November 23rd, 2020

"Наполеонов обоз". Книга 2. Белые лошади Дина Рубина

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее,
Вы тугую не слушайте плеть!
Да что-то кони мне достались привередливые...

Деление романа на три книги, которое сначала приняла за маркетинговый ход издательства, на поверку оказалось авторским решением, совершенно оправданным с точки зрения логики повествования. "Белые лошади" сильно отличаются от "Рябинового клина". Там рассказ тащился ни шатко-ни валко, по колдобинам баек Изюма, такой прозаический "Василий Теркин" с сильным местечковым призвуком. Здесь срывается с места и летит вскачь - только версты успевай отсчитывать.

Уже совершенно понятно, что героями будут Надя и Аристарх. Все остальные, какими бы сочными мазками ни были выписаны, лишь статисты в их истории. Сходит на нет обсценная лексика (органичная, не спорю, и к месту употребляемая, но избыток ее все равно отвращал в первой части). Отдаешься на милость победителя, скользишь по волнам изумительного языка, не подвергая услышанного сомнению и критике.

Collapse )

Рассказ все движется, заплетается и обрастает подробностями, ныряет в уютные и весьма уместно расставленные флэшбэки, и нет уже никакой человеческой возможности оторваться, не прочитав третьего тома.

"Наполеонов обоз". Книга 3. Ангельский рожок Дина Рубина

Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
Не получить проклятого наследства!
Апухтин "Сумасшедший"

Заметили, как часто вспоминают графа Монте-Кристо в "Наполеоновом обозе"? Неслучайно, книга, в какой-то мере, ответ Дюма из начала XXI века. И не только в части сокровищ, обладание которыми не приносит счастья. Связь глубже, аббатом Фариа выступают бывшая политзаключенная Вера Самойловна и кореец Володя, оба наставники героя, оба послужат невольными посредниками между ним и давним кладом. Сборная роль Данглара и Мерсера отдана кузену Пашке (и финансист, и силовик). Есть даже своя Гайде - преданно и безответно любящая Аристарха дочь Левки.

Мерседес - Надя, хотя о ней с большим о снованием можно говорить, как о Сольвейг, помните блоковское; "Сольвейг, ты прибежала на лыжах ко мне..."? В этом нет ничего, что могло бы снизить ценность книги, некоторая степень дюмаобразия всегда на пользу роману. Итак, "Ангельский рожок", третья книга, названием намекающая на грядущую драму: замена английского на ангельский прямо отсылает к концу времен, когда ангелы вострубят. Но так хочется верить, что это не так. Герои ведь уже встретились, сейчас нам расскажут, как они жили в ожидании воссоединения, потом найдем способ получить законное наследство, а дальше только "жили они долго и счастливо, и умерли в один день", правда?

Collapse )

То, что Рубина делает на протяжении романа с записками предка, подвесив их морковкой перед носом доверчивого читателя - в сути тот же прием обещания несбыточного счастья. Книга, где радости коротких встреч оборачиваются безвременьем долгой разлуки. Ты в шаге от понимания, которое позволило бы все сказочно изменить в жизни, но именно этого шага судьба, кисмет, мактуб не позволит тебе сделать. Потрясающее окончание, Браво, Дина Ильинична!