October 6th, 2019

"Отдел" Алексей Сальников



Отдельные недоработки
Ты присягаешь стране и всё: сегодня страна дает тебе приказ бороться с этим типом людей, завтра с тем. И неважно, кто это: террористы и коррупционеры, оппозиционеры или нарушители авторского права.


Не знаю, как отнеслась бы к "Отделу" имея в анамнезе только "Петровых..." , которых приняла со спокойной приязнью, не более. Но случилось "Опосредованно" восторг абсолютного узнавания запустил механизм импринтинга, Алексей Сальников маркирован "своим" автором. Теперь все, исходящее от него, проходит лишь малый круг внутренней премодерации. Так будет, пока пару раз сильно не разочарует. "Отдел" оглушил, ошеломил, оторопил, но не разочаровал. Кто имел несчастье читать Мамлеева и (не к ночи будь помянут) Масодова, того абсурдистской жестокостью не напугаешь и не оттолкнешь. А был ведь еще безвременно ушедший, но чертовски талантливый Владимир Данихнов с "Колыбельной".

Collapse )
Мы смотрим на мир через многие волшебные стекла. Вопреки расхожему мнению, там не только розовые или черные, и даже пятьюдесятью оттенками серого не исчерпывается. Отдел позволяет взглянуть через линзы оттенка, какой вы прежде и вообразить не могли. Но без специальной подготовки не рекомендую.
Это был необъяснимый магнетизм причастности к защите страны. Многие люди, очарованные этим магнетизмом, строили генеральские дачи или крышевали бизнес,
зок

Небесный почтальон Федя Булкин. Александра Николаенко

Ругать маленький роман «Небесный почтальон Федя Булкин» все равно, что котенка приблудившегося за порог выкидывать. Чувствую себя последней скотинкой, но мне не понравилось.

Александра Николаенко, судя по всему, рассказала что-то очень личное, семейное, важное для нее, но истории как таковой не вышло. Вышла череда бесконечных скетчей как в стендапе на тему взаимоотношений советского ребенка с богом. Какие-то скетчи удачные, какие-то даже трогательные, какие-то звучат натянуто, словно автор старалась изо всех сил вложить в детские уста какую-то свою мысль, но получалось совершенно неестественно.

Вообще, наверное, именно это чувство неверия, несоответствия героев и их рассуждений и испортило в основном впечатление от книги. Потому что похвалить роман есть за что. У Александры Николаенко очень хорошее владение языком, она легко находит остроумные формулировки (которые, правда, упакованные в детское изложение начинают неуловимо раздражать), она честно пытается передать попытки ребенка понять, что такое смерть, она славно и живо описывает дачные будни, так что прямо чувствуется лето и пробуждаются детские воспоминания. Но как не крути, Федя Булкин – не мой герой.  И его бабушка, поминающая ежеминутно господа всуе, понравилась мне больше, вот она показалась мне реалистичной, настоящей и ей я верила.

Не стала для меня плюсом и бессюжетность романа, и психологическая статичность героев – Федя с бабушкой, как модели в диораме застыли в своем настроении и состоянии и от первых до последних страниц остались абсолютно одинаковыми.

Я могу понять и даже представить поклонников книги, и их немало, судя по позитивным отзывам, но не мое, увы.
Dnyarry

Герасимов. "На лезвии с террористами"



Мемуары начальника питерского охранного отделения в 1905-1909 гг А.В.Герасимова.

Куча интереснейшей информации, в том числе - про Азефа (которого он непосредственно курировал). Куча полицейских анекдотов. По сравнению с книжкой Герасимова всякие Фандорины тихо курят в уголке. Например:
... С большим трудом мне удалось успокоить Азефа. Пришлось при этом обещать ему, что Карпович будет в самом скором времени освобожден. По это было легче сказать, чем сделать. Официально освободить Карловича из-под ареста было, конечно, невозможно. Карпович не должен был знать, что своим освобождением он обязан полиции. Для этого не было иного пути, кроме устройства ему побега. Но он должен бежать, абсолютно не подозревая, что мы ему в том помогли. Это было трудное дело... Не так просто заставить человека бежать, когда он бежать не хочет</b>.
Collapse )