May 25th, 2020

Роже Дорсанвиль. Умереть за Гаити.

Я прочитала повесть Роже Дорсанвиль «Умереть за Гаити или Судьба святой Эстер и ее сподвижников», опубликованную в журнале «Иностранная литература», 1986 год, в 5 номере. Здесь рассказывается о положении дел  на Гаити в 1970 году, когда страной правил диктатор Дювалье. Повесть разделена на несколько глав.

Глава 1.  Мария. 

Произведение начинается с того, как Мария, настоящее имя Эстер, участница подпольной группы, застрелила двух макутов Бешенного короля,  «преодолевая врожденное чувство сострадания».  Макуты - это тайная политическая полиция, созданная диктатором Франсуа Дювалье. Убийство произошло в двухстах метрах от дворца, казарм, от всего скопления оружия. Только здесь макуты чувствовали себя в безопасности, вываливаясь безоружными из кафе. Мария стреляла, находясь рядом с Альдо.

Collapse )

"Клык и коготь" Джо Уолтон

Она сказала, что у нее небольшое дамское недомогание и ей надо полежать на золоте.
Их родовое имя близко русскому слуху, Агорнины, а старшего сына зовут Эйван, почти Иван. На том "ничто человеческое нам не чуждо" заканчивается, потому что вообще-то они драконы. Спят на золоте, едят сырое мясо и фрукты. И драконов. То есть? То есть, буквально: поддерживать жизнь можно обычной пищей, но для роста потребна плоть себе подобных. А величина тела в их мире - это все: статус, сила, власть.

"Клык и коготь" овеществленная метафора про сильные жрут слабых и надобно есть, чтобы не оказаться съеденным самому. Нет-нет, никакой анархии, все чинно-благородно и регламентируется колоссальным массивом правил. Писаных и неписаных, большей частью второе. как и полагается закрытому патриархальному обществу.

Потому что за основу своей драконьей истории Джо Уолтон взяла викторианский роман, да не чей-нибудь, а столпа одноименной литературы Энтони Троллопа. только не говорите: "Ну, для того, чтобы это понимать, прежде нужно прочесть "Фремлейский приход" Не нужно, говорю, как человек, осиливший этот фолиант.

То есть, лишним не будет, но от романа-источника взята лишь структура и одна сюжетная линия: сестры священника, которая станет супругой намного превосходящего ее уровнем богатства и знатности ̶ч̶е̶л̶о̶в̶е̶к̶а̶ дракона. В остальном, о нудном Троллопе можно забыть, полной мерой насладившись стилизацией под Диккенса, Марка Твена и, Та-Дамм - Джейн Остен!

Потому что в роскошном переводе Владимира Беленковича это темное драконье фэнтези ближе всего к романам леди Джейн. Стократно перечитанным, но, удивительным образом, не приедающимся. Не знаю, как вы, а я на сей раз уловила здесь отголоски "Гордости и предубеждения", "Разума и чувств", "Доводы рассудка".

И это было физическим, даже каким-то физиологическим наслаждением - блаженная улыбка не сходила с лица во все время чтения. "На сей раз" потому что впервые читала в оригинале. Не получив десятой доли нынешнего удовольствия, мой английский не настолько хорош, и в этом отличие мастерского перевода. Зачем же тогда бралась? Ну, потому что нельзя же вот просто так взять, и перестать читать Джо Уолтон.

Она великолепна. Если вы знаете "Среди других", дополнительно ничего объяснять не нужно, если нет - прочтите, и ничего не нужно будет объяснять. Той историей прошлой зимой началась моя страсть к ее книгам. На русском тогда больше ничего не было, перечитала все на английском. но и представить не могла, насколько хороша она может быть.

Беленкович - человек с потрясающим чувством языка, переводческий аналог абсолютного музыкального слуха. Под его рукой алмаз книги обретает благородную огранку бриллианта, порой вспыхивая нестерпимым блеском (на долю секунды, у нас тут викторианский роман и сдержанность наше все).

Тот редчайший случай, когда от перевода книга еще выигрывает. И это я говорю, как человек, обожающий Джо Уолтон.
Я не дам выдать себя замуж как подпорченный товар. Я не была покрыта позором, я не сделала ничего дурного. Со мной случилось несчастье, а я себя спасла. Я стала уважаемым клерком. У меня есть… – она поколебалась, думая, как описать Эйвана. – Партнер. Не муж, скорее любовник. Он заботится обо мне. У меня достойная работа.