July 29th, 2020

Есть ли сейчас в Петербурге крупный писатель?

Попалась мне в интернете статья "Почему сейчас Москва ближе к Европе, чем Петербург..." от 10.07.20 в "Городе 812" - беседа Дины Тороевой с публицистом Дмитрием Губиным.  Губин говорит о том, что сейчас в Петербурге нет интеллектуальной жизни: "– Интеллектуальная жизнь Петербурга мне напоминает сидение в болоте и дыхание через трубочку.  Эта трубочка может связывать человека либо с Европой, либо со Штатами, либо с Москвой – и только в этом случае жизнь в болоте возможна" - он говорит про театр, архитектуру - везде застой.

В литературе тоже безлюдье - блеснули, по его мнению, в девяностых Сергей Болмат, Павел Крусанов, Илья Стогов и затихли. "Например, в Петербурге нет ни одного издательства, которое бы соперничало бы с московскими и тем более с мировыми. Есть два издательства – Ивана Лимбаха и Лимбус-Пресс, но они не могут соперничать даже с московскими Corpus или Ad Marginem.

В Петербурге сегодня нет ни одного крупного писателя. Вообще ни одного, сколько-нибудь сопоставимого с Улицкой, Пелевиным, Сорокиным, Яхиной, тем же Быковым. Я могу выделить разве что Ксению Букшу – но давайте выйдем на Невский и спросим, слышал ли кто про ее роман «Завод «Свобода»»?

Мой вопрос - назовите крупного, по вашему мнению, интересного, хорошего сегодняшнего петербургского писателя. Есть ли такие? Заодно можно упомянуть конкурентоспособное современное петербургское издательство.

Всем откликнувшимся заранее спасибо.

ice-ginkgo

Мать его колба

"...вы не знаете меня, а я не знаю вас, но коль уж вы здесь, а я здесь и был, - я помогу вам увидеть звездолёт, склоняющийся в надримане над одинокой проксимой Центавра. Его зовут "Пётр Чайковский", он квадрокорпусный шипоносец, построен всего десять средних лет назад над земной Луной..."

Сергей Жарковский "Я, Хобо: Времена смерти" (2006)

В рамках личного челленджа "знай и люби российскую НФ" прочла отличную книжку. Хотя пришлось приложить определённые усилия, чтобы в неё  вчитаться. Первые три главы проскочила в своём привычном ритме и остановилась: да что ж такое, я же ничего не понимаю. Как такое может быть? Примерно четверть слов мне неизвестна, герой без запинки шпарит на космическом арго, объяснениями себя не утруждает, он же космач, космачи все так говорят, а если в книжку носом воткнулся чистоплюй-землянин, так это его проблемы. Нуивот, сижу вся такая озадаченная, не понимаю, о чём написано, но вижу, что написано круто. Пришлось брать себя на "слабо": если Юзефович, читатель тыща первого уровня, смогла въехать в текст и оценить его по достоинству, неужели я не смогу хотя бы прочесть? Нехитрый приёмчик помог, вернулась в начало, принялась заново, и через те же три главы - провалилась. Запоя не было, врать не стану: не тот это случай, чтобы за ночь прочесть шестьсот страниц, всё же лексика и синтаксис прилично скорость тормозят. Прочла за неделю с перерывами на подумать. Ухтыш. Буду перечитывать, однозначно. Особенно, если автор наконец опубликует продолжение.

Collapse )

"Бесконечная шутка" Дэвид Фостер Уоллес

Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить немного дольше и больше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл.

Профессорский сын, многообещающий теннисист, белая кость, голубая кровь, creme de la creme. Молодой симпатичный профессор философии и языка, эрудит, энциклопедист, человек с потрясающей памятью, мистер Обаяние, признанный интеллектуал. Писатель, в тридцать шесть лет обретший статус культового и положивший начало целому направлению "новой искренности" в англоязычной литературе.

Алкоголик, наркоман, суицидник и пациент психиатрических клиник, подвергался агрессивным методам лечения и заработал серьезные проблемы с краткосрочной памятью. Мизогин, известный грубостью в отношении женщин и многими беспорядочными связями, в том числе со своими студентками. Повесился в гараже, не дожив до сорока семи. Один человек. Биполярное расстройство.

Collapse )

Нельзя не сказать о переводе этого тиранозавра среди романов (тыща триста страниц, хотя Литрес говприт о двух тысячах, но это они, кажется, загнули). Алексей Поляринов и Сергей Карпов сотворили чудо. Это не просто хорошо звучит на русском, но великолепно, на всем протяжении, без скидок на монструозный объем. Стилистическое разнообразие голосов книги четко опознается уже с первой трети, приводя на память "Радугу тяготения". Могу ошибаться, но кажется, здесь широко использовали переводческие решения Максима Немцова, найденные им в работе с Пинчоном. И такая преемственность прекрасна, Уоллес не скрывал благоговейно трепетного отношения к писателю. Роскошная книга, отменный перевод.

Что, если я делаю это все чаще и чаще, это становится все менее и менее прикольно, но я все равно делаю чаще и чаще, и единственный выход теперь – распрощаться навсегда.
– Стоячие овации.