dr_twice (dr_twice) wrote in chto_chitat,
dr_twice
dr_twice
chto_chitat

Милан Кундера "Невыносимая легкость бытия"


Книгу «Невыносимая легкость бытия» Милан Кундера написал в 1982. Через 14 лет после, послуживших основным фоном к повествованию, событий весны 1968 года в Чехословакии.

В это время писатель был уже гражданином Франции, там книга впервые и увидела свет в 1984. На родном языке роман вышел в 1985 году. Его опубликовал издательский дом «68 издателей» в Торонто.

Впрочем, все эти подробности излишни. Для идеи, раскрываемой в книге, они не имеют никакого значения.Да, действительно, автор политэмигрант и о Пражской весне пишет не понаслышке. Но политическая составляющая в книге, как ни странно для 80-х, не главная.

Описать о чем же собственно книга Кундеры, на самом деле, задача не простая. Она необычайно насыщенна информационно, но при этом очень логична: одно у автора вытекает из другого. Поэтому выделить какую-то одну мысль и описать ее лаконично зачастую проблематично.

Вот, например, кусок о коммунизме (извините, что такой большой, но иначе непонятно) как части культуры кича:

"Спор между теми, кто утверждает, что мир был сотворен Богом, и теми, кто убежден, что он возник сам по себе, упирается в нечто, превышающее границы нашего разумения и опыта. Гораздо реальнее различие между теми, кто сомневается в бытии, какое было дано человеку (пусть уж как угодно и кем угодно), и теми, кто безоговорочно принимает его"Спор между теми, кто утверждает, что мир был сотворен Богом, и теми, кто убежден, что он возник сам по себе, упирается в нечто, превышающее границы нашего  разумения и опыта. Гораздо реальнее различие между теми, кто сомневается в бытии, какое было дано человеку (пусть уж как угодно и кем угодно), и теми, кто безоговорочно принимает его.

За всеми европейскими вероисповеданиями, религиозными и политическими, стоит первая глава книги Бытия, из которой явствует, что мир был сотворен справедливо, что бытие прекрасно, а посему нам должно размножаться. Назовем эту основную веру категорическим согласием с бытием.
 
Если еще до недавнего времени слово "говно" обозначалось в книгах отточием, происходило это не из нравственных соображений. Мы же не станем утверждать, что говно безнравственно! Несогласие с говном чисто метафизического свойства. Минуты выделения фекалий - каждодневное доказательство неприемлемости Создания. Одно из двух: или говно приемлемо (и тогда мы не запираемся в уборной!), или мы созданы неприемлемым способом. Из этого следует, что эстетическим идеалом категорического согласия с бытием есть мир, в котором говно отвергнуто и все ведут себя так, словно его не существует вовсе. Этот эстетический идеал называется кич. "Кич" - немецкое слово, которое родилось в середине сентиментального девятнадцатого столетия и распространилось затем во всех языках. Однако частое употребление стерло его первоначальный метафизический смысл: кич есть абсолютное отрицание говна в дословном и переносном смысле слова; кич исключает из своего поля зрения все, что в человеческом существовании по сути своей неприемлемо.

Первый Сабинин бунт против коммунизма носил не этический, а эстетический характер. Но отвращала ее не столько уродливость коммунистического мира (уничтоженные замки, превращенные в коровники),
сколько та маска красоты, которую он надевал на себя, иными словами, коммунистический кич. Модель этого кича - праздник, именуемый Первомаем. Она видела первомайские демонстрации в годы, когда люди еще были полны энтузиазма или еще старательно изображали его. Женщины, одетые в красные,
белые, голубые блузы, составляли всевозможные фигуры, хорошо различимые с балконов и из окон: пятиконечные звезды, сердца, буквы. Между отдельными частями колонны шли маленькие оркестры, играющие марши. Когда колонны приближались к трибуне, даже самые скучающие лица освещались улыбкой, словно хотели доказать, что они радуются положенным образом или, точнее: положенным образом соглашаются. И речь шла не о простом политическом согласии с коммунизмом, а о согласии с бытием как таковым. Праздник Первого мая черпал вдохновение из глубокого колодца категорического согласия с бытием.
 
Неписаный, невысказанный лозунг демонстрации был не "Да здравствует коммунизм!", а "Да здравствует жизнь!". Сила и коварство коммунистической политики коренились в том, что она присвоила этот лозунг себе. Именно эта идиотическая тавтология ("Да здравствует жизнь!") вовлекала в коммунистическую демонстрацию даже тех, кому тезисы коммунизма были полностью безразличны.

Десятью годами позже (она жила уже в Америке) приятель ее друзей, один американский сенатор, вез ее в своем огромном автомобиле. На заднем сиденье жались друг к дружке его четверо детей. Сенатор остановился; дети вышли и побежали но широкому газону к зданию стадиона, где был искусственный каток.

Сидя за рулем и мечтательно глядя вслед четырем бегущим фигуркам, сенатор обратился к Сабине: - Посмотрите на них... - Описав рукой круг, который должен был охватить стадион, газон и детей, он добавил: - Это я называю счастьем.

За этими словами была не только радость от того, что дети бегают и трава растет; здесь было и проявление глубокого понимания в отношении женщины, явившейся из страны коммунизма, где, по убеждению сенатора, трава не растет и дети не бегают.

А Сабина как раз в эти минуты представляла себе этого сенатора на трибуне пражской площади. Улыбка на его лице была совершенно такой же, какую коммунистические государственные деятели посылали с высоты своей трибуны гражданам, точно так же улыбающимся в колоннах внизу.

Откуда этот сенатор знал, что дети означают счастье? Разве он заглядывал им в души? А что, если в ту минуту, когда они скрылись из виду, трое из них набросились на четвертого и стали его бить?

У сенатора был лишь один аргумент в пользу такого утверждения: свое чувство. Там, где говорит сердце, разуму возражать не пристало. В империи кича властвует диктатура сердца.

Чувство, которое порождает кич, должно быть, без сомнения, таким, чтобы его могло разделить великое множество. Кич поэтому не может строиться на необычной ситуации, он держится на основных образах, запечатленных в людской памяти: неблагодарная дочь, заброшенный отец, дети, бегущие по газону,
преданная родина, воспоминание о первой любви.

Кич вызывает две слезы растроганности, набегающие одна за другой. Первая слеза говорит: Как это прекрасно - дети, бегущие по газону! Вторая слеза говорит: Как это прекрасно умилиться вместе со всем
человечеством при виде детей, бегущих по газону! Лишь эта вторая слеза делает кич кичем. Братство всех людей на земле можно будет основать только на киче.

 
Таких вставок в книге много. И подкупает, что даже когда автор говорит о политике и коммунизме он старается быть сторонним наблюдателем. Это видно из приведенного фрагмента. Кундера не адепт демократии и не яростный борец с коммунизмом (несмотря на то, что был выдворен из своей страны).

Собственно поэтому я и сказал, что политическая составляющая в книге не главное. А главное все же - человеческая жизнь. Собственно ее-то автор и называет невыносимой легкостью бытия.

Потому что живем мы лишь однажды, и смысла в принимаемых нами решениях немного – все равно конец один. Вот именно эта легкость, когда принимаемые нами решения, по сути не нужны, так как лишены смысла и не могут ничего изменить и является, по мнению Кундеры, невыносимой.

И эту трагическая обреченность проходит через всю книгу. Так, герои романа все до одного ужасно одиноки. Конечно же это не случайно - каждый из них переживает свою «невыносимую легкость» по-своему и не может разделить ее ни с кем. В тоже время романтическая история в книге очень трогательна, несмотря на довлеющую над ней обреченность.

Что удивительно книга не оставляет после себя тяжелого осадка. Кундера не писал эсхатологический роман. После книги не остается ощущения грусти. Напротив, хочется жить.

Tags: Кундера
Subscribe

  • Книга, которую никто не читал

    А я прочла, наконец. Тридцать три года спустя. Да, впервые "Улисс" Джойса попался мне на глаза в рижской районной библиотеке - выйти из парадного,…

  • "В сумасшедшем доме" Соломон Бройде.

    Продолжаю экскурс в творчество советского плантатора и писателя букв руками афроамериканцев от литературы. На этот раз его вторая и, одновременно,…

  • опознать повесть\рассказ советского писателя

    друзья, я снова с незакрытым гештальтом из советской литературы. помогите опознать. короткая повесть или рассказ советского писателя. читала в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments