Молился о том, чтобы Бог облегчил его душу. Проклинал "скотскую часть своего тела". Его ужасало то, что он пал так низко, что душа его неугодна Господу. Его душа погибла. "Она вспыхнула и погасла, забытая, погибшая. Конец: мрак, холод, пустота, ничто".  Потом он пересилил себя и исповедовался в церкви. Священник отпустил ему грехи. Не описывается ужас священника. Только одна деталь выдаёт его: когда Стивен перечислил все свои грехи, священник не сказал ни слова. И только несколько раз провёл рукой по лицу.  
Сердце Стивена очистилось. Он покаялся и Господь простил его. Он наполнился благодатью. "Душа его снова сделалась чистой и святой, святой и радостной".
Сомневаюсь, что надолго.
Боже мой, то, что сегодня - это норма, в порядке вещей и само собой разумеется, это, оказывается, такой грех??!! Т.е. я, конечно, понимаю, что Стивен помешался на этом, но всё-таки.. Я поражена.
Вот текст той проповеди, если кому-то интересно.
n-kukushka.livejournal.com/#post-n_kukushka-6890
 

Tags: Джойс
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

Recent Posts from This Community