smit_wesson (smit_wesson) wrote in chto_chitat,
smit_wesson
smit_wesson
chto_chitat

Categories:

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране чудес.

Все мы в детстве эту книжку читали. Большую, красивую, с цветными картинками. Сказка – она и есть сказка. Что с нее взять? Да, красиво, уютно, тепло, но прочел ребенку – и  пошел спать. Завтра на работу все-таки.

А вот с «Алисой» вышла совсем другая история. Вскоре после написания книги стало понятно, что она – не только для детей, но и для взрослых. Конечно, заявление банальное. Любую сказку можно воспринимать как трагическую, носящую социальный подтекст и т.д. Но штука вся в том, что «Алису» через 100 лет после написания специально читают физики, психоаналитики, литературоведы ну и мы, простые смертные.

И связано это с фигурой Чарльза Доджсона. Нет не Льюиса Кэрролла – прославленного писателя, а Чарльза Доджсона – профессора математики и логики. Я с уверенностью утверждаю – не будь профессора, не было бы и писателя. Знаете, вообще вся эта история очень напоминает триллер про маньяка с раздвоением личности. Только вот в качестве итога у нас поразительная книга, а не гора трупов.

 

Так что плясать будем, как водится от печки, то есть от достопочтенного профессора Доджсона. Викторианская Англия. Оксфордский профессор. Вроде как все в нем обычно: читает, заикаясь, скучные лекции по математике, ходит на воскресную мессу, страдает бессонницей. Довольно замкнутый  он, этот Доджсон. Слова не вымолвит на приеме. Но задачки у него хоть куда. Нет, не великий, но одаренный, талантливый математик. И как это профессора, автора серьезных монографий и научных статей, угораздило написать детскую книжку? У него ведь и семьи-то своей не было…

И вот тут в кадре появляется Кэрролл. И говорит скучное: Я просто очень любил детей!

Я был в их обществе таким милым, открытым и раскованным. Я придумывал для них игры и истории, водил на прогулки и все такое.

Это конечно очень лирично и трогательно. А я вот совсем недавно узнал, что у Кэрролла не было друзей-мальчиков. Он не любил маленьких мальчиков. А еще он  любил фотографировать. Был одним из первых фотографов в Англии. И снимал он маленьких девочек обнаженными. Сам Кэрролл завещал эти фотографии уничтожить или вернуть родителям после своей смерти. С разрешения родителей. Вообще он считал тело маленькой девочки эталоном красоты, чистоты и невинности. Это было в духе эпохи. Сам Кэрролл воспринимал свою привязанность к девочкам совершенно невинно. И думайте об этом что хотите – я же промолчу.

И вот почему. На мой взгляд, замкнутый Доджсон просто чувствовал себя среди этих маленьких леди в безопасности. В своей тарелке. Чувствовал себя Кэрроллом. Сказочником в сказке. И за это юным леди огромное  спасибо. Посмотрите на Алису: она, маленькая, - в сто миллионов раз симпатичней любой другой женщины из сказки. Все они взбалмошные климактерички,  истерички, гордячки, короче, -  отталкивающие личности. Сильных мужчин в «Алисе в стране чудес» нет. Нет рыцаря, принца или хотя бы Иванушки-Дурачка. Нет Героя. Нет Битвы и Спасения. Потому что сказка не романтическая. Потому что сказка жизненная. Может в этом причина интереса психоаналитиков?

Прыжок в кроличью нору, как и некоторые другие фрагменты, они стали интерпретировать с позиций фрейдизма. Когда загорелась звезда Фрейда, всё вокруг трактовали с позиций психоаланиза. к тому же нежный возраст Алисы - очень хороший повод зацепиться за книгу. Ведь одна из основ фрейдизма - анализ детских комплексов. Чему тут удивляться? У всех бывают «оговорочки по Фрейду». Позже Эрих Берн вообще все сказки, начиная от «Красной Шапочки», трактовал как архетипы реальный жизненных ситуаций. Но они от этого не перестали быть сказками. А Кэрролл не перестает быть сказочником.

Его шарм заключается в том, что Доджсон, этот застенчивый заика, набирается в Кэрролле потрясающих сил. Жизнь Доджсона чудесным образом преломляется в произведении Кэрролла. Физика, логика, математика. Все это в «Алисе» есть. Например, эпизод с банкой апельсинового варенья, которая летит рядом с Алисой – это, не вдаваясь в подробности, задачка из реальной жизни Доджсона. О «Зазеркалье» и говорить нечего. Предвосхитил Кэрролл Павича с его нелинейной прозой своими логическими задачами и шахматной доской. У выше упомянутого Берна есть известная книга: «Игры в которые играют люди, люди которые играют в игры». Так  вот, все игры, описанные в «Алисе», вполне «человеческие», вполне «жизненные». И королевский крокет, и безумное чаепитие, которое в XX веке исследовали некоторые физики.

В героях этих игр современники Доджсона видели реальных прототипов. Иногда прототипы были надуманы, иногда вполне узнаваемы (как, например, в случае с реально существовавшей безобразной Герцогиней).  Для Кэрролла они были картами в колоде, фигурами на доске (в «Зазеркалье»). Доджсон не мог и думать о том, чтобы их высмеять в реальной жизни. Нам, к сожалению, без комментариев литературная игра Кэрролла мало понятна. Хотя она актуальна до сих пор. Почти все стихи в «Алисе» - пародии на морализаторскую литературу чопорной Англии. Может быть, в младших классах на уроке английского языка вы пели песенку «Twinkle, twinkle, little star!». Пародия на нее есть в Алисе.

Вообще коверкать и пародировать у Кэрролла получалось великолепно. К сожалению, каламбуры в переводе не так хороши как в оригинале. Их смысл отчасти потерялся и за 100 лет с момента выхода «Алисы» в свет. Этого нельзя сказать о типажах. Сама Алиса, по словам Кэрролла, была любящая как собака, нежная, словно лань, учтивая, доверчивая и любознательная с тем вкусом к Жизни, который доступен только счастливому детству. О ней много говорить вообще нельзя, на мой взгляд, уж больно она хороша, что бы препарировать образ. О роли женщин и мужчин я коротко обмолвился. Но есть еще многочисленные лакеи и садовники, нытики и зануды,  честолюбцы и глупцы . Они, как и гоголевские герои, от времени не тускнеют. Честно говоря, чем их описывать – лучше посмотреть замечательные рисунки Дж. Тенниэла, первого иллюстратора «Алисы».

 



 Интересней принцип взаимодействия этих героев. Основной принцип, на котором строится «Алиса». Нонсенс. Примеры его у всех на устах. Остановившееся время на часах Болванщика, море Алисиных слез, дети, превращающиеся в поросят, гусеницы, курящие кальян и все в таком духе. Для Страны чудес Кэрролла – это нормально. Для викторианской Англии Доджсона, да и для нас,  - это нонсенсы. Почему-то вспомнилось, что когда в нашем мире все пошло наперекосяк, один лидер все время называл это «нонсенсом».  В 90-е нонсенс вошел в жизненную практику.

Говорят, «жить как в сказке». Не во всякой сказке хочется жить. Один из крупнейших исследователей Кэрролла, Гарднер, видит основной смысл «Алисы» в следующем: «Жизнь, если и смотреть на нее разумно и без иллюзий, похожа на бессмысленную повесть, которую рассказывает математик глупец. Все мы участвуем в необъяснимом жизненном фарсе, помня о необъяснимом жизненном приговоре». Дальше Гарднер еще сравнивает  сцену суда из «Алисы» с «Процессом» Кафки.

Нечего сказать, не очень позитивный финал.  Но мне в голову приходит вот что: Алиса на суде, да и во всех своих приключениях, вела себя не то чтобы с юмором. В определенный момент она поняла, что вокруг нее бумажная карточная колода, в «Зазеркалье» - взяла за горло Ферзя. У Доджсона к сожалению не было такой возможности.  Он реализовал ее через Кэрролла. Кэрролл через Алису. А у Алисы был вкус к жизни, к реальной жизни.

 

З.Ы. Все это я написал благодаря очень хорошему изданию: «Алисы» под редакцией Н. М. Демуровой 1991-го года издания («Наука»). Так что, если кого-то Алиса заинтересовала – ищите его.

 


 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →