May 26th, 2019

Правила: Список тегов и инструкция

  • организационное - тегом пользуется только модератор, тег предназначен только для обсуждения вопросов организационного характера
  • поиск книги - вопросы по опознанию книги, автора, издательства или чего-либо такого же конкретного, ОБЯЗАТЕЛЬНО описание всего того, что вы знаете о книге
  • что читать - просьбы посоветовать, собственно, что почитать
  • где найти - просьбы по помощи в поиске конкретных книг, если имеете в виду поиск по интернету - то только в сочетании с тегом "электронные книги"
  • обсуждение - вопросы по конкретному автору, жанру, произведению, рецензии и мнения
  • категория "фамилия автора" - только фамилия, только с большой буквы, без имени, только в именительном падеже, только в правильном написании (Пушкин, Вишневский, Коэльо)
  • категория "жанр по форме" - только жанр, только одно слово, только из предложенного списка (рассказ, повесть, роман, стихи, поэма, графический роман)
  • категория "жанр по содержанию" - только жанр, только одно слово, только из предложенного списка (историческая, политическая, профессиональная, психология, искусство, комедия, трагедия, классическая, фантастика, фентези, детектив, триллер, дамская, реализм, мистика, постмодерн, прочее)
  • категория "время" - только век, только из предложенного списка (современная, 20 век, 19 век, 18 век, средние века, античная, древняя)
  • категория "национальный вопрос" - только язык, только из предложенного списка (русская, советская, ближнее зарубежье, английская, французская, немецкая, испанская, итальянская, скандинавская, западноевропейская, восточноевропейская, американская, японская, китайская, прочая азиатская, нестандартное)
  • категория "книги на иностнанных языках" - только в полном сочетании, только из предложенного списка (книги на английском языке, книги на французском языке, книги на немецком языке, книги на испанском языке, книги на скандинавских языках, книги на языках Европы, книги на языках Азии, книги на иностранных языках)
  • категория "носитель" - если на бумаге, не нужно указывать; указывать только если "электронная книга", "аудиокнига" или "экранизация".
Например, если вы хотите, чтобы вам посоветовали какую-нибудь современную книгу по психиатрии в интернете, которую перевели с немецкого на французский, то список тегов такой:
«что читать, профессиональная, современная, немецкая, книги на французском языке, электронная книга»
Если вы хотите поговорить о романе Вишневского "Одиночество в сети", то список тегов такой:
«обсуждение, Вишневский, роман, постмодерн, современная, восточноевропейская»

Комментарии, просьбы, предложения.

"Страх" Олег Постнов

Если в моей судьбе и был какой-нибудь иероглиф, я не сумел его понять.


До вчерашнего дня ничего не знала об Олеге Постнове, даже имени его не слышала, пока в интервью Павла Крусанова не прочла, что считает Постнова одним из лучших современных прозаиков, да к тому же продолжателем линии малоросской готики Гоголя и Булгакова. И тут же поняла, что именно качественной готики просит сейчас душа: интеллектуальное было, авантюрное, смешное, трагичное, хоррорное в англоамериканской традиции - да, НФ и фэнтези - да, литературоведение, критика и эссеистика - да.

Read more...Collapse )

Очень много Огненного ангела Брюсова, достаточно "Превращения" Кафки, "Страшной мести" Гоголя, Кьеркегора (что закономерно, имея в виду Страх и ужас). И лейтмотивом "Метценгерштейн" Эдгара По - адов конь, несущий всадника, который не имеет возможности противиться, на костёр.

Фредерик Бакмен. Медвежий угол.

После Уве и Бабушка велела кланяться ничего серьезного от этого автра не ожидала. И ошиблась. Книга очень хороша..Я теперь книги слушаю, стала плохо видеть, чтец Кирилл Радциг. Ну так вот. Маленький умирающий шведский городок. Единственная надежда на реанимацию - победа юниорской сборной по хоккею.. Тогда может быть построят и новый Дворец спорта, и торговый центр, и дороги, и даже аэропорт. И вся жизнь крутится вокруг хоккея. Причем читать совершенно не скучно, герои очень живые. И вот приключается беда.
спойлерCollapse )

Нужен совет

Посоветуйте что-нибудь про жизнь простых людей в Великобритании во времена Тэтчер.

(Лучше, конечно, что-то художественное.
Еще лучше, если будет написано с британским юмором. )))

Агрономы после революции

Друзья! Прошу посоветовать книги, в которых рассказывается об учебе, жизни, работе агрономов-женщин сразу после революции.
Мне попадалось много книг о том, как молоденькие девочки после второй мировой войны, отучившись в институтах, приезжали в колхозы и по статусу становились, пожалуй, вторым человеком после председателя. Сельское хозяйство нужно восстанавливать, и на них возлагались огромные надежды.
И, как мне кажется, что-то похожее было после первой мировой, после революции. С той разницей, что дефицит таких кадров был ещё больше. В эти годы профессия постепенно становится более женской, существуют даже специализированно женские курсы.
И я очень хотела бы что-то почитать об этом. Ещё лучше, если местом учебы будет Петроград, но это уж как получится.
Заранее благодарю!

