April 13th, 2013

Мартин Гал

Книги

Какое значение придаем мы книгам?
Сколько расходуем мы на библиотеки, публичные или домашние, сравнительно с тем, что мы тратим на одежду, автомобили или мобильные телефоны?
Что получится, если сравнить стоимость содержимого всех книжных шкафов с содержимым одного супермаркета?
Какое место занимают у нас расходы на литературу, в сравнении с тратами на изысканную еду?
Если кто-нибудь много тратит на свою библиотеку, вы зовете его безумцем – библиоманом, хотя вам никогда не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь разорился на книгах.
Мы говорим, что есть пища для ума, как бывает пища для плоти; но ведь в хорошей книге хранится неисчерпаемый запас такой пищи; он насыщает нашу жизнь и лучшее, что в нас есть; но как же долго большинство из нас вертит в руках самую лучшую книгу, прежде чем решится заплатить за нее по цене крупного палтуса!
Но встречаются и такие, что отказывают себе в еде и снимают с себя последнее, чтобы купить книгу, но я думаю, что их библиотеки всё равно обошлись им дешевле того, что большинство тратит на обеды.
Немногие из нас готовы к таким жертвам, а жаль: ведь сокровище тем драгоценней, что добыто ценой труда и лишений; и если бы на публичные библиотеки расходовалась половина того, что стоят публичные обеды, а книги стоили хотя бы десятую часть цены золотых браслетов, то даже недалеким мужчинам и женщинам иногда приходило бы в голову, что читать не менее полезно, чем жевать и красоваться; тогда как дешевизна литературы даже умных людей заставляет забывать, что если книга стоит того, чтобы ее читать, то ее стоит и купить.
Книга не стоит ничего, если она не стоит многого; она бесполезна, если ее не прочитали, не полюбили, не оставили в ней заметок, чтобы можно было всегда найти место, которое понадобилось, как солдат тотчас находит свое ружье в арсенале, или хозяйка – нужную приправу в кладовой.
дие, ум и знания; плавильня – ваша вдумчивая душа. Не надейтесь проникнуть в замыслы автора без этих орудий и этого огня; порой, чтобы добыть крупицу металла, надо очень долго и трудно дробить и плавить руду.
Collapse )
Оазис Сива

Ромен Гари. "Воздушные змеи".

воздушные змеи (356x500, 145Kb)Почитать эту книгу мне рекомендовали уже очень давно, и я даже не помню, кто. Но как показывает опыт, обычно книги по рекомендациям бывают либо хорошие, либо очень хорошие. Так я думала и об этой. Но можете закидать меня тапками, я ожидала большего от "Воздушных змеев" Ромена Гари. Не скажу, что книга разочаровала, но и особо сильных впечатлений, какие я думала от нее получить, я не получила.
События разворачиваются в небольшом городке и в деревушке по-соседству во Франции, а точнее, в Нормандии. Середина 1930-х. В богатое поместье приезжает польское семейство Броницких с 11-летней красавицей дочкой Лилой. Местный мальчишка, он же главный герой романа обладающий нестандартной памятью Людо Флери, и все подходящие по возрасту гости Броницких влюбляются в нее по уши. Идут годы, девочка становится девушкой, причем, еще более притягательной. Впрочем, суть не в этом. В любви к Лиле был лишь толчок для Людо Флери уйти во Французское Сопротивление сразу, как только началась война, и Франция оказалась оккупированной немцами. Собственно, о Сопротивлении, которое называли "безумном", о работе сопротивленцев, о спасении Франции, о любви к свободе и о любви мужчины и женщины, пронесенной через всю войну, и идет речь в романе.
Но если кто-то думает, что это - увлекательная книга о героях и их подвигах, то это не так. Ромен Гари устами Людо Флери описывает все, как будто никакого геройства здесь нет. Просто люди выполняли свою работу, они не могли себе позволить, чтобы Франции вдруг не стало на карте мира, и даже в самом начале 1940-х, когда все вокруг считали, что править миром скоро будет Германия, ни на что не надеясь, эти люди делали все, чтобы этому помешать: спасали летчиков союзников и переправляли их в Испанию, партизанили, передавали в штаб в Лондон информацию о дислокации вражеских войск, спасали еврейских детей, обреченных на отправку в концлагеря и т.д. и т.п.
Но есть в книге немного и о другом. Например, о тех, кто становился "участниками Сопротивления" уже после высадки американских союзников, когда это было выгодно, ибо для всех становилось ясным, как божий день, что Германия проиграла войну. Или о своих же горожанах, которые сначала всячески поддерживали фашистов, а с приходом союзников резко перешли на сторону последних. Или, вот, обратная ситуация: о немецких офицерах, у коих, несмотря на приказ, не поднялась вдруг рука расстрелять двух влюбленных... Или о других немецких офицерах, неоднократно в ходе Второй мировой пытавшихся совершить покушение на Гитлера... Автор в конце книги высказывает, на мой взгляд, очень грамотную мысль на тему, что же такое вообще есть фашизм? "У меня уже давно нет ненависти к немцам. Что, если фашизм - не уродливая бесчеловечность? Что если он присущ человеку? Если в этом первопричина, истина, скрытая, подавленная, замаскированная, отрицаемая, затиснутая в глубь души, но в конце концов выходящая наружу? Немцы - да, конечно, немцы... Просто сейчас в истории их очередь, вот и всё"...
Мысль хорошая, правильная, но уже давно понятная. Стоит только почитать о концлагерях, которые спустя 50 лет после Второй мировой, уже в 1990-х, во время Боснийской войны появились в Боснии и Герцеговине... Фашизм не связан с конкретной нацией, фашизм - это "состояние души", которой в тот момент нет...
В общем, как-то так. Читать, чтобы иметь представление о Французском Сопротивлении.

Детективы, Триллеры: Авторы похожие на Сидни Шелдона

Здравствуйте,
Я хочу подарить моей маме Киндл для чтения книг. Вот только не знаю. что на него для нее закачать. Она очень любит книги Сидни Шелдона. Посоветуйте, пожалуйста, похожих авторов и их книги, которые вам понравились. Или вообще хорошие захватывающие детективы или триллеры.
Заранее спасибо от меня и от моей мамы.
Книги

Камило Хосе Села "Улей"

Улей

Роман Нобелевского лауреата Камило Хосе Селы «Улей» был написан в 1943 году, но опубликовать его удалось только в 1951 в Аргентине. Все эти годы автор его дорабатывал. На родине писателя, в Испании, его тут же запретили.

Collapse )
Это КОАЛА!

Древняя Персия

Посоветуйте, пожалуйста, книгу о древней Персии периода Дария-Кира. Что-нибудь вроде Сотворения Мира (Creation)- исторически достоверное, но беллетризированное. Ксенофонта не предлагать :).
  • Current Mood
    blah blah
Муми-тролль

Тамара Крюкова – "КостяНика"

