October 16th, 2013

Убийца и шантажист

Прочитал рассказ в каком-то сборнике в начале 90-х. Автор - англосакс вроде. Убийца, маскирующийся под обычного человека, убивает клиента в каком-то ресторане (китайском?). Потом в поезде сосед по купе как-то узнал, что он убийца и шантажирует. Убийца выдувает перец ему в лицо (он с собой специально носил запас на такой случай), обезоруживает. Потом на станции вроде в туалете слушает, когда поезд отходит (шум, что бы заглушить выстрел) - и стреляет в шантажиста. В конце его хватает полиция. Полицейский что-то говорит. Убийца отвечает (вроде) "Правда"? И заканчивается предложением типа - Он знал, что это были последние слова, которые услышат от него полицейские.
princess
  • kapry

Книги про домашний уют

Добрый день!

Поделитесь, пожалуйста, книгами, в которых бы важное место занимал домашний уют. Чтобы там описывались уютные вечерние чаепития, семейные посиделки, кресла-качалки, лампы в абажурах, ощущение тепла. Неважно, сказки ли это или серьезная литература.

Спасибо заранее!
ундина

"Страх полёта" Эрики Йонг и "Прелестные картинки" Симоны де Бовуар. На волне феминизма.

Постоянно натыкаясь в литературе на имя знаменитой феминистки Симоны де Бовуар, в итоге решила ознакомиться хоть с чем-то из её наследия. Но определённое мнение (в связи с наличием там по крайней мере сюжета с классическим любовным треугольником) сложилось у меня пока лишь о романе "Прелестные картинки" (1966).

Во второй половине 20 века женщина всё ещё задавалась вопросом, как найти своё место в мужском мире - мире, созданном мужчинами с учетом интересов, естественно, прежде всего их пола.

[Spoiler (click to open)]Думаю, к данному моменту какие-то пути решения проблемы извечной войны полов по крайней мере наметились. На мой взгляд, мы быстрыми шагами приближаемся к матриархату, другой вопрос в том, будет ли это так уж прекрасно, когда мужчины уподобятся женщинам. Воины (или рыцари на белом коне) уже сейчас стали вымирающим видом, ведь для ведения современных войн обладать качествами воина фактически не обязательно. Феминизация мужчин проявляется хотя бы в таком явлении, как метросексуализм.

Полагаю, что Симону де Бовуар будет интересно читать прежде всего дамам. Мне роман "Прелестные картинки" в целом понравился, но за другие её книги пока не берусь, полагая, что везде найду тот же, достаточно проницательный, взгляд на проблемы современного ей общества, с толикой иронии. Пожалуй, актуален он и сейчас, ведь мы недалеко ушли от мира глянцевых шаблонов (в частности, предлагаемого нам рекламой), от дутых идеалов, которым на практике так сложно соответствовать. Скорее, мы ещё дальше продвинулись по пути производства "прелестных картинок".

Заодно прочла уже вторую книгу Эрики Йонг - "Я не боюсь летать", или "Страх полёта" (1973), http://www.lovestorylib.com/book.php?book_id=45334, рекомендую. (Первая прочитанная мною книга Эрики Йонг называется "Сердце Сапфо". Совсем в другом роде, без затей прелестный роман о древнегреческой поэтессе). Так же, как и у Симоны де Бовуар, в центре повествования любовный треугольник, и опять перед выбором между устоявшимися отношениями (супружескими) и страстью (отношениями на стороне) оказывается именно женщина.

Впрочем, ход не новый ещё со времен "Госпожи Бовари" Флобера, однако та выбор сделать не смогла, отчего и погибла. Героини всех последних романов, которые я прочла в последнее время, со схожим сюжетом, почему-то в итоге всегда возвращаются в лоно семьи. Так, будто страсть - случайная ошибка...Это касается и "Кресла русалки" Сью Монк Кид, и даже романа Джона Апдайка "Давай поженимся" (прочитанного, впрочем, достаточно давно, но оставившего очень приятное впечатление). Героиня Симоны де Бовуар из "Прелестных картинок", разочаровавшаяся в  приключении на стороне, также возвращается к семейным обязанностям без особых сожалений.

Изадора Винг (из "Страха полёта"), однако, совершает иной выбор. Будучи неверна узаконенному союзу, Изадора находит в себе смелость признать, что измена была в то же время верностью себе самой. Она обретает силы летать на собственных крыльях (мы не должны упускать символическое значение имени героини - Винг - крыло, которое не раз обыгрывается в книге).

Разочарование само по себе неизбежно, полагают обе романистки, ведь "мужчина под кроватью" никогда не станет "мужчиной на кровати" - иначе говоря, реальный персонаж никогда не заменит героя грёз. Однако стоит рассматривать такое разочарование как ценный опыт, как возможность что-то осознать и изменить, а не как досадное отклонение от генеральной линии жизни.

Вопросы феминизма в романе "Страх полёта" тесно переплетаются с теорией психоанализа. Героиня романа, так же, как и главный персонаж книги "Прелестные картинки" Симоны де Бовуар, личность, прежде всего обладающая интеллектом, рефлексирующая. В обоих случаях повествование ведется от первого лица. И за ним ясно различим голос автора.

В идейно-философском коктейле, составившем контекст книги "Страх полёта", не обошлось и без модного тогда экзистенциализма. Все мы рождаемся и умираем одинокими, и любовь - возможно, еще не решение всех проблем, в том числе и проблемы одиночества, к такому выводу приходит героиня книги. Поэтому опору надо искать прежде всего в самой себе.
Книга не лишена интересных наблюдений и остроумных пассажей, но опять же, мужчинам не советую (да и когда они действительно хотели понимать нас, женщин, тем более читать ради нас женскую литературу? это мы без конца читаем мужскую!

Завершу отзыв цитатой, которая зацепила моё внимание в книге Эрики Йонг:

"Последний удар для секса — член, лежащий и ни к чему не годный. Последнее оружие в войне полов: безвольный член. Знамя вражеского лагеря: член на полувзводе. Символ апокалипсиса: член с ядерным зарядом в головке, едва не разрывающий сам себя. И ведь есть несправедливость, которую вряд ли когда удастся исправить: и это не то, что мужчинам принадлежит замечательная штука, называемая пенис, а то, что у женщин есть дивное всепогодное влагалище. Ни ураган, ни ливень, ни темнота или ночь не страшны ему. Оно всегда на месте, и всегда готово к бою. Несколько не по себе, когда об этом думаешь. Не удивительно, что мужчины ненавидят женщин. Они-то и выдумали миф о женской неполноценности".


Приятного чтения дамам! мужчин даже не прошу снизойти до женских размышлений о жизни.

Они могут почитать Мишеля Уэльбека!
ЭЭЭ

Вадим Левенталь, 'Маша Регина'

Любому рецензенту придется начать с того, что эта книга о замкнутой девушке, которая родилась и росла в сельской местности, а стала всемирно известным кинорежиссером. Нет, не ошмётком той помойки, которую принято называть global russians, а настоящим всемирно известным кинорежиссером.
И такое начало заставляет кривиться. Потом что трудно себе представить, что за именем автора, за названием, за описанной в одном предложении сюжетной коллизией, за слишком яркой пошловатой обложкой лежит и ждет настоящий русский психологический роман сокрушительной силы и впечатляющей глубины. И ждёт этот роман даже не конкретного читателя, а своего места в истории литературы.
Ключевая метафора романа 'Маша Регина' - матрёшка. Матрёшка это мультипликация мира, человека, вещей, явлений и, в то же время - удобная форма луковичного послойного выведения смыслов, героев сюжетов.
Матрёшка - главная героиня ближе к финалу летящая беременной в чреве самолета, матрёшка - каждый из трёх ее главных мужчин, раскрывающий, по мере развития действия, новые качества и проживающий новые жизни, матрёшка, наконец, не только сам роман, но и каждый его эпизод. Эпизоды построены так: мы видим сюжетный поворот, при этом уже знаем, в чём этот поворот заключается, все перипетии известны нам заранее, но на скелете эпизода Левенталь наращивает мясо внутреннего мира героев и своей авторской оценки. Каждый эпизод насыщается отсылками к эпизодам будущим или предыдущим, к литературным цитатам, к жизненным, городским реалиям, к обобщённым рассуждениям.
Цитата из БГ на 128 странице, остроумное замечание о распаде СССР на стр. 84, отсылка к Тристану и Изольде на стр. 134, смешное народное ругательство из уст деревенской бабки на стр. 240.
Всё это, так или иначе, отражение состояния героини, а значит, самая плоть психологического романа. Служит же этот калейдоскоп одной цели, заявленной на стр. 198:
'...но в том и наше преимущество перед героиней, что мы знаем про нее ... больше чем она сама'. Мы всё знаем.
Для нас героиня это ворота в мир, которые открывает Левенталь. Тут и экзистенциальный ужас перед обыденностью и повседневностью в которой смерть и стук ножей по разделочным доскам, тут и бессознательный эгоизм, который, возможно, просто результат преодоления чувства вины перед оставленными родителями, тут и пронзительный страх потери собственного ребенка, и бестолковые, но как будто предопределенные метания между любимыми мужчинами, и творчество.
Вот о нем, пожалуй, и роман.
О том, что если можешь творить, то не имеешь права не творить. О том, что вся жизнь - надстройка, нужная для исполнения предназначения. И даже ты - инструмент, причём не всегда в руках Бога.
В главе, посвященной съёмкам последнего фильма Маши Региной ( Регина, 'г' в транскрипции можно прочитать как 'ж' и будет Режина, что почти Regie - режиссёр, по-немецки) есть эпизод, когда в южной Италии, исполнитель главной роли и по совместительству любовник героини развлекает других артистов. 'Работа актёра над другими', походя шутит Регина, отсылая нас к книге Михаила Чехова. А финал - краткое описание путешествия Колумба - напоминает о книге другого гения театральной теории - 'Пустое пространство' Питера Брука. Вступая на путь, мы не знаем ничего о том, что ждёт впереди. Мы не можем предвидеть и малой части того, что с нами произойдёт. Мы даже не знаем, есть ли у пути завершение. У пути, у жизни, у романа. Всё это empty space, заполняемый творчеством.
Есть в романе пара эпизодов, которые кажутся вымученными. Но Левенталь же критик. Он знает, как работает машинерия хорошей литературы, он знает, как долго нужно извиняться за излишнюю литературность, чтоб она перестала резать глаз. Вам понравится как вас литературят.
Я бы хотел, лет через сорок, читая шестнадцатый, скажем, по счету роман автора 'Маши Региной', на пороге старческого маразма крикнуть:
- А ты еще крепкий, старик Левенталь!

СССР и Финляндия

Уважаемые сообщники!

Разыскивается художественная/мемуарная литература (также приветствуются содержательные исторические исследования) на русском языке, где так или иначе затронута тема отношений Советской страны и Финляндии в период 1917-1941 годов.

Бульварные романы и слезливое дамское чтиво не подойдет, историческое фэнтези тоже. Нужно что-то реалистическое, хотя качественная советская пропаганда по теме тоже годится.

Спасибо! :)
я

помогите найти книгу

пытаюсь вспомнить название и автора детской книги. в этой книжке маленькая принцесса, бродя по замку, находит свою королеву-бабушку, и та ей дает кольцо с опалом, к которому привязана волшебная нить. держась за эту нить, принцесса бродит по каким-то подземным пещерам.
помню, книжка была черная, в мягкой обложке.
  • olga558

ОТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ВЗРОСЛЫХ ДЕТЕЙ

Уважаемые сообщники! Сильное впечатление оставила недавно прочитаная книга Ямамото Юдзо "Жизнь женщины", а именно описание развития взаимоотношений матери и взрослого сына. Ранее, такое же чувство вызвала книга Миры Смирновой "За окнами сентябрь". Очень хочется прочитать что-либо еще на эту же тему - о крушении надежд, что возлагаются родителями на детей, о несоответствии родителей представлениям о них? Пожалуйста, посоветуйте!

Ярослав Веров «Господин Чичиков»: Апокалипсис сегодня? Не дождётесь!

Чичиков
    В современных интернет-дискуссиях избитым тезисом принято считать оскудение литературы. Тенденцию эту отмечают во всём мире. А уж когда речь заходит о русской литературе - тут уж вообще держись! Мгновенно набегают толпы «экспертов», с яростным, прокурорским жаром обвиняющие современных авторов во всех смертных грехах. Почему-то особенно много этих обличителей на пиратских сайтах, вроде «флибусты», и особенно яростно обвиняют они писателей в корыстолюбии.
    Иногда после чтения таких комментариев, начинает казаться, что главные олигархи у нас «сидят» не на нефти и газе, а на фантастике и детективах.

    Когда такие «прокуроры» узнают,  что доходы «жадных» литераторов на порядок меньше, чем, например, в IT-индустрии, немедленно выдвигается тезис: «Насколько лучше бы писали современные авторы, если б вообще бескорыстно служили искусству. Ага, как во времена Пушкина и Гоголя!»

    Этим господам и невдомёк, что Пушкин жил на доходы от литературы и издательского бизнеса, а Гоголь… Николай Васильевич  в расцвете своего творчества был одним из наиболее успешных коммерческих авторов своей эпохи! Да, друзья, «Мертвые души» стали бестселлером 1842 года! И «жадный» Гоголь немало на них заработал. Что поделать, в те годы реакции и застоя ещё не было благословенной «флибусты». В те мрачные времена,  именно произведения литературного искусства, а не премьера «Транформеров-3»,  могли стать событием общественной жизни.

    Выходит, дело не в плохих авторах, а в самом обществе?
    Что ж такое происходит с когда-то самой читающей страной, если толпы эгоистичных, не видящих дальше собственного кошелька охотников за «халявой» ради этой самой «халявы» готовы сплясать весёлый танец на похоронах русской литературы?  А может рано её хоронить? Может она ещё поднимется, да так им всем, козлам вломит!Collapse )

Борис Екимов, "Привет издалека", сборник рассказов

      Collapse )
                        ЕкимовДеревенская тема стала редким гостем в нашей литературе. Не то, чтобы её нет совсем, но если она встречается, то чаще всего как экзотический фон для сюжета, который вполне мог бы разворачиваться и в городе. Литература же глубокая, пытающаяся разобраться в причинах и в сути происходящих на селе изменений, в последнее время практически исчезла. Между тем, жизнь там тяжелее городской и полна своего трагизма, отобразить который на страницах своих книг под силу только человеку, пропустившему этот трагизм сквозь своё сердце. «Порвалась цепь великая, порвалась и ударила одним концом по барину, другим – по мужику» - так писал Некрасов о последствиях отмены крепостного права в России. Тяжело и болезненно происходит и процесс расколлективизации в современной нам деревне. И потому, наверное, в рассказах Екимова так много смерти – умирают у него и люди, и целые деревни. Прочитайте, например, совсем небольшой рассказ «Очередь на тот свет», где отражена ситуация, типичная, пожалуй, для всей страны. Во всяком случае, я видел подобное. А если свободного времени будет побольше, то откройте повесть «Пиночет», которая даст более полное представление как о тематике прозы Екимова, так и о стиле его письма. В целом же, картина, нарисованная писателем, оставляет невесёлое впечатление. У екимовской деревни есть прошлое, есть даже настоящее, но нет будущего. Остались только старухи, женщины в возрасте, да пьяные и ленивые мужики. А смены им нет. Рвётся из материнских оков в модельный бизнес старшеклассница, а десантник, недавно вернувшийся из армии, круглые сутки поддерживает боевую форму и дух, чтобы в любой момент быть готовым отбыть в горячую точку. Сколь угодно горячую, лишь бы не прозябать здесь, на родном хуторе  Чужда им стала деревенская жизнь, отлепились они в душе своей от неё.  Хороши ли, плохи ли были колхозы, но в их рамках сформировался уклад, к которому люди привыкли и разрушение которого поменяло все привычные мотивирующие и сдерживающие факторы. И вот новый председатель колхоза, ставшего акционерным обществом, получает прозвище Пиночет за то, что пытается вернуть  «акционерам» чувство если не хозяина, то хотя бы перевести их в состояние добросовестного работника.А жена справного мужика Тарасова, пожелавшего выделиться из колхоза с земельным паем и получившего уже на подходе к этому выделению кучу неприятностей, умоляет Богородицу: «Не давай им, не давай эту землю проклятую!». Землю, на которой выросло крестьянство и которая из матери превратилась в нелюбимую мачеху. Процветают на ней чеченец Ваха, путём воровства, угроз и обмана сколотивший своё хозяйство, да местный хваткий мужичок Моргун, как пылесос, втягивающий на свою усадьбу всё, что на минутку оставлено без присмотра. А трудившиеся всю жизнь от зари до зари кружатся теперь около своего разбитого корыта, поставленные перед выбором – либо заканчивать им свои дни в тягостной нищете, либо бросить всё и бежать в город, потому что петля затягивается всё туже.
           Collapse )