April 16th, 2021

"Мифогенная любовь каст" Ануфриев, Пепперштейн

В поисках ускользающего...
Всегда ускользайте.
Джулиан Барнс "Глядя на солнце"

Три сложных объемных постмодернистских романа случилось прочесть за последние несколько месяцев. Не от любви к постмодерну, это ж такое явление, столкнувшись с которым впервые, говоришь: "Больше никогда, я себе не враг". Зачем тогда брала? Ну, во-первых, я сорока, хватаю все блестящее (красивое, необычное, модное), потому "Дальгрен" Дилэни, который вышел в конце прошлого года в переводе Анастасии Грызуновой.

Collapse )

У книги высочайшая степень референтности к литературным источникам, главным образом к авторской сказке, героини которой, во главе с Алисой (персонификацией Синей - роковой любви и основного врага героя), участвуют в войне, всякая со своей атрибутикой. У Дороти, например, заводной Тото и красные башмачки. Очень сложная, часто немыслимо красивая, еще чаще омерзительная, местами дико смешная сказка. Чистое ментальное наслаждение, хотя сильно не для всех.

зок

"Опасные советские вещи" Александра Архипова, Анна Кирзюк

Уникальная в чем-то книга, хотя и несовершенная. После нее захотелось немедленно перечитать «Золотую ветвь» Фрезера, которая не мало впечатлила меня в юности.

Александра Архипова и Анна Кирзюк проделали интереснейшую работу на стыке культурологии, антропологии, этнографии и классической истории. Мы привыкли что фольклор – «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой» и часто забываем, что он существует не только в прошлом, но и в настоящем. И ничего подобного теме этой книги, то есть анализа современного (ну, 20 век – все же не древность) фольклора, я признаться не встречала никогда, хотя и не занималась осознанными поисками.

Субъективно, мне, пожалуй, больше понравилась именно первая методологическая часть книги, где авторы изучают в целом природу городской легенды и особенности ее невероятной жизни. Кстати, попытки актуализировать эту информацию обращаясь к примерам совсем свежим, типа «Синий кит» или «Распятый мальчик» не вызвали у меня отторжения, скорее они придали резкости фокусу на том, что даже сейчас, когда вы читаете эти строки где-то могут формироваться городские легенды, хотя сейчас они балансируют на зыбкой грани с возникновением фейков, что вовсе не синонимично.

Как иронично замечают авторы – «у каждого был свой советский союз», и у меня в детстве городские легенды были очень локализированы («на горе секретная воинская часть с овчарками, где проводят эксперименты»). Частичное исключение составляет разве что история про бритвочки вмороженные в ледяные горки – этакий символ опасности внешнего мира и несанкционированных развлечений в чужом районе (в своем то все горки были изучены и проверены).
Трагикомично выглядит обращение к легендам Большого террора 30-х годов, например жалоба в НКВД: «Прошу Вашего внимания на разрисовку усов товарища Сталина. Впечатление, что нарисован козел с рогами, лапами и хвостом». Даже не знаю каким смелым, глупым или испуганным человеком надо быть, чтобы не только заметить это, но и написать «куда следует»!

Есть в книге и свидетельство из наших краев от сельского учителя из села Подгорное про «учительницу-еврейку-отравительницу». Эх, не так уж были честны и умны сибиряки, как нам хочется думать…

В целом идея о «фольклорной артикуляции дискомфортных коллективных чувств» через городские легенды кажется очевидной (когда уже озвучена кем-то другим) и логичной.
Нашлось в книге и место знаменитому «Фантому» («Я бегу по выжженной земле…»). Я знакома с двумя версиями песни – Чижа и Летова, говорят была своя вариация у Высоцкого, но я не слышала. Так вот вам мой личный маленький инсайт – только увидев напечатанной фамилию китайского летчика «Ли Си Цин», я поняла, что речь про русского Лисицина! На слух – никогда не воспринимала и не догадывалась, честное слово!

Если говорить о недостатках книги, то главное на мой взгляд – утомительные повторы, самоцитаты и отсылки к предыдущим и последующим кускам текста. Но это право слово, не высокая цена за столь любопытное исследование!