September 17th, 2020

  • id77

Забавный момент из книги А. Ширвиндта про Леонида Маркова

Здравствуйте уважаемые.
Книга называется "Склероз, рассеянный по жизни"

Леонид Марков был для меня в те годы идеальным воплощением актера и мужчины. Богема не в литературно-теоретическом плане, а в наглядно-житейском пленяла меня совершенно. Он был для меня авторитет. Стройный и гибкий, как лоза, сильный и пластичный, с жеманно-порочной речью, наделенный универсальным актерским диапазоном. Витавший над ним донжуанский, немного жутковатый ореол безотказной любви – все это пленяло и подчиняло.
В 1958 году у меня родился сын. Разочарование мое было безграничным: я хотел дочь! Я мечтал о дочери. Родители, жена, друзья, коллеги наперебой убеждали меня, что я идиот, что все прогрессивные отцы во все времена и у всех самых отсталых народов мечтали о сыновьях – продолжателях рода, дела, фамилии и так далее. Я вяло кивал и убивался. Наконец слух о моих терзаниях дошел до Леонида Васильевича, и он призвал меня для разговора.

Collapse )

"Письма Баламута. Расторжение брака" Клайв Стейплз Льюис

Только умный человек способен умело пошутить о добродетели. Но любого развязного пошляка можно научить добродетель высмеивать. Каждый серьезный предмет они обсуждают так, как будто в нем уже нашли смешную и нелепую сторону

Первая ассоциация с Клайвом Степлзом Льюисом - Нарния. Второе - дружба с Толкиеном. 11/22/63 в связи с ним не вспоминают, а между тем, день убийства Кеннеди это и дата его смерти. Как странно, можно сказать, всюду второй: творить в тени знаменитого друга, умереть незамеченным на фоне смерти президента. Что ж, мы с вами теперь знаем, уже на двух человек больше. Да и не из тех он был, для кого слава и побрякушки значили чересчур много. Во всяком случае, от Ордена Британской Империи отказался, чтобы не быть связанным с какими-либо политическими движениями.

Collapse )

Вслед за маршалом авиации Дональдом Хардманом могу сказать: "Многие из нас нуждались в обретении смысла жизни. Льюис дал нам его". Для меня в далеком девяносто первом его "Лев, Колдунья и Платяной шкаф" стал источником первого сильного религиозного переживания, пробившего скорлупу социально навязанного советского атеизма. Золотой Лев шел, пел свою песню и творил мир. В нем было все, он был всем, и тогда впервые поняла, что теперь уже никогда не буду одна. Льюис умел найти самые правильные слова.