October 11th, 2015

лицо

Патриоты секонд-хенд и Нобелевская премия Светланы Алексиевич

Никогда бы не мог подумать, что стану писать о Светлане Алексиевич ВТОРОЙ РАЗ. Первый я делал это в школе и было это сочинением — я окончил десятый класс в 1984 году, когда она получила за «У войны не женское лицо» советский Орден Знак Почета, а потом и премию Ленинского Комсомола. Тогда книга Алексиевич «У войны не женское лицо» считалась едва ли не главным произведением о Великой воойне того времени, можно сказать она завершала великую традицию и, одновременно открывала новый жанр — жанр прямой речи. Можно сказать, она предвосхитила все эти наши нынешние блоги, дала слово (пусть и прошедшее фильтр ее собственного понимания) «безгласному» (и корчившемуся от своего безъязычия) большинство.

Потом я встречал героев новых книг Алексиевич у себя в кабинете психолога (поколение ветеранов войны, я уже в профессиональной деятельности не застал). И свидетельствую. И цинковых мальчиков афгана, и чернобыльцев, и уж точно наш нынешний «секонд хенд» я встречал и верю Алексиевич. Другое дело — мне вряд ли захотелось перечитывать ее книги. Да. Катарсиса нет. Но и фильм «груз 200» я уж точно не захочу пересмотреть. Но считаю, что смотреть его точно надо каждому. Как мощный антибиотик, убивающий «совок внутри нас» (прошу не путать с советским прошлым — это, на мой взгляд совершенно не равноценные понятия). Кстати, напоминаю — после сильных антибиотиков мутит и шатает, и даже уколы с ними очень-очень болезненны. Как и книги Алексиевич.

Еще меньше я предполагал, что побудит меня писать о новоиспеченном Нобелевском лауреате Захар Прилепин. Просто потому, что (в том числе и при личном общении) он и его произведения создали у меня ощущение такой лжи и конструирования реальности, что он для меня весь вне. С ног до головы в полном вне.

Мне интересно только одно — понимает ли он, что он даже не смешон тем, к кому он вроде бы обращается (об этом мы еще поговорим) — над убожеством и дефективностью в приличном обществе смеяться дурной тон. Потому как все рассуждения о том, что Нобелевскую премию давали только русофобским российским писателям, и что премия Алексиевич это «месть за Сочинскую Олимпиаду» и за нонешнее «величие России» - это как раз признак дефективности и убожества. Причем, если нобелиаты по мнению Прилепина ткнули себе пальцем в глаз, то он пошел гораздо дальше и на потребу своим хозяевам, судя по всему сделал себе лоботомию — то есть напрочь отсек от остального мозга те центры, которые у нормального человека отвечают за критическое мышление.

Откроем тайну товарищу Прилепину и иже с ним. «Русскоязычной» литературы не бывает. Алексиевич плоть от плоти кровь от крови литературы русской (так как на определенном этапе творчества Иосиф Бродский стал фактом американской литературы). А вот фактом какой литературы является сам Прилепин — вопрос спорный. Если Алексиевич дала голос и чтение тем людям, которые у нас в России ЕЩЕ ЧИТАЛИ, то кто читатель Прилепина? Тот сэконд-хэнд, который ничего не читает, по той простой причине, что в «ихних» городах и весях нет книжных магазинов, а если и есть, то они в них не заглядывают? Или офисный планктон, благополучие которого ныне все более зависит от степени «патриотизма»? Или опричники, чьи дни прославляет сей товарищ? Увы, констатируем — они если и купят книжку Прилепина, скорее всего, поставят ее на полку не читая. И то вряд ли.

Ну и последнее наблюдение, чисто психологическое. Довольно банальный факт — появление любого неординарного человека, а тем более, его успех — нож острый, ну или точнее — вскрытая психологическая травма для посредственностей. И, собственно, вопль против Алексиевич — не более, чем очередная манифестация этих травм. Так вот, дам профессиональный совет. Обнаружили, что вас бесит факт возникновения повода для зависти — скажите об этом, но только тихо-тихо. Если проорете — травма только усилится, а если еще и попытаетесь денег на этом заработать — возмездием будет полное бесплодие и гибель в пучине паранойи и позора.

