October 9th, 2018

зок

Мэбэт. Александр Григоренко

Признаться, не думала, что стилизация под ненецкий эпос может меня по-настоящему увлечь.

Хотя, стилизация, наверное, не совсем правильное обозначение. Да, автор взял какие-то нюансы из настоящего фольклора, использовал несколько традиционных сюжетов, но у меня нет ощущения придуманного, вымученного, специально разработанного и точно просчитанного эпоса в кавычках. Это полнотелое, живое, льющееся как вода, немного психоделическое (как любая мифология) народное сказание, просто этот народ состоит из одного человека двадцать первого века, живущего в Красноярске, работающего журналистом, имеющего свои взгляды на жизнь, культуру, тайгу. С одной стороны.

А с другой…

Это очень личная история о том, что даже самое жесткое и суровое сердце может на чем-то сломаться, причем тогда, когда этого уже никто не ждет, ведь люди любят богов, боги любят Мэбэта, а Мэбэт никого не любит. Ни слава, ни богатство не изменили Мэбэта. Ни женщина, ни сын не сделали Мэбэта другим. Ни человеческие законы, ни божьи игры не повлияли на Мэбэта. И только собственное отражение и продолжение во внуке превратило северного сверхчеловека (рыдай, Ницше!) в простого смертного, познавшего боль, стыд и страх.

Удивительный литературный (и читательский) эксперимент, в начале которого автор плотно укутывает читателя в толстую фольклорную шкуру, а в середине, с божественным равнодушием вдруг берет и выворачивает наизнанку и шкуру, и эпос, и сюжет, и жизнь героя, и самого героя, и даже немного читателя.

По мне так очень свежее для современной литературы произведение.
  • id77

Оружие героев книг и фильмов. Эраст Петрович Фандорин

Здравствуйте уважаемые.
В прошлый раз мы с Вами начали разговор об оружии литературных и киногероев, поговорив о Холмсе. Интерес определенный к посту был, поэтому я решил продолжить.
Поговорим еще об одном известном и ярком герое - Эрасте Петровиче Фандорине, главного, пожалуй, персонажа из книг Бориса Акунина. Практически во всех книгах "фандорианы" он неизменно пользуется одним и тем же оружием - неким "Герсталь Агент".

Им молодого еще совсем Эраста одарил Иван Францевич Бриллинг, а потерял он его после схватки в "Любовнице смерти". Так что это был за револьвер? Вы, конечно можете поискать его среди справочников оружия и во всемирной сети, и даже, может быть увидите вот что-нибудь такое:

или такое:


Collapse )
1
  • 7119

Прошу совета для хорошего человека

Ситуация: очень прилично владеющая русским языком голландка озадачила вопросом: «Я попала на работу в Голландии в компанию, где я …единственная голландка. Работаю с коллегами-русскоязычными украинцами, вернее - украинками. Полтава, Львов, Черкассы. Бухгалтера,администраторы. У меня довольно обширный опыт общения с русскими,- разными по социальному положению, образованию,из разных регионов - Петербург, Москва,Ярославль, даже Урал. Но поняла, что украинский бэкграунд -это довольно особенный менталитет, при том, что родной язык у большинства у них - русский.» Вопрос: что можно почитать из художественной литературы, чтобы лучше их понять, уяснить  особенности менталитета? Особенно и прежде всего — про пост-советский период, но и ранние произведения — тоже вполне подойдут, если освещают вопрос». 

Мне, кроме Сергея Жадана (? ), ну и Гоголя (ведь так?) ничего в голову не приходит. 

Tarusa
  • ros360

"Конь бледный" Б. Савинкова


Книгу Конь бледный Савинкова легко принять как переосмысление террористического движения конца XIX – начала XX веков со стороны его участника, которому довелось пережить Революцию 1917 года. Действительно, где прежние идеалы и ради чего виновные и невинные жертвы, если «рай на земле» не оправдывает надежд?

Герои книги – как раз такие террористы, которые, каждый из своих побуждений, верят в необходимость политического убийства как средства сделать мир лучше. Фёдор, Ваня, Генрих, Эрна – личности совершенно различные, но террор их объединяет. Они долго готовят и, в конечном счёте, успешно совершают покушение на генерал-губернатора, после чего, конечно, счастье не приходит.

Но почему Савинков не доводит повествования до октября 1917ого? Вроде бы, в концовке политическая конъюнктура скорее позитивная, и главному герою предлагают новое дело: конечно, тоже политическое убийство. Однако почему-то оптимизма нет, и всё рушится.

Ведь на самом деле повесть не про историю с географией. Она про убийство как таковое, и тема «не убий» не сходит со страниц. Герои-террористы презирают церковное учение, но что они готовы привнести взамен? И возможна ли система морали, оправдывающая террор? Вслед за героем хочется спросить: «Почему для террора убить – хорошо, для отечества – нужно, а для себя – невозможно?» Это открывает ящик Пандоры, и вот уже кровь заливает всё вокруг. И, закрывая книгу, читатель вспоминает Эйнштейна, сказавшего как-то, что «убийство под предлогом войны не перестаёт быть убийством».