July 28th, 2021

зок

Не страдающее Средневековье

IMG_20210728_115635-01.jpeg
Екатерина Мишаненкова. Блудливое Средневековье. Бытовые очерки заподноевропейской культуры.

Название у книжки, конечно, больше для «красного словца». С точки зрения нравов ничем принципиальным от дня сегодняшнего Средневековье не отличалось. Но раз есть Средневековье Страдающее, почему бы не быть и Блудливому?!))

Книга невероятно легкая для прочтения, если не сказать поверхностная, но употребляя этот нелестный эпитет именно как комплимент. У Екатерины Мишаненковой очень простой и доступный слог, естественный юмор, искренний интерес к теме и желание донести свои знания до окружающих. Возможно, историки и найдут какие-то даже не ошибки, скорее вольные допущения в книге Мишаненковой, но для тех, кто историю учил не глубоко (типа меня) все выглядит вполне убедительно и аргументировано.

Историю Средних веков мне в университете преподавали хорошо, и я сохранила интерес к эпохе по сей день. Мне понравилось, как автор развенчивала самые популярные мифы об этом времени – мол, не такое уж и мрачное, не такое уж и грязное, не такое уж и ханжеское. Конечно, с оговорками, но в целом очень любопытно. Брачный возраст, женитьба, права женщин («вдовье право» дававшее немало свобод женщине на столетия предвосхитило анекдот, что хорошо быть вдовой миллионера), секс, развод, проституция, гигиена, ругательства. Рекламируя книгу, можно смело сказать: все, что вы хотели знать о Средневековье, но стеснялись спросить))))

Очень украшает книгу обращение к литературным источникам эпохи для иллюстрации фактов. Книга вообще очень живая. И некоторые ремарки автора о современных экспериментах в духе средневековья, личных и коллег, тоже очень любопытны.

В общем, идеально для любознательного читателя и наверное несколько легковесно и спорно для эксперта. Мне понравилось!

"Лесков. Прозеванный гений" Майя Кучерская

Пошел я искать праведных

Достоевскому равный, он — прозеванный гений.
Очарованный странник катакомб языка!
Северянин

Нельзя сказать, чтобы Лескова не знали вовсе. "Левшу" вспомнят и те, кто книг отродясь не читал, но смотрели мультфильм. Многие "Очарованного странника". Не меньшее, а может и большее число читателей у "Леди Макбет Мценского уезда". Был хороший фильм с Андрейченко, экранизации всегда запускают обратную волну интереса к источнику. А кроме того, в перестройку в советской культурной жизни значительную роль играли фигуры Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской, заговорили тогда и об опальной опере Шостаковича "Катерина Измайлова": страсть, смерть, криминал - все как народ любит.

Collapse )

Нет среди нас белоснежных ангелоподобных сущностей, все мы живые, все со своими головными тараканами. Но кто-то, кроме того, необычайно талантлив. И стремится ввысь, даже стоя по колено в болоте. Еще одно только дополнение, живые родники народной речи не иссякли вовсе, продолжателем лесковской традиции был Юрий Коваль, а теперь эта вода журчит в книгах Вероники Кунгурцевой и у совсем молодой Ирины Богатыревой.

sunman

Windhaven (Гавань ветров) Лизы Таттл и Джорджа Р. Р. Мартина

На обложках этого романа (он составлен из трёх повестей, написанных в разное время, но их сюжеты соединены довольно прочно и вытекают один из другого, образуя вполне классический роман-жизнеописание) фамилию Мартина обычно указывают первой — может быть, потому что она выше по алфавиту. Иногда его пишут ещё и крупнее, это уж понятно почему. Но не следует обманываться: это скорее роман Лизы Таттл, написанный ею с помощью Мартина. Во всяком случае, мне, прочитавшему все пять книг ASOIAF, показались здесь знакомыми только низкоуровневые элементы: некоторые стилевые особенности, выражения да отдельные реалии, которые Мартин потом ещё раз использовал (вроде труднодоступного убежища под названием The Eyrie). Хоть я и не читал мисс Таттл саму по себе, но почти уверен, что мир, персонажи и сюжет в основном принадлежат ей.

Википедия указывает, что Лиза Таттл много писала в области так называемого young adult fiction — я бы, однако, назвал Windhaven чисто подростковой книгой. Для среднего, так сказать, и старшего. Действительно, её основные конфликты сосредоточены вокруг самореализации. «Ты можешь исполнить мечту своей жизни, смело выступив против замшелых традиций», «пусть он ведёт себя как циничная сволочь, но начни защищать его от несправедливых нападок — и увидишь, что он просто жертва обстоятельств и достоин сочувствия», «скажи достаточно нужных слов, и вокруг тебя встанут строем единомышленники, а зло само испугается и отступит» — вот так бы я сформулировал некоторые ключевые мысли романа. Для определённого возраста они хороши, но мне их обсуждать не очень интересно, а потому скажу кое-что о мире, в который помещён незамысловатый в общем-то сюжет.

Антураж книги очень условен. Если попытаться составить представление об уровне технико-экономической базы общества, то получится даже не средневековье, а ранний железный век — во всяком случае, письменности там нет (что оказывается ключевой предпосылкой для сюжета третьей части). Впрочем, сведения очень скудны, авторов эта сторона миротворчества как будто совсем не интересует. А вот само общество определяется вполне однозначно: это идеализированное общество развитых западных стран конца XX века. Войны здесь редкость, религия практически отсутствует. Свобода личности уважается достаточно, чтобы о восьмилетней девочке отец говорил, что она ещё не решила, кем станет в жизни; брак существует, но сугубо доброволен, сексуальные связи суть личное дело каждой пары. Каждый человек, независимо от пола, самостоятелен и не зависит от семьи, общины или корпоративных объединений (разве что корпорация летунов имеет над своими членами некоторую власть).

Особое внимание авторы (вернее, думаю, прежде всего мисс Таттл) уделяют гендерному равенству. В тексте отсутствуют феминитивы, и это явно не случайно: то и дело вводится какой-нибудь эпизодический персонаж — flyer, singer, smith, landsguard (солдат), даже Landsman (правитель), сообщается о каких-нибудь его действиях — а через несколько строк к нему применяется местоимение she, слегка огорошивая наивного читателя. Не знаю, как это передано в русском переводе — подозреваю, что потеряно. Сторонников традиционных семейных ценностей я могу утешить разве что отсутствием в романе гомосексуальности: возможно, около 1980 года это была ещё слишком табуированная тема, а может быть, она просто не входила в круг интересов Таттл и Мартина.

Зачем, собственно, им понадобилось это весьма неестественное соединение тех вещей, которые марксисты небезосновательно считают базисом и надстройкой? Ведь, пожалуй, всё то же самое можно было написать и в более современном антураже (тем более что и здесь жители планеты — потомки экипажа потерпевшего аварию земного звездолёта). Вероятно, авторы решили, что, с одной стороны, условная старинность послужит более подходящим фоном для сказки об обретении крыльев, а с другой, она же контрастно высветит продвигаемые ими социальные ценности, заставляя читателя спотыкаться об их несоответствие ожидаемому. Могу ли я их в этом поддержать? Пожалуй, нет, я надеялся на погружение во внутренне цельный мир, а не на экскурс в передовые (для 1980 года) взгляды.

Впрочем, идея с ветрами, островами и крыльями, конечно, красивая.