Алогизмы L (zur_zvezdochet) wrote in chto_chitat,
Алогизмы L
zur_zvezdochet
chto_chitat

Categories:
  • Music:

"Самая красивая женщина в городе" Чарльз Буковски

Я родился четыре года назад, в самом конце улицы Софийской. Меня вытащили из яйцеобразной капусты. Или из чего там достают людей? За свои четыре года я не шибко научился разбираться во всех этих вопросах. От того любой упрёк воспринимаю, как личное оскорбление.

Когда я написал несколько отзывов на некоторые американские повести, моя дура сестра Варька сказала, что, когда она училась в 10 классе и то сочинения лучше писала. А меня вообще нельзя подпускать со своим скудоумием к клавиатуре и тем более показывать людям. Вот если бы у меня было второе лицо на затылке, тогда ладно, тогда на мне можно было бы подзаработать. Выставлять, к примеру, за два бакса в зоопарках Фриско или Сургута. Впрочем, в Сан-Франциско люди и не такое видали, а уж в Сургуте и подавно!

У моей сестры есть бойфренд, или как это там у них называется? Это огромный, неповоротливый мужик с волосатой грудью и слюнявой, отвисшей губой. Напористый, смышленый, любезный, вполне преуспевающий. Он кличет меня «мелким лошком» или «чтоэтотподозрительныйсупчиктамворошит?». Я на дураков не обижаюсь. Только они мне по ночам спать мешают. Вечно за моей картонной стеной счастливые крики или трагичные песни.

 

Вообще то я люблю трагичные песни – Комон бэйби лэт май файр!! Давай детка!! Бывает во мне так и кипит огонь, когда я слышу что-то такое или читаю.

Ладно, к чёрту всю эту лирику. Приступим к делу! Итак, какое у нас дело?

А! вижу, как вы ухмыляетесь и цедите – «С тобой, подозрительный супчик, у нас нет никакого дела!». Ну, ничего, я вам ещё покажу!!

Третьего числа я вкатился, как беспризорный колобок в один книжный дом. Там люди с умным видом выбирают книжки, где побольше непристойных картинок или простых слов. Я тоже люблю простые слова, а непристойные картинки и подавно! У всех есть свои слабости!

Я стал выбирать автора для себя. Лица с задних обложек презрительно кривили свои старческие литераторские личики, кто-то строил мне рожи. В моих ушах манерно стучала «Alabama song», а когда потянулась сонная «End of The Night», я точно решил, что первая книга про женщину, где я увижу название города Лос-Анджелеса, станет моей! И, о, удача! Всё сошлось! на обложке красовалась чёрно-белая фотография смеющейся женщины с бокалом в руке. Она смеялась оттого, что её целовали в шею. Её целовал в шею какой-то человек. Он окунулся в её волшебные волосы, так что его лица не было видно. Сигаретный калифорнийский дым, как дождливее облака висел под кривой кабацкой лампой. Женщина смеялась….

В сердце книжки я сразу нашёл слово Лос-Анджелес. А один рассказ даже так и назывался «Совокупляющаяся русалка из Венеции, штат Калифорния».

- Дамы и господа! Группа Дорз, Лос-Анджелес, Калифорния!!

С той минуты я стал, как червяк, как пиявка, которая присосалась к словам, к тому психоделическому блюзу, который подарил мне автор…

 

Самая красивая женщина в городе. Чарльз Буковски.

 

В этом сборнике рассказов нет заглавного рассказа. Там все рассказы главные, все последние. Так, будто автор пишет последний в жизни рассказ. Он пишет, не оставляя ничего за спиной, стирая будущее. Есть только миг настоящего и больше ничего. Буковски, и вправду, пишет, как дышит, как чувствует кончиками пальцев, своими грубыми пальцами. Он смеётся над собой и плачет вместе с нами.

Run with me!!

Женщины Буковски, как истинные Л.А. Вумен злоупотребляют красотой. Они выводят из себя, они заставляют стать мужчину маленьким и беззащитным, падшей марионеткой в тонких белых-белых пальцах с рубиновыми ногтями….

Маленьких, в прямом смысле того слова! В рассказе «Шесть дюймов» ведьма Сара, в которой «Всё в ней состояло из четырёх букв: С-Е-К-С», довела героя Буковски до шестидюймового размера, потом взяла и сунула себе между ног, которые она слегка раздвинула…

Хэнк заколол её булавкой в самое сердце, под огромным розовым соском, когда Сара спала. Вонзил её что есть сил. Прямо в родинку.

 

Father

Yes son?

I want to kill you

Mother, I want to. . .

 

Герои Чарльза Буковски – алкоголики, проститутки, бомжи – писатели, художники, литераторы. Он смеётся над американской богемой второй половины развратного двадцатого века. Он смеётся, когда его называют писателем. Но в этом смехе слышно что-то такое, что заставляет меня, недоверчивого дурака верить, что это и есть НАСТОЯЩАЯ литература. Литература на нервах, боли, на грязной солёной воде западного побережья, на смехе, иронии и любви….

В том самом рассказе о совокупляющейся русалке из штата Калифорния, два неудачника влюбляются в мёртвую девушку, которую уносит в финале рассказа океан.

- Да ты спятил! Ты же только что выебал мёртвую бабу!

- А ты всю жизнь ебёшь мёртвых баб – мёртвых баб с мёртвыми душами и мёртвыми махнатками, - только ты об этом не знаешь!

 

Л.А. Вумен жива. Я это точно знаю. Венецинская русалка из штата Калифорния самая настоящая женщина! Мужик моей сестры, почёсывая свою волосатую грудь, смеётся и говорит, что только такие кретины, как я могут заявлять, с таким пафосом о НАСТОЯЩЕМ и НЕНАСТОЯЩЕМ. Потом он даёт мне подзатыльника и говорит: «Не плачь, Зурзёнок». Сука.

 

Светало. Мир просыпался. Кто-то просыпался с похмелья. Кто-то просыпался с мыслями о церкви. Большинство ещё спало. Воскресное утро. А русалка, та русалка с восхитительным мёртвым хвостом, была уже далеко в открытом море. А где-то устремился вниз пеликан и выхватил из воды сверкающую гитараобразную рыбу.

Я ничего не сказал о литературе Буковски. Ничего не сказал о сборнике рассказов «Самая красивая женщина в городе». Глупо об этом что-то рассказывать. И уж не мне это оценивать. Я родился всего четыре года назад. Что можно за четыре года? Даже нажраться то толком и то не удалось…

 

Как пел один знаменитый калифорниец:

- When The Music’s Over…

 

И отвечал Чарльз Генри Буковски

 

о боже мой, боже милостивый

неужели же мы кончим

в петле

в какой-нибудь

склизкой ванной

далеко от Парижа

далеко от чресел, которым

до нас есть дело

над замызганным

пошлым кафелем,

телефон звонит

письма не вскрыты

собаки гадят на улице….

 

даже людям более великим, чем я

не удалось сговориться с Жизнью.

 

хорошо бы вам познакомиться

с моим братом Марти –

напористым, смышленым, любезным,

вполне преуспевающим. 

Tags: 20 век, Б, Буковски, американская, проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments