February 19th, 2013

Илоска дикий
  • iloska

Василий Гросман "За правое дело"

По совету в этом сообществе решил почитать "Жизнь и судьба Гроссмана", а перед этим прочитать первую часть дилогии - "За правое дело".
Ниасилил.
С самого начала, со вступления есть ощущение что автор что-то пропускает. Когда подробно описывая какие ужасные фашисты и какие ужасы натворил Гитлер в Европе, автор  уделяет особое внимание всяким венгерсим и румынским рабочим, которые вынуждены работать на фашисткую машину войны. Э...., там, как бы, народ пачками валили за просто так... А среди описаний ужасов ни слова ни о концентрационных лагерях, ни о лагерях смерти. И после ощущение выстрела в молоко только усиливается. Описывается нереальное количество людей, за появлением героев не успеваешь следить, и ни слова о тех кто "пропал" за несколько лет до войны. Потом упоминается один из семьи главных героев, и потом упомянут ещё один. Такое ощущение, что люди пропали не только из жизни, но и из памяти.
Потом количество воды на страницах. Зачем мне рассказывать, как жили люди, как они строили социализм и верили партии. Я не ищу читать пертийную речёвку. Я хочу видеть, как люди жили, строили социализм и верили партии. Видеть, а не слышать об этом.
И ещё - большинство героев не простые советские люди, а таки советская элита. А это всё-таки, менее интересно.
Короче, ниасилил.

Что всё же понравилось. Те описания жизни, которые в книге всё же присутствуют. И как к этому относились современники. Подготовка к неожиданной войне (прямо по Суворову-Резуну); ведомственные столовые, вообще очень силльно расслоенное по класам общество; ведущая роль партии; отношения офицеров и солдат; количество сигаретного дыма... Всякие такие мелочи. Но всё равно, на очередном ведре воды я сдался.

P.S. перешёл к "Жизни и судьбе". Будем посмотреть. С начала ощущение перелёта (по сравнению с недолётом в первой книге). Если в первой книге о лагерях смерти даже не упоминалось, то во второй книге подробное описания действия такого лагеря - для меня это через чур. Я не получаю удовольствия от чтения о чужих мучениях. То что было - заслуживает упоминания, но не обязательно расписывать процесс убийства на несколько страниц.... Я слушал в аудиоварианте по дороге на работу, и мне ещё работать целый день....
прелести жизни

"Книжный вор" Маркуса Зузака

Закрыла книгу.
О войне.
Написанную от лица смерти.
О немцах.
Простых. Взятых в расход.
Оглушающая атмосфера. Каждый раз во время чтения слышен стук собственного сердца.
Книга из тех, где вроде ничего нового, но оторваться сложно.
Завораживает язык. Книга нарисована словами. Её хочется читать с карандашом.

Итог:
невероятно, когда распочатая горсткой война кидает жизни в рамки случайного отбора.
Абсурд во всей своей обезоруживающей красе.
Необъяснимый даже для смерти...
Как есть

"The Love and Death of Caterina" Andrew Nicoll


Не пугайтесь английскому названию: пока я читала ее на английском, книга уже вышла на русском, называется так же - "Любовь и смерть Катерины".

Начиная читать, я уже знала, что эта книга разобьет мне сердце (см. ее название)... Но все оказалось гораздо, гораздо хуже!
Но не будем пока о грустном, будем о теплом, добром и волшебном...
Ах, какой писатель Эндрю Николл, какой же он писатель! Сколько чувства, смысла, тонкой игры в каждой его фразе. Не знаю, за что из перечисленного я его больше всего люблю... Но его стиль от стиля многих других отличается как раз-таки игрой слов. Не изощренной игрой для самых эрудированных - нет, игрой доступной и приятной. Без этой игры не обошелся и первый его роман, "Добрый мэр", но какой же приятный сюрприз, что "Любовь и смерть Катерины" построена на ней целиком!
Для маньячащихся на фразах, словах и буковках эта книга просто сказочный подарок! Чего стоит одна только фраза про худую рыжую кошку. Этой фразой несчастный Лучано Вальдес пытается начать свой новый роман, над ней он бьется на протяжении всей книги, обрабатывая ее так и эдак... Всего несколько слов - а сколько месяцев мучений!
А дивный эпизод, в котором Катерина дает Вальдесу записку? В ней только два слова - "Я пишу". А Лучано на добрых пяти страницах пытается понять, что она хотела сказать, написав именно два эти слова, а не другую, более длинную фразу, почему употребила именно эти слова. В каждой фразе Катерины он находит вселенную разных смыслов, не понимая почти до самого конца их романа (тогда как читатели уже давно все поняли), насколько любимая от него отличается:

Mr Valdez could write a sentence as elegant as a swan but his sentences were like the swans served before a Renaissance prince: a swan stuffed with a goose, stuffed with a capon, stuffed with a chicken, stuffed with a poussin, stuffed with a partridge, stuffed with a lark, layer after layer, one inside the other, there to be discovered, looking like a swan. When he read the words of others, when he heard the words of others, he expected those layers to be in their words too. Sometimes they were not. There was nothing layered inside Caterina’s words – not in the words she spoke. Her stories were her stories but when she said: ‘Wouldn’t you rather have sex?’, when she said: ‘I would like to love you, Chano, if that’s all right,’ when she wrote: ‘I write,’ that was all there was. The simple truth. No layers. It was absolutely incomprehensible.


Эта книга гораздо толще "Доброго мэра", и иногда она казалась мне затянутой... Но это оттого, что я не все понимала, а Николл здесь абсолютно не при чем. Я точно знаю, я чувствую, эта книга - почти совершенство....
И все же Адрюха!!! Андрюха Николл! Ну ты не прав, в самом деле! (Тут несколько фраз запикано). Когда научишься уже писать вменяемые концовки? Если добро-мэровскую я как-то смогла пережить, то эта... Эта - просто халтура и издевательство! Плоско, неправдоподобно, предсказуемо... Прямо хочется слепить твою восковую фигурку и тыкать в нее иголками!!! За последний абзац я тебя, правда, немного простила, и все же - лучше бросай писать на полуслове. И не мучайся больше с концовками. И меня не мучай. Может быть, тогда ты не будешь правильным писателем, пишущим законченные произведения... Но будь же ты человеком! Бросай эти пытки. Ну пожалуйста? Все равно тебе чмоки, конечно, но по поводу восковой фигурки я пока еще не передумала. И это было последнее китайское предупреждение. Тебе все понятно?
в мечтах о дальних странах
  • borimir

Книги

Здравствуйте!
Подскажите, пожалуйста, книги.

1) Про современную жизнь Кении, Уганды, Танзании (не "Книга птиц Африки", там прошлое). Именно современную, желательно где подробно описываются социальные вопросы.

2) Жизнеописание Бенджамина Франклина, Авраама Линкольна.

3) Описание путешествий вглубь Африки в 18-19 вв.
не легко

"По направлению к Свану". Впечатления от впечатлений.

18.76 КБ
«Чтение Пруста в некотором роде мука. Его искусство действует на нашу потребность активности, движения, прогресса наподобие постоянной узды…» Х.Ортега-и-Гассет.

Я со скепсисом отношусь к высказываниям на тему: «Какое же это наслаждение - читать Пруста». Охотно верю в то, что человек может искренне любить Диму Билана, но в то, что он обожает Пруста, верится с трудом. Безусловно, Пруст великий писатель и большой новатор, но чтение его книг – большой труд. Те, кто жаждет динамики, интриг и сюжетных перипетий попадут не по адресу, взяв в руки том «В поисках утраченного времени».
Величие Пруста в другом. Тот же Ортега-и-Гассет пишет, что Пруст «установил между нами и вещами новое расстояние». Его взгляд настолько пристален, что вся литература до Пруста «кажется обзорной, кажется литературой с птичьего полета». Пруста интересует только «фауна и флора внутреннего мира. Он утверждает новые расстояния по отношению к человеческим чувствам, ломая сложившуюся традицию монументального изображения».
Стиль произведений Пруста не зря называют импрессионистическим. Именно этот французский автор перенес принципы импрессионизма, царившего в живописи, в область литературы. Впечатление и воспоминание – вот краеугольные камни творчества Пруста. Сюжетные коллизии ни к чему, если ты препарируешь внутренний мир героев. Эмоции и чувства становятся объектом исследования. Время утрачено, от него остались лишь обрывки и лоскуты, сохраненные памятью. «Впервые память из поставщика материала, с помощью которого описывается другая вещь, сама становится вещью, которая описывается»,- пишет Ортега-и-Гассет. Прусту достаточно того, что сохранилось в памяти, он не собирается реставрировать время, а довольствуется созерцанием его обломков.
Конечно, в романе «По направлению к Свану» есть главные герои: мальчик Марсель, сам Сван и его любовница-жена, однако помещены они в некую аморфную среду впечатлений прошлого, оттого и создается чувство, что ничего не происходит. Нам является лишь череда состояний героев, непрерывный поток сознания. Хотя и «Поток сознания» у Пруста имеет свои особенности. Вадим Руднев в своем словаре пишет: «В отличие от Джойса поток сознания у Пруста носит более аналитический характер, он в меньшей степени стремится передавать внутренний монолог с его нелинейностью и элиптичностью. Да и философской основой потока сознания у Пруста был не Джеймс, а Анри Бергсон с его учением о внутреннем времени сознания как постоянного "дления"».
P.S. Выбрал, все таки, перевод Любимова, сугубо в силу подходящей для меня эстетичности и звучания. Хотя, говорят, что перевод Франковского точнее. Но мне он не понравился. Совсем уж спотыкаешься в и без того сложных длинных предложениях.

Английский пациент

Сперва я прочитала роман Майкла Ондатже, а потом посмотрела знаменитый фильм, снятый по этой книге. Интересно было видеть расстановку акцентов в первом и во втором случае.
"Английский пациент" написан в довольно рваном ритме, чередуя текст, изложенный в настоящем времени, с прошедшим, а истории, рассказанные персонажами, с текущими событиями, и все это перемежается цитатами из Киплинга и Геродота. При этом повествование динамично и интригующе, поэтому читается легко. Основная идея этой пряной книги - Восток и Запад и то, что они никогда не сблизятся. И вообще никто ни с кем не сблизится, а если попытается - умрет. Вся книга пронизана печалью... Кругом одиночество и потери, будь то мир или война, пустыня или заминированная Тоскана, в любом случае душа чувствует неслышное ухом вибрирование натянутой рояльной струны. Это книга о временности совпадений и неизбежности расставания.
Фильм же сместил акценты в сторону любовной истории, сохранив атмосферу неторопливости и печали. Сюжет сохранен неизменным, но некоторые эпизоды добавлены и, разумеется, опущены. Мне подумалось, что зря авторы фильма спокойно посадили Кипа на мотоцикл и отправили восвояси. Это, по-моему, обеднило его образ. И вообще тема противостояния культур в фильме фактически отсутствует, зато акцентируется идея того, что ради любимого человека можно отдать врагу важные карты и обречь на гибель тысячи людей, которых ты считал своими. Преступления, продиктованные страстью, вызывают даже уважение... Ибо любые патриотические и политические соображения меркнут на фоне любви двух людей друг к другу.
И тут мои мысли отрекошетило чего-то к старому советскому фильму "Сорок первый" с молодым Олегом Стриженовым в главной роли. Но это совсем другая история.
Ночь

Палая листва (ГГМ)



Когда-то я написал сюда серию отзывов о творчестве Гарсиа Маркеса, с тех пор прочитал ещё пару книжек. Одна из них — «Палая листва». Первоначально, кстати, произведение называлось «Уже скосили сено», но до широкой публики это заглавие на дошло. Я всегда думал, что оба названия метафорически описывают плачевное положение колумбийских крестьян, но оказалось, что палая листва — это чужие, понаехавшие в мирное селение люди, оставляющие после себя только ошмётки гражданской войны и правила, навязанные банановой компанией.

«Палая листва» — это первое произведение, где появляется легендарный полковник Буэндиа. Тем не менее, я считаю, что «Листву» надо читать уже после того, как прочитан роман «Сто лет одиночества», иначе есть риск не полюбить дона Габриэля. Ежели вы уже знакомы со стилем писателя, вы по достоинству оцените и эту великолепную повесть.

Дональд Рейфилд, Жизнь Антона Чехова (1997): нужна ли биография с бородавками?

«Толпа жадно читает исповеди, записки, etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врёте, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе»
А.С. Пушкин П.А. ВЯЗЕМСКОМУ
Вторая половина ноября 1825 г. Из Михайловского в Москву

Из интервью Рейфилда журналу "Станиславский":
— Какие факты в биографии Чехова стали для вас неожиданными, быть может, шокирующими?
— Меня шокировать нелегко, и вполне неожиданного в жизни Чехова я не нахожу. Я даже получил облегчение, видя, что Чехов не святой и не ангел, (выделено мной - H.V.) и как его обычные доброта и терпение иногда лопаются, и он мог, хотя редко, с жестокостью отозваться на требования других, например овдовевшего алкоголика брата, просящего взять в семью своих несчастных сыновей, или сестре, жалующейся на мигрень и одиночество. Конечно, любой англичанин с ужасом недоумевает, как мог Чехов отдать своего любимого мангуста в Московский зоопарк, который он сам обозвал кладбищем для животных, или как он уехал из Мелихова в Крым, бросив своих такс (единственные существа, которые он у всех на глазах ласкал) буквально на растерзание.


«Биография с бородавками» - это определение самого Рейфилда в цитированном интервью.

Взялась я за Рейфилда, т.к. мне за последние несколько лет попалось множество отзывов об этой книге, причём отзывов людей образованных и вроде как думающих. Отзывы были от хороших до очень хороших (плохие тоже попались, но позже). Создавалось впечатление, что Рейфилд – это такой мастрид про любимого писателя, и глупо не ознакомиться. Кажется, на обложке русского переиздания было что-то про «сенсационность» - это было ещё и забавно: что же такого сенсационного можно найти в биографии Чехова? Сенсационность – это же что-то должно быть, переворачивающее наши представления о чём-то/ком-то с ног на голову. Еще говорилось о том, что пора, дескать, всю правду про Антона нашего, Чехова сообщить, иллюзии разрушить и т.д.

Прочитала. Не могу сказать «осилила», написано не то, чтобы плохо, скорее никак. Ну или некое разочарование было: столько шуму и слов, а вокруг чего? Скучно, с кучей бытовых деталей, непонятно, по каким критериям выбранных и ничего не дополняющих и не объясняющих.

Collapse )
глазик

Бах Ричард. Единственная и детские книги

Прочитала глазками, очень понравилось, произведение пропитано любовью, не только любовью Ричарда и Лесли, просто любовью. Вплетена масса разных мыслей, очень интересных, заставляющих задуматься. Форма хороша, читать легко. Но вот как раз к спору о малых формах, Чайка по объему меньше, чем единственная, но написана более совершенно, не совсем правильно звучит, но Чайка - как один вздох, а тут, очень нравится, но сама форма меньше задевает, нежели Чайка.
Смотрев книги Ричарда Баха, которые он написал, нашла серию детских книг про хорьков. Скачала первую про хорьков-спасателей на море, прочитала. Честно говоря, люблю детскую литературу, хорошую детскую литературу, но эта мне не очень понравилась, скучновата. Может быть и ничего была бы сама по себе, но по сравнению с книгами Джейкса про Рэдволл, как-то простовата...а уж по сравнению с его же взрослыми книгами - ни в какое сравнение не идет, на мой взгляд.

Ищу книгу.

Всем здравствуйте!
Помогите, пожалуйста, найти книгу. Не помню ни названия, ни автора, но немного помню описание. Книга детская, для девочек. Сюжет примерно такой: главная героиня - девочка вроде лет десяти - учится готовить, рукодельничать и прочее, но книга написана в художественном стиле, а не просто советами-рецептами. Если не изменяет память, обложка книги была тёмно-синяя, читала её в 91-92 году, скорее всего выпуск тоже этих годов. Помню ещё, что в книге даже была страница с бумажной куклой и одёжками. Может кто понял/помнит что за книга?

Ищу книгу!Срочно!

Помогите, пожалуйста, найти книгу. Автор то ли Pritchett, то ли Terry Pratchett, название не помню. Единственное, что знаю, что место действия Лондон, вроде бы 16 век. В книге должно быть много описаний места действия. Я пишу научную работу, а сроки поджимают. Буду благодарна за помощь.

Ищу книгу для подростков

1) Не помню названия вообще, смутные ассоциации, что книга французская, или имена там были французские, или в сюжете фигурировали французские старые фильмы.
2) Книга из серии "для девочек", "про первую любовь".
3) Помню, что в центре повествования - мальчик и девочка, лучшие друзья, которые терпеть друг друга не могли раньше, но сошлись на любви к старым фильмам, которые показывали в одном кинотеатре.
4) Главного героя звали каким-то непривычным русскому слуху именем - то ли Эжен, то ли как-то очень похоже.
5) При этом, он вроде - суперпопулярного парня в школе, конечно, а она - умная, серьезная и вообще не пара ему в глазах других.
5) Разумеется, потом они влюбились друг в друга, но их окружение и поверить в подобное не могло.