mak494 (mak494) wrote in chto_chitat,
mak494
mak494
chto_chitat

поздравление


Мне хочется поздравить женщин, с которыми общаюсь в сети, которые заходят ко мне в гости, в журнал, и даже отзываются на мои скромные потуги в письме.

С праздником весны вас, милые и добрые!  Любви вам и радости, полноты жизни и ощущения тепла и сердечности!!!

Хочется подарить вам немножко эмоций. А что ещё может подарить виртуальный мужчина? Впрочем, не это ли самое главное?..
    Написал небольшой рассказ, немножко про любовь, немножко про грусть - читайте, и я буду искренне рад, если вы испытаете эмоции от этого рассказа. С праздником!

Федор Мак

 

 

                Вечность, или несколько минут танца. 

         

     Ах, Настя-Настенька! Радость сердца моего, боль души моей…

     Стою у ночного окна, всматриваюсь в глубокую темноту, что плотно зашторила стекло, а в голове повторяется одна фраза: «Ты - есть!», «Ты есть!». Вот моё главное открытие, вот моё основное успокоение и… глухая тоска окончательного одиночества. Настя-Настенька, ты живешь в этом мире. Только с другой стороны той плотной вязкой темноты, которую вижу за окном. Ты – есть, и я был прав… Прав в своей тоске по тебе.

     …Она явилась из ниоткуда, из снежного вихря, из белой метели, из другого города, другой вселенной, из огромного пространства ночи, в котором где-то далеко-далеко мелкими звездочками горят чужие огни.

    

Она явилась из мороза, из хрустальной холодной чистоты, из освежающей снежной пыли… На лице нежный румянец, на плечах искристый мех шубки, который гармонировал с блеском темных глаз и искорками растаявших снежинок в  волосах. Элегантно и небрежно сбросила шубку, оказалась в изысканном вечернем платье с брошью, которая сверкала мелкими бриллиантами, затем протянула обнаженную руку для знакомства. Протянула ладошкой вниз, по-царски, величественно и снисходительно, будто одаряла. «Анастасия», - она произносит своё имя, и звучит оно величаво, с достоинством, а вокруг становится чуть светлее, строже, и все обращают внимание на неё, замирают в невольном почтении и так же невольно любуются ею. Настоящая русская красавица, когда красота не столько  внешность, сколько – то особое состояние влюблённости в чистое морозное небо, в пушистый иней, в белую зиму, когда холод только на пользу: он бодрит, вызывает прилив энергии, натирает щеки здоровым румянцем, побуждает желание любить, и чем холоднее погода, тем жарче сердце. Это вам не вялые от жары южанки с влажными телами...

     Она явилась неожиданно для меня, но так же неожиданно, спустя несколько часов, растворилась в холодной вьюге, в заснеженной ночи, в белых просторах Сибири. Исчезла…

     Внутри что-то больно оборвалось.

     Уехала… Сердце замерло, перестало стучать, будто потеряло интерес к дальнейшей жизни, потом забилось медленно и устало. Я, оцепенелый, полураздетый, потерянно тогда  стоял на морозе и, не ощущая холода, долго смотрел вслед уезжающей машине, пока красные автомобильные фонари не растворились в белом пространстве за вьющейся снежной пылью. Слезились глаза, то ли от ветра, то ли от напряженного всматривания в белую даль.

     …Теперь, когда глубокой зимней ночью я в горести пишу эти строчки, Настя-Настенька, мой солнечный свет, мой главный человечек, далеко от меня, слишком далеко – нас разделяют тысячи и тысячи километров. Я не знаю точно, где она, не знаю ни её города, ни адреса, ни телефона. И вряд ли когда узнаю – она навсегда затерялась среди великих северных равнин белоснежных и бесконечных.

    

     Зачем пересеклись наши судьбы именно в этот момент? Для чего нас столкнула случайность всего на несколько часов? Что хотела этим сказать? Сказать то, что мы с Настей изначально были созданы друг для друга, только не встретились вовремя? Что именно Настенька по высшему замыслу была предназначена мне, а я – ей?..

     Но если случайность не свела нас в нужное время, то зачем сейчас столкнула? Зачем это позднее прозрение, которое во много раз увеличивает старую тоску, и без того сильную? Теперь и Настя, и я обречены на окончательное одиночество. Без надежды. Наша встреча разрушила надежду. Любое даже самое долгое одиночество имеет надежду, что оно когда-то кончится, а здесь надежды нет. Никакой! Потому что и её, и моё будущее известно и определено до конца - там нет нашего «мы»! - и это приговор окончательный. Ничего не изменить!.. И никогда не избавиться от одиночества, того потаённого, внутреннего, невидимого чужому глазу одиночества при полном наборе окружающих домочадцев – семья, дети, супруг, супруга, - всё в порядке, всё в шоколаде, вот только в душе пусто и одиноко без родной половинки. Долго пусто, навсегда одиноко.

     До встречи с Настей я тосковал по ней, точнее, по своей женщине, по своей половинке, по той части самого себя, с которой надо было соединиться, чтоб стать целым, наполненным, завершенным. Порой моя тоска мне самому казалась блажью, поскольку долго не мог встретить свою, созданную только для меня женщину; не встречал её так долго, что она  представлялась мне разве что выдумкой, мечтой, красивой фантазией, никак не связанной с реальностью. В мыслях возникало скептическое: «Кто-то придумал легенду о второй половинке человека, а ты и поверил легенде. Стал искать её, свою единственную частичку, а, не найдя её, впал в тоску… Выдумки всё это, выбрось из головы, живи действительным».

     Встреча с Настей в фойе банкетного зала, куда на торжество съезжались нарядные гости, явно обнаружила, что моя единственная женщина есть в этом мире земном, и она вовсе не отвлеченная фантазия, а реальная, живая, из тёплой плоти и крови, да ещё такая красивая. Анастасия!.. И стало понятно, что моя долгая тоска не блажь, не дурь, а природная устремлённость найти свою половинку, т.е. выполнить главную жизненную задачу человека.

     Все мои прежние отношения с женщинами разной комплекции и расцветки были только поиском: перебирал, определял, много раз ошибался, всматривался в каждую, что появлялась на моём жизненном пути. Даже выработал свой способ узнавания: новую знакомую, с которой начинал общаться, я как бы вбирал в себя и при этом прислушивался к чему-то глубинному в себе, сравнивал ощущение новой женщины с внутренней матрицей, чтоб чуть позже разочарованно сказать самому себе: «Не то, всё не то!»

     Шел год за годом, десяток лет за десятком, жизнь проходила мимо меня, я в ней участвовал формально, «как все», почти механически: что-то делал либо по физиологической потребности, либо потому, что так принято меж людьми.

     Но когда наступила вторая половина жизни и когда вера в то, что встречу её, свою единственную, была потеряна, я совершенно случайно – надо же! – в далёком заснеженном городке Сибири встречаю Настеньку. И она впервые встречает меня! Уж неизвестно, каким внутренним чувством я вдруг понимаю, что передо мной – она, моя женщина, которую искал долгие годы. Но и Настя чувствует в отношении меня то же самое! Мы сразу понимаем, что – встретились! В самом глубоком смысле этого слова.

     Она величаво подает мне мягкую, обнаженную до плеча руку, произносит своё имя «Анастасия», смотрит на меня, а её тёмные глаза вдруг немного расширяются, в них появляется удивление, легкая тревога и неуверенная радость. Мы молча, с жадной нежностью рассматриваем друг друга, дольше, чем обычно, до неделикатности дольше, но оба не замечаем неделикатности. Мы узнаем себя в другом; я узнаю в ней другого себя. Я сравниваю свою давнюю мечту с реальностью и нахожу, что живая Настенька намного лучше, чем представлял.

     Мы уже не молоды, за плечами прожитое, мы семейные – у неё муж и дети, у меня жена и дети, всё, как полагается, «всё, как у людей», но как же вспыхнуло внутри! Никакая сдержанность, никакая порядочность, никакая ответственность не защитила от хлестнувшего вихря эмоций, как никакие стены не спасают от мощного землетрясения. Буйство человечьей природы и бессилие перед этим буйством... Вспыхнуло, обожгло, опалило! Посильнее, чем в юности, ибо слишком долго ждали этой встречи. Какими родными мы стали! Сразу, с первых минут, будто так должно быть, будто и другого не ожидали – естественно, просто, всю жизнь были родными, только всё недосуг было встретиться… Впервые видишь женщину, но уже знаешь, что с нею можно на «ты», что можно просто коснуться её, как родной, что она всё поймёт, простит, примет, одобрит. Потому что твоя. И появилось то редкое и счастливое ощущение полного понимания другого, как себя, когда она – моя часть, моё недостающее, а я – часть её, и счастлив быть её частью.

 

     …В том увлекательном конкурсе, который был устроен в банкетном зале для оживления веселья, я должен был создать свой «гарем» из присутствующих дам – чем больше, тем лучше. Пригласил Настеньку в свой «гарем», она охотно согласилась, заулыбалась, вскочила из-за стола и живо, как девчонка, включилась в игру. Потом опять-таки по условиям конкурса я на виду у всего зала нёс её на руках, при этом радостно ощущал, что мне легко её нести и что мне хочется её нести. А Настя, ласково обняв меня за шею, уютно устроилась на моих руках, словно мои руки были её любимым местом обитания. Донёс, бережно поставил на пол, как драгоценную ношу, а она тут же, при всех, поцеловала меня в щеку. Всё было в рамках приличий, даже сидевший рядом муж не обеспокоился, но никто в зале не знал, что значит этот поцелуй! Для всех присутствующих он был невинной данью вежливости, формальностью, лёгким пустяком, продолжением игры, однако я, о-о, я-то почувствовал, сколько жара, сколько страсти, сколько любовного порыва было вложено в этот «невинный» поцелуй! Почувствовал, как Настя в этот момент будто сжалась в пружинку, сконцентрировалась, и всю себя, всё своё искреннее чувство вложила в касание губами моей щеки. На одном выдохе! Вот когда понимаешь невероятную способность любящей женщины через одно прикосновение выразить своё жгучее желание…

 

     Так получилось, что за столом в банкетном зале она сидела почти напротив меня, только чуточку наискосок. Хорошо видел её элегантное платье, сверкающую брошь, которая подчеркивала элегантность, открытые руки и продуманную прическу, что завитушками возвышалась над нежным, чуть порозовевшим ушком. Мне приходилось всячески сдерживать себя, чтоб не впиться бесконечным взглядом в её красивое лицо – ухоженное лицо зрелой женщины с лёгкими, щемящими душу следами увядания. Ах, как же это лицо было мне дорого! Оно казалось милым и безумно красивым, именно из-за мелких чёрточек увядания красивым!

     Её муж, что сидел рядом с ней, представлял собой лысоватого мужика, впрочем, стройного, поджарого, даже излишне худого для своего возраста. Но вот что интересно: я поймал себя на том, что он мне симпатичен. Обычно пренебрежительно отношусь ко всякого рода «соперникам» - я их игнорирую, иногда презираю и никогда не испытываю к ним симпатий, а тут... Я даже его почему-то зауважал. Может потому, что Настя позволяла ему находиться рядом с собой.

     Торжество в зале шумело где-то мимо меня, я ел, помню, что-то вкусное, но не помнил, что именно – это было неважно; отхлёбывал из бокала вино, однако не обращал внимания, что за вино пью – больше всего сосредоточился на том, чтоб постоянно сдерживать себя, быть деликатным и не разрешать себе долгих и бесцеремонных взглядов на Настю. Всё-таки она была чужой женой, и с этим необходимо было считаться. Сидел через стол от неё и только время от времени, ну, может, несколько чаще обычного, посматривал в её сторону. Но если бы было позволительно, я неотрывно любовался бы ею! Она хорошо чувствовала мои взгляды, чувствовала, что смотрю на неё продолжительнее, чем на других, и это её вовсе не смущало. Более того, ей самой нравилось, что я смотрю и любуюсь, если судить по улыбке: когда я на неё смотрел, она, не поворачивая ко мне головы, начинала улыбаться от удовольствия и улыбаться именно мне, словно улыбкой благодарила и поощряла меня.

     Сама она тоже, кажется, сдерживала себя от частых и долгих взглядов в мою сторону. Однако изредка, а мне казалось, очень редко, наступал момент, страстно желаемый мною, с нетерпением ожидаемый, но всё равно момент неожиданный: Настя поднимала голову и прямо смотрела на меня широко распахнутыми тёмными глазами. От её любовного тёплого взгляда у меня внутри всё переворачивалось – я застывал на вздохе, переставал какое-то время дышать и то ли падал в пропасть, то ли погружался в бездну, то ли плыл в невесомости – мозг не успевал понимать, что со мной происходит. Это был не просто любопытный взгляд женщины – она взглядом дарила себя, она доверчиво раскрывалась, связывала нас, сливалась… Она - любила. И смотрела влюблено. Губы её улыбались мягко, но я-то видел, как её тёмные глаза заметно увлажняются. Ей, наверно, как и мне, в этот момент было мучительно и сладко до слёз.

     Потом я найду возможность пригласить её на медленный танец, и во время танца она, немного хмельная от шампанского, приятно хмельная и оттого смелая, признается мне сладким шёпотом: «Ты мне на душу… упал». В этой фразе перед последним словом она сделала заминку, и я понял, почему. За эти слова и за эту заминку я готов был её тут же расцеловать. Дело в том, что обычно говорят: «На душу легло (легла, лёг)», т.е. что-то сильно понравилось. Но в её милом признании слово «лёг» звучало бы несколько двусмысленно, отдавало бы пошлостью, а она не хотела пошлости. Сделала заминку, подобрала другое слово и доверительно выразила своё чувство.

     Мне хотелось в ответ сказать ей что-то самое лучшее, самое искреннее, самое красивое, что-то такое, что я ещё никогда никому не говорил. В мозгу мелькнули искрами тысячи слов, но и тысячи слов не могли выразить всю красочность и силу моего чувства. Я только скромно сказал ей:

     - Я вдыхаю тебя и не могу остановиться.

     - А мне хотелось бы раствориться в тебе.

     - Я тебя искал…

     - Знаю, милый… Сегодня я это поняла.

     - Так что мы будем...

     - Т-с-с... Только не об этом... У нас нет будущего.

     - Есть что-то сильнее?

     - Есть. И ты это знаешь.

     - Удавиться бы…

     - Молчи, глупенький. У нас ещё несколько минут танца. Это целая вечность!

     - У тебя очень нежные пальцы. Как волна нежности.

     - А у тебя сильно стучит сердце, я его чувствую, как своё.

 

     …Уехали они неожиданно. Я думал, что ещё рано, что ещё весь вечер впереди что ещё долго будет длиться наше с Настей общение, тайное, интимное, безмолвное и щемящее. Однако уже близился конец праздничного торжества, и в какой-то момент я заметил, как муж наклонился к ней, что-то сказал, а Настя, как обречённая, согласно кивнула и погрустнела; её лицо враз обмякло, побледнело до мраморности, будто вся кровь отхлынула, а темные глаза на бледном фоне стали ещё пронзительнее. Вероятно, муж сказал ей: «Пора домой» или что-то в этом роде, а она восприняла его слова, как немилосердный удар, как самую страшную весть.

     На меня она уже не смотрела, но я видел, в какой она лихорадке, как ей сейчас зябко и неуютно. Они с мужем почти разом встали из-за стола, отодвинули стулья, муж попросил внимания и стал говорить хозяевам торжества много благодарных и лестных слов. Чтоб попрощаться, к ним подошел сам хозяин с хозяйкой, немного усталые, но оба довольные удавшимся вечером. Несколькими минутами позже подошел попрощаться и я, как близкий хозяевам человек. Мне подходить было необязательно, но разве я мог не подойти? Настя при моём приближении посмотрела на меня недолго, но так сосредоточенно и глубоко, будто вбирала в себя, впитывала что-то главное от меня, будто хотела крепко запомнить нашу единственную встречу. Затем она вдруг сделала жест откровенной ласки, от которой не смогла отказаться – медленно провела теплой ладошкой по моему лицу. Чтоб оправдать в глазах других этот ласковый жест, она улыбнулась и сказала шутливо: «Мой рыцарь», явно намекая другим на конкурс, когда я нёс её на руках. На деле ей, наверно, хотелось убедиться окончательно, что я есть, что не приснился, и навсегда запомнить это прикосновение. Она даже чуть задержала ладошку – я это хорошо почувствовал.

     А для меня в этот момент всё исчезло: гости, столы, зал, музыканты на подиуме, убранство зала... Всё куда-то отдалилось, как нечто неважное, почти несуществующее. Я видел только красивые Настины глаза, тёмные, наполненные влагой, в которых притаилась печаль и боль расставания. Я чувствовал её, как самое родное мне существо; я чувствовал ту же боль, что и она - нас будто живьём разрывали.

     Потом, когда они уже сядут в поданную машину, я не смогу удержаться и в одной рубашке рванусь за нею на морозное крыльцо, чтобы... Я не знал, чего хочу, не понимал, зачем бегу за нею, не соображал, что ей сказать и что сделать... Изначально же было ясно, что расставание неизбежно, без всякой надежды, без лживого «может быть». Существует такое суровое слово «обречённость» - хоть вой, хоть скули, хоть о стенку бейся, а ничегошеньки не изменишь. «Есть что-то сильнее…».

     Когда выскочил на крыльцо, машина уже тронулась, а я, оцепеневший, долго стоял на пронизывающем ветру, смотрел вслед, пока красные задние фонари автомобиля не растворились в белом пространстве, за вьющейся снежной пылью.

     Всё!

     Какое короткое и страшное слово!

     Поймал  себя на желании ломать себе пальцы.

 

     Сейчас глухая зимняя ночь. Мне не спится. В моей комнате горит свет, а я в глубокой задумчивости стою у окна и сквозь силуэт своего отражения пристально смотрю в далёкую-далёкую темноту, будто пытаюсь взглядом пронзить чёрное пространство. И в этот момент, я уверен, где-то за тысячи километров от меня, в далёком городке завьюженной Сибири, так же у ночного окна стоит Настенька, моя единственная, моя половиночка, и так же напряженно всматривается в темноту.

 

 


 

 


Subscribe

  • Джеймс Кэрол "Дом 17 по улице Черч-роу"

    Семья Роудс переезжает в тихий уголок Лондона, в большой ультрасовременный дом, оснащенный виртуальным помощником на базе искусственного интеллекта…

  • "Дом 17 по улице Черч-Роу" Джеймс Кэрол

    Гадский гаджет Мне не нужно тела, чтобы влиять на мир, в котором ты живешь. Когда очень обеспеченная супружеская чета с маленькой дочерью…

  • Хелен Монкс Тахар "Драгоценная ты"

    В прологе мы знакомимся с Кэтрин, находящейся на грани нервного срыва - что неудивительно, ведь некая девица по имени Лили умудрилась за полтора…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Джеймс Кэрол "Дом 17 по улице Черч-роу"

    Семья Роудс переезжает в тихий уголок Лондона, в большой ультрасовременный дом, оснащенный виртуальным помощником на базе искусственного интеллекта…

  • "Дом 17 по улице Черч-Роу" Джеймс Кэрол

    Гадский гаджет Мне не нужно тела, чтобы влиять на мир, в котором ты живешь. Когда очень обеспеченная супружеская чета с маленькой дочерью…

  • Хелен Монкс Тахар "Драгоценная ты"

    В прологе мы знакомимся с Кэтрин, находящейся на грани нервного срыва - что неудивительно, ведь некая девица по имени Лили умудрилась за полтора…