Все ещё живы (о романе "Июнь" Дмитрия Быкова)

... Собственно, они и остаются живы: прототипы главных героев "Июня", все трое (Давид Самойлов, Самуил Гуревич, Сигизмунд Кржижановский), благополучно переживают сорок пятый год, ломая тем самым канон сюжета "завтра была война", предполагающего безвременное выбывание сразу за финальной точкой части главных героев, вечное восемнадцатилетие одних, вечную искалеченность судеб других образовавшимся зиянием. Все они, войну приближавшие - кто в виде шаманского филологического экзерсиса для проверки российской логоцентричности и логоуправляемости, кто в виде цунами, призванного возмутить ряску и тину, в которых все погрязли, кто как очистительный огонь, кардинальное средство борьбы со средой обитания ласковых паразитов и предателей, их собственной родной средой - остаются войной в целом неопалёнными. За безответственный гигантизм их идей расплачиваются другие. "За всех перестрадает мой дед", - так говорит в интервью Быков, на виду и для виду связывая три разрозненных романных сюжета единственным сквозным (и интимной биографии автора принадлежащим) героем - шофёром Лёней, городским ангелом и городским простым, живым, человеческим сердцем, но под загибами текста пускает стежки смётывающих трилистник судеб швов - разгадываемых (или нет) из нашего времени усилиями эрудиции и интуиции читателя.

Вообще отгадывание прототипов населяющего "Июнь" яркого, витального, талантливого и разнообразно злого литературно-богемного народца - это одно из основных удовольствий, получаемых от текста. Те, что держат романную структуру, чётко делятся у Быкова на две неравных категории - предназначенных войну пережить, быть вынесенными её волной в победители, и - павших. Первые - неопределимо неприятны, как будто отмечены виной живых перед мёртвыми, как, собственно, и автор "Живых и мёртвых", главный из военных красавцев, называемый то собственным именем, то, с явной издёвкой, Серовым ("любителем вдов погибших во цвете героев"), то "гремевшим в те поры поэтом, изрыгавшим дикую смесь барачной киплинговской вони пополам с "Шипром", причём "Шипр" преобладал". Не забыта и Елена Боннэр, названная в "Июне" Люсей ("Люся всегда будет бедная и всегда будет есть людей"), тогдашняя "законная невеста" своего однокурсника по МИФЛИ Всеволода Багрицкого ("Севы"), сына того самого, на сестре куклы наследника Тутти женатого поэта Эдуарда Багрицкого. Люся сделала на своей всеобиженности блестящую марьяжную и диссидентскую карьеру, а вот Всеволод погиб в феврале сорок второго на Волховском фронте - и потому пополняет список тех, на чью долю перепадает от щедрот писательской нежности. Туда же вносятся Павел Коган, автор "Бригантины", погибший в сентрябре сорок второго под Новороссийском, Леонид Шершер, сгоревший в самолёте в августе того же года, и Лия Канторович, хронологически первая женщина - герой войны, чуть больше двух недель бывшая медсестрой на Западном Фронте в августе сорок первого.

Как и в случае с "ангелом русской литературы" Ариадной Эфрон, поплатившейся за свою "заграничную, слишком туристическую советскость", ни имени Лии, ни внешности её, ни обстоятельств её жизни Быков не меняет. Золотоволосая, необыкновенной красоты девушка-загадка ("моя Лилит") живёт у самой кромки катка на Чистых прудах, в совершенстве владеет немецким (полжизни прожила в Австрии), учится на историческом, но мечтает стать актрисой, в неё так же влюблено пол-Москвы, и она так же уезжает с мужем (Алексеем Кара-Мурзой) за полгода до начала войны, предварительно забежав проститься к одному из своих поклонников (Александру Галичу), красотой своей отравив вышедшую к ней мать Галича. Лия в "Июне" так хороша, что в её плотскость не верится (и телесность её в тексте не находит выхода: необходимой любовной спайки между ней и Мишей Гвирцманом так и не происходит). Ангел отлетает, не будучи заземлён соитием с тем, кто мельче, проще, двуличнее. Ты напрасно в телефон не дыши, на заброшенном катке - ни души, и давно уже свои "бегаши" я старьевщику отдал за гроши. А ведь ангел - имел реального прототипа (как и упоминаемый Гордоном невозможный красавец Дорлиак, за телом которого высылали в Иркутск специальный самолёт - ничего нам всем это не напоминает?), тогда как похабная, подлая, глупая, совершенно земная, бесподобно достоверная Валька, в которую Гвирцмана засасывает, как в чёрную дыру - целиком выдумана Быковым.

А не выдумана ли и вся Россия после войны - так, чтобы получилось достовернее, но и подлее, приземленнее, придавленнее настоящей? Не воспользовались ли литературные волшебники, заклинатели священого русского слова нашего (озлобленные, недоласканные, недокормленные - время не то, чтоб баловать!), тем, что война выкосила то, даровитое, звонкое, лишенное сантиментов, титаническое, из стекла и стали поколение, а вместе с ним и память о настоящей Родине, - и не сменили ли матрицу в головах детей, будущих шестидесятников, как нарочно, по словам Гвирцмана, не наделённых ни одной из черт его блестящей генерации, но "бараньи покорных, с короткой памятью, нулевым воображением"? Не перетасовали ли слова в трёх важнейших русских романах - так, чтобы получились именно три части "Июня", перепутанные, выморочные - "Преступление и мир", "Отцы и наказание", "Война и дети"? Чтобы для низости, жаждущей воздаяния и покаяния, любая повестка в военкомат оказывалась ложным вызовом, а любой сифилис - мирной потницей? Чтобы отцы впадали во вторичную дикость конспирологий, а сыновья предавали любимых и радостно вербовались в достоевские бесы, до конца веря в то, что с ними производятся сеансы психоанализа? Чтобы между страной и войной оставались одни дети?