Вот говорил мне внутренний голос: «Не читай Крюкову! Не читаааай! Тебе не понравится!» - но увы. Есть у меня некие подростки, подростки Крюкову читали, и меня всё донимали мысли – как же это я не знаю, чего они там поначитались? И вот наткнулась я по ящику на «КостяНику» и умилилась. Конечно, со времен «Хайди» прошло всего-то ничего лет, и еще не успел окончательно задрать сюжет про бедную-богатую больную неходячую девочку, которая всё болела-болела, а потом взяла да и пошла, папе на радость (мамы у девочки, само собой, нет).  Смотрела, отпускала комментарии в стиле «чем лучше камера, тем хуже играют актеры» и «у нас правда все так плохо с подростковым кино, что подобные вещи получают награды?»
Дальше было веселее. Я решила поиметь еще удовольствия и нашла текст книги. Надо же было проверить, за что авторша получала регалии.
Повесть впечатлила. В процессе чтения я так часто вспоминала то бога, то собственную мать, что к концу восхитилась – как, оказывается, простая книга может возвысить человека!
Если кроме шуток, то ужасно. Я нынешних мам не понимаю, уже неоднократно слышала «Ну, есть много писателей гораздо хуже Крюковой, пусть дети хоть это читают!» Лю-ди! Есть миллион писателей гораздо лучше Крюковой, зачем вообще подросткам давать это убожество на уровне «троечных» школьных сочинений? Мы, что, в пустыне? Давно изжеванные, изъезженные вдоль и поперек сюжеты, только перенесенные в наше время. Пожалуй, единственное, что знает Крюкова – подростковую психологию. Это ее единственный несомненный плюс. Зато язык писателя хоть кого загонит в гроб.
От повторов кони дохнут текст крепчает. Вот вам цитаты, и я ничего не сочинила – их столько и есть. Курсивом выделила свои мысли.
Collapse )
Знаете, я так и не поняла – к чему Крюкова то и дело ввинчивает в текст – хм, хм – тропы? Ну, обычно все такие описательные вещи создаются, например, чтобы раскрыть внутренний мир героев…  А зачем внезапно прерывать повествование о нехитрых полудетских радостях и горестях для того, чтобы огреть читателя по мозгам какой-нибудь трудночитабельной словесной этажеркой?
Вкусная подборка.
Collapse )

И вот возникло ужасное подозрение – есть ли в издательстве «Аквилегия-М» какой-никакой завалящий корректор или это лишняя должность? А если есть, он, что, в коме?

история детской литературы

уважаемые сообщники,

помогите проверить два утверждения.

1. дилогия о сойере и фине -- это исток литературы, исследующей и отражающей внутренний мир ребенка/подростка

2. вторая часть дилогии -- первый образец повести/рассказа, ведущегося из глаз и с пониманием ребенка.

есл у кого есть контрдоводы -- приведите их, пожалуйста. не проходят указания на сюжеты, где дети -- просто действующие лица, пусть и активно. не приводите локальные примеры типа детства тёмы -- такие произведения может и более старые, но не оказали влияния на мировые литературные тренды.

_мну.розовая

Фредерик Бегбедер - Windows on the World

Как можно писать рецензию на произведение о концентрированном человеческом несчастье?
Как можно было вообще писать об этом книгу?
Ведь невыносимо больно.

Это такой первобытный страх от безысходности, в который сперва не веришь, потом в нём растворяешься и постепенно сходишь с ума - и ничего не можешь сделать, просто не в состоянии, это не в твоей власти. Ты не можешь выбраться из ада, который вдруг случился на земле, не способен спасти своих детей или даже просто вселить в них уверенность, не в силах оправдать их надежды - ты ведь не супергерой с гиперсилой и огнеупорностью, у тебя не получается найти выход - вовсе не потому, что ты глуп, нет, просто выхода нет. Ты человек, муравей, один из многих, и тебе не повезло, именно в твой муравейник сегодня врезался самолёт. Увы.

Фредерик Бегбедер пишет очень своеобразно - его книги трудно рекомендовать, невозможно предугадать реакцию читателя на его слова. Мало того, что у него весьма своеобразный слог - вычурно современный, с модными словечками, американизмами, а текст - предельно прост, конкретен и бъёт наотмаш, от души так, в самое болючее и актуальное.

Да, он пишет о терракте в Нью-Йорке, но не только. Он критикует мир: Америку, Францию, общество в целом и каждого человека в частности, в том числе и себя - даже в большей степени. И в то же время сочувствует. Ибо понять происходящее просто невозможно - когда люди убивают друг друга, когда случаются такие вещи, от которых весь мир оказывается в шоке и чувствует себя в опасности, никто не застрахован: 11 сентября 2001 года горе случилось в Большом Яблоке, 23 октября 2002 - в Москве, 1 сентября 2004 - в Беслане... И дальше можно продолжать очень долго, к сожалению.

Сложная книга на тяжёлую тему. Но Бегбедер в моих глазах вырос после этого произведения - отошел от своего образа рекламщика-кокаинщика-прожигателя жизни. Он - тот автор, который не боится высказать своё мнение, но при этом не претендует на истину в последней инстанции, просто даёт пищу для размышлений. И факты - много фактов о том, какими были эти башни-близнецы в центре мегаполиса, и насколько недолго они простояли, такие красивые и высокие.

"Воспоминания еврея-красноармейца". Л. Котляр.

Еврей-красноармеецТот случай, когда название книги вызывает самые разнообразные ожидания от её содержания. Вообще, оно не совсем верное: во-первых, помимо собственно воспоминаний Леонида Котляра, давших название книге, здесь же размещена и большая работа историка П.Поляна, а, во-вторых, красноармейский опыт Котляра очень кратковременен, поскольку его часть была разбита в первом же недолгом бою, а он сам попал в плен и его воспоминания относятся к жизни в статусе военнопленного и, затем, угнанного на работу в Германию. А что касается исторического материала Поляна, то он полностью посвящён теме евреев-военнопленных. Но не я же название придумал - какое есть, такое и есть.

Воспоминания Котляра уникальны своим сюжетом: киевский еврей с характерной внешностью попадает в плен и проводит всю войну в прямом контакте с немцами, при этом пройдя ряд проверок, однозначно, казалось бы, позволяющих идентифицировать его национальность, и, несмотря ни на что, оставшийся в живых. При первой же сортировке пленных по национальностям Леонид заявил себя сыном матери украинки и отца цыгана, вследствие чего немцы записали его в украинцы. А в 1941 году действовал приказ генерал-квартирмейстера Вагнера об освобождении из плена «дружественных национальностей – как-то немцев Поволжья, прибалтов, украинцев, а также белорусов. Таким образом, Котляру удалось выйти из лагеря и некоторое время пробыть на условной свободе, которая, в конце концов, завершилась отправкой в Германию.

    [Продолжение обзора книги]Надо отметить, что его не выдал и никто из сослуживцев или других военнопленных, волею судьбы попавших в этот лагерь. И даже на медицинских осмотрах ему попадались врачи, закрывавшие глаза на характерные признаки. Да и фильтрация, через которую пришлось пройти Котляру после освобождения Германии от фашистов, сложилась для него легко. Как, впрочем, и для других его товарищей по несчастью. Помимо военного времени, воспоминания затрагивают довоенные детские и юношеские годы Л. Котляра, а также послевоенные мытарства автора. Несколько странное впечатление от воспоминаний связано с тем, что одни и те же события в начале книги и в её заключительной части как будто бы описаны разными людьми. Если в первой части детство изложено, если можно так сказать, с пионерских позиций, то в заключительной это же время показано глазами обиженного антисоветчика.

А теперь – некоторые, показавшиеся мне интересными, факты и цифры (в работе ссылки на разные источники, которые я приводить не буду) из второй части книги, которая называется «Военно-полевой холокост: советские военнопленные-евреи как первые жертвы геноцида». Я их привожу в конспективной форме, без комментариев.

           В 1939-1945 годах в антигитлеровской коалиции служило 1 348 тысяч евреев, из них (в тыс. чел.) в армии США – 550, СССР – 450, Польши – 150, Великобритании – 62, Франции – 35, Палестины – 32 и т.д. У нас - 198 тыс. погибших в бою, умерших от ран и болезней и пропавших без вести. В немецкий плен попали 205 тысяч евреев. Причём, отношение к восточным и западным евреям резко различалось. Евреев СССР и Польши фактически уничтожали, в то время как «западных» евреев содержали в приемлемых, если в данном случае это слово применимо, условиях, не сильно отличающихся от условий содержания англичан, например, или французов.

И политическое руководство Германии в лице Гитлера, и военное, в лице Гальдера, начальника штаба сухопутных войск Германии, ещё в начале своей русской кампании заявили, что идёт борьба мировоззрений. Логическим развитием этой темы стала «Инструкция по обхождению с политическими комиссарами», известная ещё как «Приказ о комиссарах»: «В борьбе с большевизмом на поведение врага в соответствии с принципами человечности или международного права рассчитывать не приходится. В особенности от политических комиссаров всех мастей как носителей духа сопротивления следует ожидать исполненного ненависти, жестокого и бесчеловечного отношения по отношению к нашим военнопленным. [Поэтому] войска должны сознавать: в этой борьбе по отношению к этим элементам нет места пощаде и оглядке на международное право. …. Поэтому, схваченных в бою или при сопротивлении, их следует, как правило, уничтожать на месте, применяя для этого оружие». Приказ был отменён летом 1942 года (да и в Красной армии и Военно-морском флоте институт комиссаров был упразднён в октябре 1942 года), но его дух продолжал витать и в других документах, детализировавших социальные и национальные признаки, но с одинаково печальным результатом для подпавших под их действие. Например, «Инструкция о поведении войск в России», вступившая в силу с 4-го июня 1941года:

«1.1. Большевизм – смертельный враг национал-социалистического немецкого народа. Это разрушительное мировоззрение, и его носители заслуживают того, чтобы Германия дала им бой.

2. Эта борьба потребует безоглядных и энергичных действий против большевистских поджигателей, партизан, саботажников, евреев и уничтожения без остатка любого активного и пассивного сопротивления с их стороны».

Что касается евреев, то впервые официально они были выделены в целевую группу в «Боевом приказе» Гейдриха от 17 июля 1941 года, наряду со сколь-либо значительными деятелями партии и государства, руководящими работниками народного хозяйства, советско-русскими интеллигентами и т. д. В декабре того же года в этот приказ были внесены уточнения некоторых понятий, в результате чего техническая интеллигенция была выведена из-под угрозы расстрела, наряду с татарами и другими народами, практиковавшими обрезание.

Определение национальности по результатам внешнего осмотра приводило к тому, что нередко к евреям относили татар (в том числе и крымских), горцев Северного Кавказа, армян и грузин. При этом, отношение к армянам было гораздо хуже, чем к грузинам из-за того, что в нацистской среде бытовало мнение, что армяне, подобно евреям, были левантийскими торговцами и, к тому же, в отличие от грузин, не были арийцами. Такой взгляд поддерживался и грузинскими шовинистами. Под подозрение попадали и немцы Поволжья, поскольку их фамилии были схожи с еврейскими.

Среди репатриированных после войны граждан СССР насчитывалось 11 428 евреев, из них 6 666 гражданских лиц и 4762 военнопленных и даже около сотни лиц, относящихся к категории «власовцев».

В книге собрано большое число сведений как общего характера, так и эпизодов из жизни конкретных людей, прошедших лагеря или угнанных на работу в Германию. Есть даже данные, относящиеся к евреям в румынском и финском плену. Вся книга, особенно вторая часть, направлена исключительно на тему геноцида евреев и анализ документов проводился в этом направлении. Например, при рассмотрении документов, в которых идёт речь об азиатско-еврейской или просто азиатской опасности или угрозе, акцент делается на еврейский вопрос, оставляя в тени другие национальности. Но П. Полян уже в названии строго определил рамки своей работы и расширить такие рамки – дело других исследователей. А пока есть эта книга и для любителей истории она, на мой взгляд, представляет интерес. Замечать же в ней неточности или предлагать другой взгляд на те драматические события – дело профессиональных историков. Появится что-то в этом духе – будем сравнивать.


сезам

Нид хелп

Подруга хочет узнать название книги, которую читала в детстве. Там про 2х товарищей, которые живут в каком-то аналоге коммуналки, воспитывают случайно доставшегося им львёнка и подвергаются нападкам соседей. Конец, вроде бы, печальный.