Так что Алексиевич читать нужно. Обязательно, но единожды. А Прилепина надо забыть. И не только из гигиенических соображений.

Юрий Герман. "Россия молодая".

Мысль прочитать роман, ставший литературной основой для одного из лучших исторических сериалов, снятых в России, у меня зародилась несколько лет назад, когда после первого знакомства с экранизацией, я стала искать материалы о сериале, и наткнулась на интервью Алексея Германа, в котором он упоминал, что сериал ему нравится, а вот роман отца - не очень, так как он чересчур идеологичен. Время шло, вокруг меня было множество других интересных книг, поэтому до Юрия Германа руки дошли только сейчас.

Первое, что необходимо сказать - роман, безусловно удался. Он увлекателен, драматичен, насыщен историческими подробностями, множеством интересных персонажей - не только главных, но и второстепенных, - прекрасные яркие диалоги, которые позже так украсили телефильм Ильи Гурина, хорошо выписанные батальные сцены и другие достоинства. Хочется отметить и то, что, хотя все и происходит в богатую на события эпоху петровских реформ, ключевое событие сюжета - относительно малоизвестное сражение у Новодвинской крепости. В общем, пусть и не гениальный, но хороший образец исторической прозы.

Помимо собственно фабулы, в романе поднимается ряд вопросов, и некоторые из них - неожиданно политически злободневны. Каково место России в Европе, и есть ли оно? Кто мы для иностранцев, и кто они для нас - друзья, враги, учителя, соперники? Что важнее - собственные интересы или престиж страны? Почему свои же русские противятся полезным и необходимым решениям? Разрешимо ли противоречие между народом и властью, могут ли они трудиться вместе на благо родной для них всех страны? И, наконец, самый главный вопрос - возможно ли править Россией без жестокости?

[много и подробно]Все эти вопросы занимают троицу главных героев - дворянина, сначала стольника в потешном полку, а затем и контр-адмирала Сильвестра Иевлева, гениального архангельского кормщика-лоцмана Ивана Рябова, и находящегося на промежуточной ступени между дворянами и народом, капитана "из простых" Афанасия Крыкова . Все трое находят выход из противоречия совершенно по-разному.

Иевлев - мучается, потому что, видя несомненную пользу от реформ царя, видит и чудовищные жертвы, которых они требуют, видит жестокость, казни, голод, и понимает, что он тоже является их причиной, выполняя царские приказы. Неслучайно в кошмарных снах он видит Петра с руками по локоть в крови, протягивающего ему топор палача.

Рябов - озлобляется, раз за разом сталкиваясь с несправедливостью. На Иевлева - друга и соратника - смотрит несколько свысока, держится сам по себе. Поморы - люди гордые, а у царей и бояр справедливости искать, все равно что прошлогоднего снега.

Крыков - замыкается в себе,  начинает заводить опасные знакомства с беглыми - бунтовщиками, стрельцами, раскольниками. Не поддерживая бунт сам, он укрывает его зачинщиков, хранит "прелестные листы", то есть, в общем-то, совершает государственную измену.

Любопытно, что все трое так или иначе попадают в жернова государственной машины.

Иевлева по навету воеводы заключают на год в острог, где он едва не умирает.
Рябова сначала сгоняют на строительство кораблей, а позже по ложному обвинению сажают вместе с Иевлевым - особенно несправедливо это выглядит после трудной, с кровью и потом, вырванной у шведов победы.
Крыкова  - усердного и честного офицера - после интриг иностранцев лишают чина и обвиняют во взяточничестве, и только незадолго до смерти восстанавливают в звании.

Тем не менее, все трое остаются патриотами, готовыми положить жизнь за отечество и други своя. Что любопытно - во всех трех случаях, так или иначе потребовалось личное вмешательство царя и приближенных к нему людей, что вызывает у нас - современных читателей - еще один вопрос: почему что-то решить можно только через личное обращение к царю/императору/генсеку/президенту? Почему каждый раз требуется пинок с самого верха, чтобы восстановилась справедливость?

Вообще, роль царя в романе довольно интересна. Любой, читавший "Россию молодую" сразу же заметит, что Герман, конечно же, подражал Алексею Толстому, и это неудивительно - роман "Петр Первый" слишком яркое явление в литературе, и едва ли не единственное крупное произведение об этом периоде русской истории. Но если там Петр - главный герой, который интересует автора не только как царь-реформатор, то здесь он выступает почти исключительно в роли deus ex machina, универсального "решателя" всех проблем. Увы, из-за этого персонаж получился плоским, похожим на карикатуру на самого себя, и временами его в романе слишком много. Тоньше было бы вообще оставить царя "за кадром", но автор решил иначе.

Еще одним существенным недостатком романа является та самая идеологичность, которая не нравится Алексею Герману. Чего греха таить - она там есть, в советском историческом романе ее не могло не быть. И, конечно, периодически это раздражает, особенно, когда подается очень уж в лоб. Мы, русские против всех, все враги (немцы политкорректно заменены на шведов, но аллюзии весьма прозрачны, да и без гадящей англичанки не обошлось), мы должны любить родину и все для нее делать - без сакраментального "сдохни, но сделай" не обошлось. Конечно, ударная доза антирелигиозной пропаганды. Очевидно, чтобы это не выглядело совсем уж неправдоподобно, в противовес жадным и бессердечным монахам выписан образ Холмогорского архиепископа Афанасия - живого, эксцентричного старика, который и Крыкова из петли спасает, и Иевлева поддерживает, и иностранцев недолюбливает, но о нем как о священнослужителе подчеркнуто почти ничего не говорится. Впрочем, надо сказать, каких-то серьезных проколов в изображении "церковной темы" Герман все-таки избежал, и для советского писателя в целом неплохо подкован. К сожалению, у автора присутствует и типичная ошибка начинающих писателей - впихнуть в один роман как можно больше подробностей с просветительскими целями. Как правило, они даны у него к месту, но иногда кто-нибудь из персонажей разряжается монологом в стиле советской энциклопедии, и повествование начинает буксовать и проседать.

Кстати, о шведах. Несмотря на почти карикатурное, временами, изображение "шведской военщины", короля Карла, его двора и военачальников (например, почему-то лютеране шведы ведут себя как недобитые католики - весьма грубая ошибка) среди них присутствует интереснейший персонаж по имени Ларс дес-Фонтейнес. Премьер-лейтенант королевского флота и резидент шведской короны в Московии, Дес-Фонтейнес - человек, сделанный из железа. Абсолютно преданный своей стране и своему делу, умный, осторожный и безжалостный, казалось бы - ценнейший агент. Но из-за раздутого ЧСВ шведского монарха и его приближенных, не желающих слышать ничего, что противоречило бы их иллюзиям о России - он терпит полный крах своей карьеры, и умирает галерным рабом, хотя единственное, что можно было поставить ему в вину, это желание донести до своего начальства правду об истинном положении дел во вражеской стране.

Пожалуй, в эмоциональном плане на меня сильнее всего подействовали два эпизода. Первый - когда отряд рейтаров отправляется в тайгу, ловить самоедов для строительства кораблей на государевой верфи. Серый дождь, серое небо серая земля, серые чумы, брызжущая вокруг кровь забиваемых оленей и раненых людей, разгул бессмысленного, тупого бескрайнего насилия - и явственное ощущение тошноты от всего этого. Второй - страшный переход армии и флота от Нюхчи до Онеги. Преодоление чудовищных препятствий - болота, полное бездорожье, а ведь надо не только пройти тысячам солдат, но и протащить по каткам тяжеленные фрегаты. Голод, холод, болезни и лишения, люди мрут десятками и сотнями, но войско идет. Пожалуй, можно не сомневаться, что нечто подобное автор видел собственными глазами, если не участвовал - роман писался с 1944 по 1954 годы.

Но, несмотря на все эти недостатки, отчасти лично авторские, отчасти свойственные эпохе и тогдашнему литературному процессу в целом - "Россия молодая" останется в памяти читателей как пример качественного, крепко сделанного и в хорошем смысле патриотичного исторического романа.
  • krumza

Лев Усыскин. "Необычайные похождения с белым котом"

Сказка. Историческое фэнтези здесь не подходит. Там обычно и история - сплошное фэнтези. А здесь, видно. что автор историю любит и знает. Что для него она не гвоздь для вешанья картины и даже не фон. Она полноправное действующее лицо. Всё по настоящему и узнаваемо. Старая добрая Германия, век эдак XV.

Мельники, крестьяне, рыцари, бароны, бургомистры, алхимики. Рядом с ними просто и естественно, как и положено в сказке, говорящие коты, мышиные короли, колдуны, волшебство и превращения.

Видно, что автор писал книгу явно для собственного удовольствия, не спеша, наверное поэтому и читается она так же неспешно и приятно.

Явственно видны аналогии то с "Котом в сапогах", то с "Путешествием Нильса с дикими гусями", то с брюсовским "Огненным ангелом".

В центре повествования, книга умершего алхимика и секрет краски, который стремятся получить алхимики и колдуны. А находится это в руках у простых смертных, которым до этих великих тайн нет дела. Зато есть дело до преданности, верности и дружбы.

Они пускаются в опасное странствие, во время которого им попадётся и заброшенный город, и мышиное царство, и простые придорожные кабачки и деревеньки средневековой Германии.

В общем, хорошая старая-старая сказка толщиной с добрый роман

Энди Гриффитс, Терри Дентон. 13-этажный дом на дереве

Энди Гриффитс, Терри Дентон. 13-этажный дом на дереве

В далёком детстве я мечтал о том, чтобы ежемесячные двустраничные рисованные приключения Мурзилки в одноимённом журнале и похождения Самоделкина/Карандаша с Компанией из «Весёлых картинок» стали длиннее, многостраничнее, да и, вообще, чтобы им уже посвятили целый выпуск или издали отдельной книгой. Много лет спустя я наткнулся на нечто похожее на ту давнюю детскую мечту, только написана (впрочем, как и нарисована тоже) эта книжка не отечественными, а австралийскими авторами – писателем Энди Гриффитсом и художником Терри Дентоном, называется она «13-этажный дом на дереве». О ней я вам сегодня и расскажу.
Collapse )

Помогите пожалуйста найти книгу, в жанре фэнтази

Если кратко то суть такая. Девушка из нашего времени переноситься в параллельные и оказывается заточена в глыбу льда. У неё есть слуги которые на протяжение определенного времени поливает эту глыбу кровью, что бы она могла выйти. Оказываться что она избранная и все её ищут но не знают как она выглядит. Она выходит из льда и прибивается к группе которая её ищет во главе то ли с принцем, то ли магом. Вот как то так.

Дюби Ж. Европа в Средние века


Дюби Жорж. Европа в Средние века. Смоленск. Полиграмма. 1994г. 320 с. Твердый переплет, Обычный формат.
В наше время обобщающие, масштабные труды по истории впали в своего рода немилость. Писать такие вещи всё труднее – исследователи зарываются вглубь отдельных проблем, поле изучения постоянно ширится, появляется всё большее число публикаций, и отдельный историк попросту не в состоянии охватить весь спектр палитры мировой истории. Поэтому обобщающие работы стали сейчас своего рода дерзкими манифестами, далеко не всегда точными и проработанными, но дающими общий, системный взгляд отдельного человека на историю.
Collapse )