solnechnyi1968 (solnechnyi1968) wrote in chto_chitat,
solnechnyi1968
solnechnyi1968
chto_chitat

Categories:

"Мистические фрагменты" Жерар де Нерваль

Очень давно интересуюсь символикой лабиринтов, и вот встретил у Юрия Стефанова, в его публицистике, размышления о лабиринтах, полностью соответствующие и моему пониманию их назначения. Но многие вопросы все равно остались. Некоторые разъяснения получил, прочитав книгу Жерара де Нерваля, составителем которой в русском издании является тот же Ю.Н. Стефанов.

«Лабиринт – это символ запутанных путей, ведущих к центру мира, где свершается посвящение. Центр лабиринта – если только посвящаемый с помощью наставника сумеет его достичь- представляется местом вне времени и пространства, космическим святилищем и сердцевиной человеческого существа, обретшего, после долгих блужданий по непролазным чащам страстей и гибельных иллюзий, нерушимый мир со своим изначальным «я». Вход в лабиринт и выход из него – это символическая смерть и духовное воскресение». В ходе преодоления лабиринта посвящаемый проходит испытания зрелости его Духа, встречается со «стражами порога».

Нерваль так описывает мистерию посвящения, которая происходила по его мнению в «пирамиде Хеопса», построенной специально для свершения данных обрядов: «…В центре пирамиды посвящаемого встречали жрецы, которые подводили его к глубокому, темному колодцу и предлагали туда спуститься. Разумеется, новообращенный колебался, в этом усматривали проявление благоразумия. Тогда ему вручали нечто вроде шлема, к которому была приделана горящая лампа, и, вооруженный этим приспособлением, он должен был осторожно спуститься в колодец по железным перекладинам. Примерно на глубине тридцати метров он оказывался у галереи, вход в которую был закрыт решеткой. Внезапно решетка открывалась, и перед ним представали трое грозных стражей в бронзовых масках, изображающих бога Анубиса – с телом человека и головой собаки. Нужно было не растеряться, сбить их с ног и идти вперед. Затем за галереей, тянущейся невообразимо долго, неожиданно открывалось просторное темное помещение. Как только человек вступал на главную аллею, вспыхивал такой яркий свет, словно все вокруг было объято пламенем. Горели специальные смолы, которыми были смазаны железные прутья. Неофиту полагалось пройти сквозь «огненный лес», несмотря на полученные ожоги. Далее он должен был преодолеть вплавь «реку» (или бассейн, или канал, заполненный водой). Едва он достигал ее середины, поднимались огромные волны (их создавали колеса невиданной величины), мешая пловцу двигаться вперед. Когда, казалось, силы уже были на исходе, к нему спускалась железная лестница, якобы призванная спасти его от гибели в пучине вод. Но то было лишь следующим испытанием. Как только человек ставил ногу на ступеньку, та обламывалась, падая в реку. Это ужасное положение усугублялось чудовищным ветром, который раскачивал лестницу, а вместе с ней и испытуемого. Когда он чувствовал уже полное изнеможение, у него должно было еще хватить сил вцепиться в спущенные ему сверху два железных кольца и, повиснув на руках, ждать, пока не раскроется дверь, которой он достигал ценой неимоверных усилий. На этом заканчивались четыре простейших испытания. Выдержавший их переступал порог храма, обходил статую Исиды, которая была закрыта покрывалом, где его встречали, приветствуя, жрецы». Символически, проходя эти испытания, неофит удостоверялся сам и демонстрировал жрецам свое умение усмирять и властвовать над духами четырех стихий- огня, воды, воздуха и земли. Далее необходимо было показать умение гармонизировать эти стихии в своем теле. «…он должен был на протяжении сорока одного дня очиститься постом. Во время этой долгой эпитимьи посвящаемый вел беседы с жрецами, задавал им любые вопросы. После поста он переносил восемнадцатидневное уединение, во время которого он был призван хранить полное молчание. Затем он проходил новое испытание, когда вся его прошлая жизнь подвергалась разбору и осуждению. Это длилось еще двенадцать дней, и, наконец, в течение девяти дней он должен был ложиться спать за статуей Исиды, после того как молил богиню явиться ему во сне и наделить мудростью. Испытания длились три месяца. Искания божества, чтения, наставления и пост приводили вновь обращенного в состояние такой экзальтации, что отныне он был достоин того, чтобы священное покрывало упало с богини у него на глазах. В этот миг восторг его достигал апогея, ибо он видел, как оживала холодная статуя, неожиданно приобретая черты любимой женщины или созданного им идеала совершенной красоты и гармонии. В минуту, когда он протягивал руку, чтобы коснуться ее, она исчезала в облаке дыма. Торжественно входили жреца, и посвящаемый объявлялся равным богам. Затем ему отводили место на пиршестве мудрейших, где он вкушал земную амброзию и сожалел лишь о том, что не мог дольше любоваться явившимся ему божеством. На пире он засыпал (вероятно от подмешенных ему в пишу снотворных) и переносился жрецами в оазис провинции Файюм, отделенный от людей огромным рвом. В оазисе были собраны удивительные своей красотой растения и прирученные животные. Он просыпался, вдыхая свежий утренний воздух, возвращаясь к жизни под лучами так давно не виденного им солнца, слушал прекрасное пение птиц, любовался благоухающими цветами, зеркальной гладью озер с берегами, поросшими папирусом и усыпанными цветами красного лотоса, меж которых бродили розовые фламинго и ибисы. Но эта тишина казалась безжизненной, и как бы для того, чтобы вдохнуть в нее жизнь, появилась женщина, непорочная дева, такая юная, словно сама вышла из грез, такая прекрасная, что, подойдя поближе, можно было узнать в ней восхитительные черты Исиды, исчезнувшей от него в пеленах дыма. Преодоление последнего искушения – было непременным условием посвящения, что подтверждают найденные в верхнем Египте барельефы четырех тысячелетней давности. На них изображены стоящие под деревом мужчина и женщина: она предлагает спутнику, с которым делит одиночество, отведать плод с дерева. Вокруг ствола обвился змей, воплощающий Тифона-бога зла.

Чаще всего случалось именно так, что посвященный, выдержавший все физические испытания, поддавался на это искушение и изгонялся. В наказание он должен был бродить по свету, неся людям наставления, полученные от жрецов. Если же ему удавалось устоять перед последним соблазном, что случалось крайне редко, он становился равным царю, его с триумфом возили по улицам Мемфиса и объявляли святым.

Не выдержав этого испытания, Моисей был лишен столь желанных ему почестей. Оскорбленный, он начал открытую войну против египетских жрецов, боролся с ними, используя их же науку и чудеса, и в конце концов с помощью заговора освободил свой народ…Триптолем, Орфей и Пифагор подвергались тем же испытаниям; первый основал Элевсинские мистерии, второй – таинства кабиров Самофракии, а третий –мистические союзы Ливана».

Несколько настораживает описываемая Нервалем физиологичность испытаний, особенно первых четырех, прямо полоса препятствий для десантников. Однако возможно во многом это больше было испытанием духа, а не тела. Так о самих деталях мы можем только, подобно Нервалю, догадываться. Но цель испытаний ясна-найти свое собственное, настоящее «я».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments