July 13th, 2015

Макс Фрай. Ветры, ангелы и люди


Новая книга Фрая состоит из рассказов. Я слушала аудиокнигу. Прослушала не всю, несколько рассказов. Один из них произвел на меня большое впечатление, а остальные я просто не захотела читать. Пока, во всяком случае.
Называется рассказ «Из лоскутков, из тряпочек». Суть рассказа в том, как человек сумел избежать смерти. Итак, Юрий приезжает в Хельсинки к врачу, имея тяжелое заболевание. Сдает анализы, узнает результат, который оказывается очень плохим. Нет, лечиться то надо, но результат не так чтобы радужный будет.
Collapse )

Помогите вспомнить.

Давно пытаюсь вспомнить произведение, почему-то кажется, что называется "Город наверху" или что-то подобное, но думаю, что это просто название повести Булычева наложилось, а на самом деле название совершенно другое, без слов "город" и "верх".
Но это тоже научная фантастика, вроде бы тоже время после глобальной катастрофы, там тоже есть город и он тоже расположен вертикально, ярусами. Но, как мне помнится, это не под землей, может, купол, не помню точно, расположены ярусы наподобие огромного дерева или что-то похожее. Сюжет не помню совершенно. Кажется, среди главных героев был мальчик, подросток или ребенок, но при ком-то из взрослых.

Давно ищу, может, и здесь спрашивала. Порой кажется, что такого произведения не существует, а это все тот же "Город наверху" странным образом так запомнился и при повторном прочтении не сложилось это воспоминание с новым впечатлением.
Заранее благодарю!

Том Роб Смит - Child 44 и "Колыма"

Тот самый цикл про Льва Демидова, по которому снят запрещенный для проката в России фильм "Номер 44". Первую книгу я читала в оригинале, вторую - в переводе (на русском называется "Колыма", а вообще-то The secret speech).

Надо сказать спасибо тем, кто запретил прокат экранизации, потому что они спровоцировали меня взяться за роман. Если бы я сначала посмотрела фильм, читать я бы точно не стала. Для своего жанра Child 44 - бодрячком. Сам автор говорит в интервью, что его целью было написать триллер, держащий в напряжении в лучших традициях такого сериала, как "24". Том Роб Смит сериалом так увлекся, что буквально забыл про сон и аппетит, и очень хотел, чтобы его книга так же действовала на читателей. Ему это, к слову, удалось - в моем случае. Мне надо было готовиться к теоретической части экзамена на права, но вышло так: потехе (Child 44) - время, делу - час. (Экзамен сдала, не волнуйтесь)

Collapse )

По поводу "Колыми" или The secret speech долго распинаться не буду. Это непотребство, и на этом можно ставить точку, но, пожалуй, чуть разовью мысль.

Collapse )

Коротко про экранизацию: плохо. Абсолютно не затягивающий фильм, который позиционируется, как триллер. Просто ряженые посредственные актеры долдонят свой текст, им самим эта бадяга давно надоела.
Рыжая

Джулия Корбин " Не возжелай мне зла "


Сын доктора Оливии Сомерс оказался в реанимации с передозировкой популярного уличного наркотика. При этом парнишка и его приятели в один голос твердят, что ничего такого не употребляли, спиртное - это да, было дело, но наркота - ни в коем случае.
Оливия верит сыну, а посему предполагает, что наркотик ему, вероятно, подмешали, причем либо случайно, либо в качестве шутки, оказавшейся настолько неудачной, что никто теперь не желает в содеянном признаваться. Однако вскоре происходит нечто, в результате чего становится очевидным - близким людям доктора Сомерс и, вероятно, ей самой, грозит опасность , причем угрозой является кто-то, неплохо знающий и ее, и ее окружение. Сумеет ли Оливия понять, кто желает ей зла и защитить своих?

Читается легко и довольно затягивает.
Collapse )
гл. фотка

Роберт Гэлбрейт "Зов кукушки" (2013)

Классический читатель всегда верит писателю. Святая невинность гложет подсознание, будто всё в описываемой автором истории является абсолютной гарантией правды. В такой же уверенности пребывают и сами писатели, редко вкладывая в уста тех, кто не должен врать, только истинный вариант развития событий. Читателю приходится глотать односторонние события, лишённые градации. В угол сюжета поставлены только раскрытие личности главного героя и, выбросившейся из окна, топ-модели. Все остальные персонажи не имеют никакого значения. Они легко вырезаются из картона, смачиваются водой для побитости жизнью, и представляются читателю в получившемся виде, не имея никакой иной цели, кроме как помочь писателю наполнить повествование информацией сомнительного качества. Вот и ходит главный герой «Зова кукушки» от второстепенного действующего лица к третьестепенному, пока в равномерном удалении не столкнётся с обыкновенным шкафом, более важным для его расследования, нежели многостраничные разговоры о пустом и страсти по болезной культи.

Прелесть «Зова кукушки» заключается только в главном герое. Каким бы его не изображал Гэлбрейт, портрет получился живым и привлекательным. В меру брутальный мужчина, имеющий повод поплакать над потерянной ногой и неудачей на личном фронте, постоянно пребывает в рефлексии, вспоминая злой рок, сделавший его именно таким. Иногда Гэлбрейт перегибает палку, делая центром вселенной культю, закручивая вокруг неё все страдания главного героя. При этом, его больше ничего не беспокоит. Могла бы болеть спина или колени, подвести желудок или иная часть пищеварительной системы, а то и зашевелиться камни в почках, желчном пузыре. Многовариантность Гэлбрейтом была отринута полностью. Каждого персонажа в «Зове кукушки» беспокоит только одна проблема, вокруг которой писатель и крутит их диалог с главным героем. Быстро выясняется, что существенные недостатки присущи каждому из них, при полном отсутствии каких-либо положительных моментов.

Книгу портит только финал, прописанный согласно голливудским стандартам.

Сэй Сёнагон. Записки у изголовья

Мне очень понравились «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон, но что написать об этой книге – не знаю.
Остается только удивляться, что я с интересом следила за заметками о жизни японской придворной дамы Х века, хотя совсем не интересуюсь японской историей.
Видимо, что-то наднациональное, всечеловеческое удалось уловить и воплотить в словах  Сэй Сёнагон, хотя книга просто пестрит описаниями непонятных мне японских церемоний, обычаев и нравов средневековой Японии.
В чем ее очарование – не пойму, не могу для себя облечь в слова. Ничего ведь особенного нет в этой книге – ни захватывающего сюжета, ни душевных переживаний, и реалии придворной жизни так же далеки от нас, как и жизнь на другой планете.  Почему не оставляет равнодушной Сэй Сёнагон?