October 21st, 2013

osama
  • harmboy

вопрос уважаемому сообществу

Ищу два фантастических рассказа. Первый - дистопианское будущее, энергетический кризис. Герой, то ли писатель, то ли журналист, пребывающий в крайней нужде. Какой-то человек предлагает ему работу. Он направляется к нему на монорельсе или канатной дороге, где пассажиры периодически должны крутить педали. Внизу проплывают крыши домов богачей, покрытые грибовидными солнечными батареями. По приезде писатель обнаруживает, что из под двери заказчика вытекает лужа крови. Заказчик убит. Писателя обвиняют в убийстве.
book
  • 5x6

Неряшливость больших писателей.

Помню, сколько-то лет назад я взял роман Аксенова, и на одной из первых страниц была фраза на древнерусском (по мнению автора) языке. Не от имени персонажа, "иже херувимы", а от имени автора. Пикантность состояла в том, что фраза была безграмотна с точки зрения д-р языка. Сейчас уже не помню детали, но, кажется, там формы глагола были напрочь перепутаны. И, помню, я подумал - ну никто не обязывает Василия Павловича с его медицинским образованием знать древнерусскую грамматику. Но неужели трудно найти рядом филолога, чтоб проверил?

Прошло много лет, и я читал замечательмый роман С. Кинга, "11/22/63". В романе речь идет об убийстве Кеннеди, и в некоторых местах Освальд обрашается к Марине по-русски. С бессмысленным набором русских слов. И та же мысль - Стивен, ну неужели трудно тебе было найти носителя русского языка, нас сейчас в Америке несколько миллионов, и попросить проверить?

Только что закончил очень неплохой, с интересным фантастическим ходом, роман С. Логинова "Свет в окошке". В какой-то момент там появляется персонаж, названный квакерским пастором, с твердолобой религиозной нетерпимостью. Персонаж описан красочно и подробно, и те, кто в теме (я, например), легко узнают в нем типичного Southern Baptist - секта, прямо противоположная по своим воззрениям "Религиозному Сообществу Друзей", в просторечью именуемых квакерами. Собственно, у квакеров вообще нет ни пасторов, ни священников, ни проповедников в быквальном смысле слова, и во главу угла ставят абсолютную религиозную веротерпимость. Поэтому и основал квакер Пенн свой квакерский штат подальше от новоанглийских фанатиков-пуритан... Ну вот опять - не знает С. Логинов американских реалий, ну и дай ему бог здоровья, чшеловек не может знать все. Но уж если ты описываешь представителя конкретного религиозного течения, ну спроси у специалистов, что это течение из себя представляет! ЛАдно у него описания простых американцев совершенно дикие, ка если бы в американском романе москвичи пили водку литрами и боролись с медведями по субботам, это типично для российской литературы, но здесь же все узко-конкретно!

Последний эпизод: Д. Л. Быков, Списанные. Я не являютсь фанатом Д.Л., но это реально неплохо написанный кросс между Кафкой и Ю. Даниелем (я думаю, я еще напишу об этом романе отдельную рецензию). И вдруг в авторском тексте появляется слово унДерменш. Понятно, что Быков не знаток иностранных языков, не за то мы его любим. И понятно, что он здесь дал ляпу под влиянием американского написания under. Но если не знаешь немецкого и употребляешь немецкое слово - ну проверь же ты его по словарю, 2 минуты!

Почему-то такая неряшливость писателей меня безумно раздражает, и тем больше, чем лучше произведение в целом. А вас?
  • olga558

Еще раз о Японии

Невольно продолжу тему японской литературы. Книга Дзюнъитиро Танидзаки "Мелкий снег"случайно попала мне в руки в момент, когда еще не ослабели впечатления от романа Ямомото Юдзо "Жизнь женщины". Не могу удержаться, чтобы не поделиться оценкой с "Что-читателями". Сказать, что книга мне понравилась - это ничего не сказать, единственным желанием в течение нескольких дней было чтобы она не кончалась! При этом, в романе не происходит никаких экстраординарных событий, не бушуют страсти, отсутствуют загадки и приключения. Это чистый жанр "семейной хроники". Повествование, охватывающее в основном 30-е годы прошлого века, описывает будничную жизнь семьи Макиока, в которой живут две незамужние сестры. Весь сюжет построен вокруг вопроса о замужестве сестер. Казалось бы, обе - очень достойные невесты, однако судьба их никак не устраивается. С точки зрения конфуцианства - единственной целью брака является продолжение рода, а вовсе не взаимная любовь супругов. Прежде всего, брак должен быть союзом двух семей, желательно равных по статусу. Долг и обязанность семьи - забота о благополучии всех ее членов, но в то же время и забота о репутации. Поэтому так важна эта проблема для семьи Макиока. Казалось бы, действие происходит в минувшие времена, и в Японии современной, конечно, многое изменилось, однако ни одно из доселе прочитанных мною произведений японских писателей не рассказало мне так много про психологию японцев и про их духовный мир. А вы разделяете мое мнение? Какие еще японские писатели произвели на вас сильное впечатление? Ну, кроме Мураками.
не легко

Аравинд Адига. Белый Тигр или индийский ответ Достоевскому.

149.85 КБКнигу Адига, нашумевшую, букеровскую, можно рассматривать с нескольких аспектов. Первый из них, безусловно, социальный. Все как на подбор западные таблоиды твердили о том, что несомненно талантливый индийский писатель и журналист открыл нам глаза на современную Индию. Нищета, рабское сознание, несовершенства кастовой системы, коррупция, политическая деградация – весь этот гнойный индийский нарыв Адига вскрыл смело и беспощадно. И в этом его несомненная заслуга. Мне, к примеру, мало что было известно о современной Индии. Но только ли в этом достоинство его романа? На мой взгляд, книга эта намного глубже, нежели ее восприняли на Западе. Адига оформил ответ Достоевскому на один из сакральных и, казалось бы, уже не требующих ответа вопросов.
«Тварь я дрожащая, или право имею»,- вопрошал Родион Романович. Думаю, нет смысла напоминать, чем все закончилось в литературе русской. Индийский классик показал, что в традиции нехристианской, а точнее индуистской, события могут развиваться по другому сценарию. И даже не в сценарии дело, дело в философии убийства на почве классового неравенства. Нищета против богатства: имею право или нет? Достоевский говорит: Нет. И, казалось бы, ставит точку. Как бы не так…
Главный герой Адига, нареченный весьма поэтическим именем Белый Тигр (ибо такой родится один на тысячу), переворачивает все с ног на голову. Маленький человек из низшей касты кондитеров вынужден пресмыкаться перед богатыми ради небольшого, но стабильного заработка. Это его крест на всю жизнь. И он решается убить. Убить человека, которого, в общем-то, любит. Убить, чтобы выйти из «Мрака». И в отличии от Раскольникова у него все получается, а индийские Порфирии Петровичи лишь содействуют (за деньги, конечно), его благосостоянию.
"Я добился своего! Я вырвался из Клетки!",- говорит Балрам по прозвищу Белый Тигр,- "Но даже если все мои люстры упадут и разобьются, если меня поймают, и посадят в кутузку, и будут насиловать ночь за ночью, если даже отправят вверх по деревянным ступенькам на свидание с палачом, я все равно пребуду в уверенности, что поступил правильно, перерезав хозяину глотку.
Игра стоила свеч в любом случае — я узнал, что такое свобода. Хоть на день, хоть на час, хоть на минуту".
Таков он, индийский Раскольников, познавший лжесвободу, гораздо больший раб, нежели его русский собрат.