Лоренция (lorentsia) wrote in chto_chitat,
Лоренция
lorentsia
chto_chitat

Category:

Джон Фаулз. Дневники 1949-1965

31.04 КБНачинаешь вчитываться в ранние дневники Фаулза – и этот человек кажется совершенно незнакомым. Читая его книги, а также, думается, по фотографиям, я составила о нем совершенно превратное мнение. Даже не знаю, чего ждала. Но – чего-то другого. Определенно большей оригинальности, блеска ума, легкого налета остроумия и какой-то что ли сознательной порочности…
Однако до чего оказалось интересно, преодолев разочарование и первые семьдесят с чем-то монотонных, утомительных страниц, увидеть, понять, как формировалась личность любопытного писателя, при жизни ставшего классиком.
Нет, он не родился незаурядным человеком. Нет, он не встал на путь писательства сразу и без колебаний. Нет, писательство не давалось ему легко. Нет, он не меньше других хотел гулять, путешествовать, любить девушек. Нет, у него очень долго не было возможности целиком отдать творчеству, он, как и все, зарабатывал на хлеб насущный и крышу над головой. Нет, у него никогда не было окружения, которое бы помогало ему, поддерживало его. Нет, успех не изменил его жизнь в лучшую сторону. И, все, чего он достиг, было не благодаря, а вопреки.
Не всем я бы порекомендовала читать эту книгу. Все-таки, 860 страниц, убористый шрифт, узкие поля. На этих страницах – годы колебаний, почти беспросветной депрессии (а в конце узнаешь, что сам Фаулз считал себя «счастливым шизофреником» - вот уж ни за что не подумаешь). И только спустя шестьсот сорок страниц приходит успех.
Дочитать книгу до этого момента не так легко. Помогает, что Фаулз был серьезным вдумчивым читателем и много размышлял о прочитанном, записывая в «Дневники». Каждую прочитанную книгу он анализировал с точки зрения писательского мастерства. Также читаешь ради (хотя и редких на первых порах) удачных мыслей вроде: «Шерно, профессиональный охотник, специализирующийся по пернатой дичи, держал в руках раненого кроншнепа, чтобы тот кричал и тем самым приманивал других. Внезапно во мне вспыхнула бешеная ненависть к нему за такую вопиющую жестокость. Но она тут же погасла. Нельзя бороться с многообразием и сложностью мира. Радость и страдание находятся в одной и той же действительности».

Но до чего удивительная метаморфоза происходит в «Дневниках» на наших глазах. Обычный человек превращается в незаурядного и талантливого. И это превращение тем более ошарашивает, что происходит медленно, постепенно и незаметно. На глазах – и ускользает от глаз. Потому что настолько вживаешься в его жизнь, влезаешь в чужую голову, что почти что ощущаешь ее как свою. Потрясающие ощущения, которые я не променяла бы ни на что другое.
 

Цитаты: Фаулз о писательстве

«Надо задумать вопрос, выбрать четыре карты, и тогда она скажет «да» или «нет». Я задумал: буду ли я великим писателем? – и она ответила:
- Нет. – Помолчав, женщина сказала: - Vous pensiez que j’allais dire «oui», n’est-ce pas? Vous étiez Presque certain. [Вы думали, что я скажу «да», не так ли? Вы были совершенно уверены.]
Она была абсолютно права».

«Идет к концу очередной год моей жизни. Меня не оставляет тяжелое чувство, что пора не плестись кое-как, а переходить на бег. Я по-прежнему разбрасываюсь и тону во множестве проектов. И все же не могу преодолеть значительное расстояние между зародышем идеи, ее внезапным бурным раскрытием и конечной стадией – цветком; расстояние, требующее недель и месяцев кропотливого труда. Однако веру в себя не утратил. Я приветствую каждый новый промах: ведь его можно устранить, в очередной раз сменив кожу. Чувствую, что копаю все глубже. И даже если с литературной точки зрения глубины моей души не представляют никакого интереса, думаю, я все же не стану сожалеть об этом духовном путешествии».

«Творение, создаваемое непрестанным трудом; вещь презираемая. Повсеместно на щит поднимают «естественный» гений «прирожденного» художника. Процесс художественного творчества объявляется «тайной». Все эти эстетические воззрения сродни религии: искусство выступает в них как символ мистериального…
Чем более «искусственным», сознающим самое себя становится искусство, тем в большей мере художник должен быть человеком, сотворившим самого себя. Это возрастающий в геометрической прогрессии процесс взаимодействия воли и труда: роль изначальной одаренности художника в нем в том же соотношении убывает…
Говорю это, отчасти адресуясь к самому себе. Передо мною, насколько можно судить, стоят бесконечные преграды: лень, сомнения, медлительность, штампы; так что, если в конце концов мне удастся чего-нибудь достичь, это будет посредством самопреодоления: самопознания, самовыстраивания. А не благодаря помощи проклятых муз».

О «Коллекционере» с цитатами

Одна из распространенных точек зрения о романе «Коллекционер» - что в нем коллекционирование противопоставляется подлинному искусству. Однако из «Дневников» Фаулза явствует, что для него коллекционирование было разновидностью творческого самовыражения. Писатель считал, что для душевного равновесия людям, впитывающим в себя такой разнообразный окружающий мир, со всеми его впечатлениями и развлечениями, нужно творчески самовыражаться – буквально каждому. Однако не каждый способен быть писателем или художником. Зато каждый может быть коллекционером. Сам Фаулз в молодости коллекционировал бабочек, позже – фарфор, символизировавший для него ту «английскость», которая была ему дорога. К этому времени его взгляды изменились, он был против коллекционирования живых существ и к-я с целью вложения денег.
Образ коллекционера Фаулз использовал для другого рода символики, чем ему приписывали. «Коллекционер – это само по себе призвано символизировать заурядность нынешнего общества; стреноженный по рукам и ногам, чьи надежды и подлинная жизненная сила бессмысленно и зловеще затухают».

Не главной для писателя была и тема сексуальности.
«Моя книга – из тех, какие приняты в Нью-Йорке на ура. Всюду, где бы я ни показывался, люди стремились о ней поспорить, подискутировать о том, что я имел в виду, - и все оттого, что одна из затронутых в ней тем – тема импотенции: сексуальной, физической и психологической…»
«- Все американки хотят, чтобы их поимели в подвале, - заявила мне одна дама. – Мы все без ума от вашего злодея.
От такого поворота разговора я растерялся: ведь подобный эффект книги никому не мог прийти в голову. Однако, как бы я ни настаивал на этом, американцы мне не верят».
Тем не менее, Фаулз не скрывал, что книга основана на его собственной фантазии о девушке в подземелье (главным мотивом был все же сексуальный). Фаулз не считал, что фантазировать в таком духе предосудительно: «Моралист традиционного склада заметит, что, даже рисуя в воображении акт жестокости и злодейства, ослабляешь морально-волевое начало. Но я подозреваю, что такого рода вымышленная антиситуация (в противовес реальной)… в действительности является источником моральной энергии. Бывают случаи, когда постоянная – и поначалу намеренно невинная – игра с мыслью об убийстве может привести к реальному убийству; однако в девяти случаях из десяти, во всех случаях, когда человек – не убийца, всплывающие в воображении антиситуации оказывают воздействие на его реальное поведение в реальной ситуации, то есть на образ жизни. Тот же механизм видится мне в супружеской верности… Рискну предположить, что самые неверные мужья неверны своим женам не в силу избытка, но от недостатка воображения. Богатое воображение создает идеальный мир, мир фантазии, подпитывающий реальный – подобно тому, как на навозной куче произрастают розы; то есть, говоря опять же экзистенциальным языком, привычный страх перед «болезненной» фантазией стимулирует восхищение «нормальным» поведением».

И все же, по задумке автора, в «Коллекционере» главной идеей была другая:
«Начали приходить американские рецензии – большей частью очень одобрительные. Но книгу так часто истолковывают превратно: никому не приходит в голову воспринять ее как параболу, как речение Гераклита; а ведь такой она задумывалась».
Как гласит одно из примечаний в книге, по Гераклиту, Вселенная – столкновение противоположностей. У людей это столкновение происходит между hoi aristoi – благими, и hoi polloi – большинством. Лучших из лучших Гераклит назвал aristos.
Фаулз пишет о «Коллекционере» так: «Аристос воплощен в Миранде, Поллой – в Клегге; и расползание, засилье, безнаказанность Поллоев обусловлены беспечностью Аристосов, не слишком заботящихся о том, чтобы остаться в живых».

Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments