Алексей Мелехин (melehin) wrote in chto_chitat,
Алексей Мелехин
melehin
chto_chitat

Category:

Субботний вечер в Переделкино, 26 июля 2008

Решил выложить отчет о поездки в это чудесное место. Дело в том, что каждую субботу в доме-музее Чуковского устраивают такие небольшие посиделки с обитателями этого чудесного писательского городка - известными, и не очень, писателями.

В эту субботу вновь ездил в Переделкино, уж больно понравилась атмосфера этого чудного места. Очень хотелось попасть на озеро, покупаться. Выехали заранее. Где оно находится я знал лишь примерно, свернули к даче Пастернака - спустились вниз. Чудные там дачи. Ни тебе теплиц, ни грядок - сплошные леса и лужайки. Уперлись в забор, на нем указатель: "Спуск к роднику". Спустились. Какие то два таджика набирают ведро. Подождали. Попили. Родник огорожен забором - видна убегающая вдаль тропинка и там шикарный особняк. Но не пройти. Озера тоже не видно. Идем обратно.

Вечер состоял из двух частей. Первая часть была посвящена Сергею Лукницкому, а вторая - Николаю Воронову и его журналу Вестник Русской Литературы.

Ни того, ни другого я не знал, ничего у них не читал, но все равно было чрезвычайно интересно.

Сергей Лукницкий очень интересно рассказывал про свое детство в Переделкино, про то, как в двухлетнем возрасте ходил на костер к Корнею Чуковскому. Вход был 10 шишек=) Ходил, собирал. Еще понравилась история про черного кота, подаренного как средство от мышей на даче, как его увезли в Италию, как он вернулся и, переходя Минскому шоссе, остановил колонну танков. Был 1991 год.

Рассказал про отца - Павла Лукницкого. Писателя, близкого друга Ахматовой и Гумилева.

-Отец для меня - это полоска света под дверью в его кабинете. Я уходил в школу - полоска была, отец еще работал. Приходил -он спал. Ложился спать - полоска светилась, отец работал.

Когда он умирал, то завещал Сергею две вещи - женить маму и реабилитировать Гумилева.

- Маму женил несколько раз, Гумилева реабилитировал один раз, - сказал Сергей Палыч.

Очень интересный человек. Рассказал про свою работу в бюро регистрации исследований - не иссякла земля русская на Кулибиных. Вкратце рассказал про то, как ходил по кабинетам, добиваясь реабилитации Гумилева и как, по воле случая, хотя случайностей не бывает, вписал имя Гумилева в список реабилитируемых, секретарша как раз пропустила букву Г.

От мамы ему осталась бумажка - на ней написаны все его девушки и рядом их качества. Сказал, что решил написать книжку про женщин, которых любил.
Рассказал про героев своих детективных романов - честного, порядочного работника внутренних органов. Образ собирательный, но они все в идеале должны быть такими. И представил нам своего друга, с которого и списан образ героя. Высокий, внушающий доверие человек лет 50 с добрым лицом.

Вторая часть была просвещенна Николаю Воронову и его журналом. Из Магнитогорска с ним приехало несколько поэтесс. Очень милые женщины, безумно влюбленные в поэзию. Было две подружки - видно было, как они упоенно хвалят друг друга с уральской широтой и размахом. Совсем другие, открытые. Но стихи мне не очень понравились. А вот Николая Павловича было слушать очень интересно. Это пожилой уже писатель, говорил, что тоже всем чем мог помогал реабилитации Гумилева. Рассказал про свой журнал, про его цели - дать возможность публиковаться начинающим авторам, напомнить о забытых несправедливо авторов.

После было чаепитие. Раздавали книжки и журналы, я никак не мог подойти, и все разобрали. Книжки остались только на небольшом стенде. Я спросил Сергея Лукницкого, можно ли оттуда взять его книжки. Он был не против. Книг было много, но я взял две. Его детектив Переделкино и книжку его мамы. Попросил подписать.

- Это же мамы, - сказал он.

Эту книжку он вроде хотел подарить музею Чуковского и я положил ее на место. Про вторую книжку он как бы забыл, и я долго стоял возле него, а он смотрел по сторонам. Все уже рассаживались, подошла его жена, и я попросил подписать еще раз. Подписал. Я довольный ушел.

Николай Воронов написал мне в журнале: "Ваше лицо прекрасно, как молодость")))
Все начали расходиться. Пошли и мы. Я спросил где озеро. . А когда услышали про огороженный родник ответили:

- А, это бандиты. Ото всюду нас выживают.

Объяснили, что это не озеро, а пруд. Я представлял его совсем другим. Этаким блестящим озером с зелеными берегами посреди лесов - иного в Переделкино быть не могло. А оказалось все очень плачевно. С одной стороны дорога, с другой вплотную дачи. Вдоль берега кучи мусора - мусор и в воде. Шумные компании гуляют на берегу, распивая горячительные и что-то жаря. А в центре пруда огромный круг - это мусор сбился в кучу и плавает там. Я очень расстроился и какое-то презрение возникло к этим отдыхающим на берегу.

Вот такое оно разное Переделкино - волшебный писательский городок и такая помойка в пресной ее части - где дачи нетворческой части нашего общества.
А потом мы долго бродили в поисках поля. Зашли во дворы каких-то двух-трехэтажных домов. Очень тихо, размеренно и уютно. Но все огорожено заборами - дальше не пройти. Вернулись и пошли по дороге и, наконец, вышли к полю, устланному клевером. Но и там уже возвышался какой-то замок. Обнесенный каменным забором особняк. А между пролесками выглянули трубы и многоэтажки, испортив всю картину. Я вытянул вперед руки и ладонями закрыл этот особняк, трубы, дома с кранами - совсем другая картина. Девственная природа, поле, лес. Опустил руки - и вновь эта урбанизация.
Побродили по клеверу и пошли на станцию. В магазине купили сыра и сушек. Разместились возле путей на траве и устроили пикник. Заворачивали сушки в сыр и ели. Было очень вкусно. Махали руками проезжающей электричке. Кто-то увидел, улыбнулся - значит все не зря.

Довольные поехали обратно в Москву.


А вчера мне позвонили и сообщили, что Сергея Лукницкого в тот вечер не стало...

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments