November 22nd, 2013

Стефан Цвейг "Амок"

Даже странно, как я мог добраться до Цвейга только сейчас. Мой папа зачитывался я им в детстве, ну а я сейчас – попалась под руку старая книжка на даче, вероятно, та самая – отцовская. Представляю, какое впечатление новеллы Цвейга могли произвести на меня лет в 15, но и сейчас они захватывают, не хуже Лондона в юности.
Я отмечу одну из новелл – «Амок» (встречал это название в одном из эссе, кажется, у Гессе, и потому начал погружение в Цвейга с нее).

Один мой знакомый предпочитает объяснять сложные понятия через палиндромы. К примеру, восторг он описывает так: «Представьте себе полную пещеру филинов, нет, лучше грот сов. Сырой каплющий грот, полный сонных аморфных, сов. Бррр! Представили? А теперь представьте все наоборот – это и будет полный восторг.
Амок тоже можно описать через кому: атрофия мыслей и чувств, доведенная до состояния овоща. Обратное этому и будет амок.

У Цвейга амок описан через малайские поверья:
Малайцы считают, что причины амока непостижимы: божий промысел. У Цвейга источником амока – как и – становится женщина. Для его героев вообще характерно , для них в женщине состоит то, что Киплинг называл бременем белого человека. Womanwhiteman … Цвейг наверняка подписался бы под таким диагнозом. Вот и очередной его герой, голландский врач, околдован белой женщиной, явившейся на порог его холостяцкого дома, затерянного в индонезийском захолустье. Если вы смотрели мультфильм про Чипа и Дейла, то легко представите эту картину, вспомнив, в какое состояние приводил Рокфора один лишь запах одноименного сыра. Про запах, впрочем, Цвейг не упоминает. Для него внешность не имеет решающего значения, за исключением, пожалуй, белого цвета – волос и кожи. Решающим тут оказывается поведение, характер, нрав.

Впрочем, не буду пересказывать Цвейга. Лучший способ узнать, что такое амок – испытать его на себе. Обещаю вам, вы будете испытывать амок, пока будете читать эту книгу: с аппетитом, страстью, проглотив за один присест, после чего еще час лежать в оцепенении от проделанного.
  • y_bd

Летим в космос

Ищутся книги со следующим сюжетом: человечество наконец покидает пределы солнечной системы (ну или автоматический аппарат долетел без человека и передал какие-то сведения) и прибывает в соседнюю или ближайшие звездные системы.

Без нуль-транспортировок, гиперпространства и телепортаций. А именно научненько так и именно первый шаг в дальний космос на "традиционных" космических аппаратах.
На Алтае

Елена Макарова "Лето на крыше"

Дети – это пришельцы. Мысль – не моя, но мне созвучна. Они приходят к нам со своей миссией. Изучают наш мир, наш язык, учатся понимать нас. Мы учимся понимать их. Хорошо, когда контакт получается. Но бывает, что непонимание родителями их ребенка очень осложняет жизнь и родителей и детей, не дает ребенку реализовать себя, выполнить задачу своего рождения. Мудрый опытный педагог может помочь процессу понимания. Причем даже тогда, когда он не знает вашего ребенка, но знает много других детей. Когда он не встречается с вами, а встречался с другими родителями и по результатам размышлений и опыта написал книги. Я открыла эти книги и окунулась в атмосферу, которую способен создать творческий, чуткий, наблюдательный и добрый человек. Мне повезло, что Елена Макарова написала книги «Лето на крыше», «Освободите слона», «В начале было детство».
      Елена Макарова занимается с детьми лепкой, и она рассказывает, что ей удается увидеть в каждом ребенке благодаря этим занятиям. Иногда поражаешься – насколько точно проницательный взгляд способен рассмотреть в кажущихся незначительных деталях важные сигналы, которые кричат о ребенке. Например, мальчик слепил танк, а потом долго облепливал его комом пластилина. Зачем? Но зная мальчика, его маму, педагог делает вывод – так в работе с пластилином говорит о себе спрятанная агрессия.
        Елена Макарова часто пишет о распространенных ошибках родителей, которые излишней опекой готовят детям «нелегкое будущее», так как «предприимчивость, поиск — главные движущие силы в развитии ребенка — нашим воспитанием жестоко подавляются».
          А как нешаблонно она пишет о других педагогах, в том числе своих коллегах, и их усилиях поддержать в каждом ребенке творца, способного быть свободным от стереотипов. Рекомендую книги этого автора всем родителям и педагогам!

Rikki

“Песнь о Трое” К. Маккалоу

“Поющие в терновнике” я уж никогда не прочту. Внутренний голос и жизненный опыт подсказывают, что этого делать уже не стоит.

А вот “Песнь о Трое” той же Колин Маккалоу оказалась весьма нескучной книжкой. Я, наконец, запомнил (пусть и ненадолго) троянцем или греком были Ахилл, Гектор и памятный еще по песням Ю.Антонова Аякс. Хитроумный Одиссей в книге напоминает своими сверхчеловеческими аналитическими способностями Штирлица, Холмса и Локи одновременно, жук был еще тот. Есть в книжке и хитроумные жрецы, и первые шпионы-ниндзя, и туповатые великие воины-герои, и пара военно-полевых докторов, и даже один инженер, построивший этого самого злополучного троянского коня в абсолютно нереальные для субподрядчика сроки. Совершенно, правда, отсутствует описание тяжелого труда крестьян, ремесленников и рабов, десять лет кормивших, обувавших-одевавших всю эту многочисленную ораву толстопузых храбрецов. Применительно к русскому читателю автор явно рассчитывает на читателя-потомка декабристов, чем на правнуков Хоря, Калиныча, Муму и Павки Корчагина.

В целом книжка написана довольно лихо, под конец кажется слегка однообразной, но тут-то герои начинают убивать один другого как костяшки домино, и все становится гораздо веселее. Женский пол автора просматривается отчетливо в эротических сценах и мелких изнасилованиях – женщины видят их совсем иначе, чем обычные люди. Да и мужской гомосексуализм в их представлении явно романтичнее женской дружбы и довольно быстро надоедающей супружеской любви. Правда, тетки в книжке в основном либо злостные нимфоманки вроде той же Елены Прекрасной, либо изнуренные пятидесятью родами полубезумные старухи. Нормальной представляется лишь одна Пенелопа, да и то, вероятно, в связи со значительным удалением ее от мужа и текущими заботами об урожае брюквы.

Концовка книги и радостная, и грустная одновременно. Радостная потому, что за 10 лет осады и 500 страниц текста неприступные стены Трои надоели всем хуже горькой редьки или той же брюквы. Надоели грекам ("десять лет тут сидим, вот это командировочка!"), надоели местным аборигенам ("долбаные греки загадили нам весь полуостров! Биотуалеты надо с собой возить, эллины высококультурные, мля..."), надоели рвущемуся к нимфе Калипсо пройдохе Одиссею, надоели самой Колин Маккалоу, уже довольно пожилой женщине 1937 г.р., надоели нам с тобой, читатель, и даже троянский царь Приам и тот, казалось, испустил последний вздох отрубленной головой с облегчением, что многолетняя тягомотина закончилась.

Грустно же становится тогда, когда узнаешь в постскриптуме, что эта царственная сучка Елена, ради позолоченных сосцов которой погибла целая куча далеко не худших, в общем-то, пацанов с обоих раенов, благополучно пережила всех действующих лиц троянской истории и померла честной постклимактерической смертью в окружении любящего потомства и неподдельно горюющего пятого мужа. Вот тут-то воистину хочется задрать башку к небу и провыть в него, разрывая тельняшку и потрясая стареньким АКМ, о несправедливости мироустройства и "доколе, господи?!." Впрочем, я отвлекся, сорри...

Короче, это не “Мартовские иды”, конечно, книжка послабее. Но вполне можно развлечься, если не беря до сердца.

Ребекка Склут. Бессмертная жизнь Генриетты Лакс.

Эта книга занимает почетное место в разделе нонфикшн, а также уверенно лидирует в рейтинге мировых бестселлеров последних 2-х лет. Действительно американская журналистка Ребекка Склут провела уникальное расследование и собрала интереснейший материал про клетки HeLa (Генриетты Лакс), клетки чернокожей американки, матери пятерых детей, умершей от рака шейки матки в 1951 году. Еще при жизни у нее взяли образцы раковых клеток, которые, как вскоре обнаружилось, обладали уникальными характеристиками: они могли делиться в искусственных условиях бесконечное количество раз. Это был первый успешно созданный экземпляр "бессмертных" клеток, который оказал неоценимую помощь науке. HeLa заражали вирусом СПИДа, использовали для борьбы с полиомиелитом, отправляли в космос. Клетки помогли сделать важные шаги в изучении искусственного оплодотворения, клонирования и составления генетических карт. Клетки скрещивали с растениями и животными.
Самое удивительное, что клетки HeLa были долго анонимными, до тех пор, пока вездесущие журналисты не раскопали имя владелицы клеток. Самое неприятное началось, когда родственники Генриетты Лакс, а особенно дети, узнали, что их мать, вернее её клетки, подвергают различным экспериментам, заражают вирусами, скрещивают с мышиными клетками. Для них манипуляции с клетками были тождественны манипуляциям с телом матери. Разумеется ситуация усугублялась биологической и медицинской неграмотностью родственников, подогревалась нелепыми газетными «утками». Но кроме этого, в ней была замешана и расовая подоплека. «Это была история о том, как белые продают черных, о «черных» культурах клеток, заражающих «белые» культуры одной-единственной клеткой».
Журналистское расследование Ребекки Склут – это и биография чернокожей американки, и история большого чернокожего семейства, и необычайно интересные фантастические приключения живых клеток, и сведения о медицинских экспериментах американских врачей, проводимых на чернокожем населении, заключенных, детях, стариках и коматозных пациентах. Это рассуждения об этичности и позволительности экспериментов без предварительной процедуры добровольного информированного согласия. Материал, собранный Ребеккой Склут, демонстрирует ту легкость, с какой наука может причинить вред людям, особенно из уязвимых и дискриминируемых групп населения. И этот факт еще раз убеждает в необходимости существования и развития биоэтики, актуальность которой определяется, прежде всего, тем, что она стремится ответить на вопросы: «Можно ли все, что возможно?» и «Полезно ли все то, что интересно?» Наука развивается быстрее, чем нравственность человечества и биоэтика должна найти точку равновесия между ними.  Правда, хотелось бы прочесть у Склут более широкое и глубокое рассуждение на биоэтические темы, материал к этому располагает, тем более, что действие разворачивается на родине биоэтики, в стране, где издается более 300 наименований периодики на эту тему, где издана 5-ти томная энциклопедия биомедицинской этики, где этические комитеты очень строго контролируют любые биомедицинские исследования.

 
angry
  • wollsen

(no subject)

Удивительно занятное ощущение - перечитывать в зрелом возрасте книги, которые не читал с детства.
Обычно, впечатление бывает не слишком вдохновляющее: или слог топорный, или наивняк и зубодробительный романтизм с сахариновой моралью. В общем, не очень я люблю это дело, два раза в одну реку, таки да.

Но волею случая попалась мне, залитая по умолчанию в свежекупленный ридер, книга Марка Твена, "Приключения Тома Сойера". Ага, то самое, из детства (кстати, в детстве я, как раз, дальше событий в пещере так ни разу и не добрался).

Что же доставило в прочтении (а прочел я ее залпом) через тридцать лет?
Во-первых, конечно, роскошная ирония Твена по отношению к обывателям, да и вообще всему, происходящему в книге. Я очень люблю его рассказы, и "Том Сойер" тоже не разочаровал (из воспоминаний детства остались "неинтересные" рассуждения - которые сейчас, как раз, читаются с большим удовольствием, нежели описания "приключений").
Во-вторых, книга дала дополнительный материал к размышлению на тему, которую я уже довольно давно думаю: очень большая разница в восприятии темы смерти людьми 18-19 века, и нашими современниками. В чем-то эта разница дает ключ к безудержному, кажущемуся нам и нашим современникам романтическим преувеличением, героизму людей той эпохи.
Разумеется, я не претендую на единственное и неповторимое понимание этой книги - но, что-то мне подсказывает - я буду ее перечитывать.
А пока взялся за так и не прочитанные мной в детстве "Приключения Гекльберри Финна"