October 2nd, 2011

Пользуйтесь ли вы услугами библиотек(художественная литература)?

Вот вопрос. Много кто пользуется государственными(или как они называются?) библиотеками, не для написания работ, дипломов и так далее, и так далее, и так далее... То есть, берете в библиотеках на прочтение художественную литературу? Или большинство покупает?
scully + mulder

ищу книгу на тему...

дорогие читающие,

ищу книгу в подарок для девушки 25 лет.
Ищу примерно на такую тему: у оптимистов все получается, пессимисты идут ко дну, нужно верить в себя и в свою цель, идти к своей мечте, не сворачивая - обязательно дойдешь.
При этом упаси Боже не советчик "как жить" а ля Карнеги, а художественная литература, лучше о любви, чем о борьбе за что-нибудь, лучше с юмором, чем грустная. Вот если есть что-то на тему, как их разлучили жизнь и обстоятельства, они боролись-боролись и таки добились того, что стали вместе - вот это хорошо.

Для примера: "Одиночество в сети", "Эме и Ягуар" или "Ромео и Джульетта" - не очень хорошо, потому что очень грустно, и хоть они и в разлуке, в конце они все-таки не вместе и вообще уже прочитано :) А вот таких романов, где они в разлуке, а потом все-таки вместе, да чтоб позитивно, да еще и с юмором... Вообще не приходит в голову.

Очень надеюсь на помощь.

п.с. всем спасибо за все рекомендации, попробую просмотреть все книги и что-то выбрать. Как минимум себе на почитать уже набрала :) Будут еще идеи - буду очень благодарна!

Луи Басс "Роскошь изгнания"

Я никогда не выбрасываю книг, но вот, нашлось одно исключение.



И почему современная литература с таким смаком исследует темы маниакальной одержимости, гомосексуализма, лесбийской связи, инцеста, некрофилии, лесбийского инцеста, гомосексуальной некрофилии? Порой берешь книгу, читаешь первую страницу, убеждаешься, что автор неплохо пишет, завязка интригующая, рецензии от солидных журналов на обложке положительные – и берешь ее домой. А дома, дочитав где-то до середины (есть у меня недостаток – не могу бросить книгу недочитанной) - чувствуешь себя так, словно пригласила милого молодого человека на свидание, а он привел тебя в клуб «Групповые оргии по четвергам».
В самом деле, зачем? Пока этим занимались авторы с привычкой шокировать, вроде Паланика и Буковски, я еще была спокойна. По таким пирожкам всегда ясно, что у них за начинка. Но когда берешь книгу, где одновременно с захватывающими поисками мемуаров Байрона прекрасным, изящным языком описывается кризис среднего возраста, осложненный легкими настроениями инцеста, а заканчивается все оптимистичным самоубийством главного героя, я перестаю что-либо понимать. Что автор хотел сказать такой книгой? На четырехстах страницах продемонстрировать, что мир крайне несовершенен, а , значит, и жить в нем не стоит? Вышло у автора убедительно и талант в наличии, но вот... зачем?
Противоположное доказать намного трудней, но это, я считаю, куда более достойная задача.
В общем, у меня осталось впечатление, что автор специально писал свою книгу "под премию", а просто хороший литературный детектив не имеет шансов попасть в номинанты. Зато если сдобрить это все крайне сложными семейными отношениями, сделать вид, что это почтительная отсылка к Байрону, и загнать главного героя в моральный тупик -это уже СЕРЬЕЗНАЯ ЛИТЕРАТУРА, как ее теперь понимают.
Или мне должно быть стыдно за свой старомодный, ограниченный вкус и устаревшие взгляды?
classic

Иэн Макьюэн, Цементный сад


Дом на отшибе. В семье умирает отец. Мать больна, едва не при смерти, а четверо ее детей, два сына и две дочери, продолжают выполнять свои обязанности: ходят в школу, едят, спят, старший брат подглядывает за старшей сестрой, как она загорает в саду, младшая сестра ведет дневник, потом они опять ходят в школу, едят, а мать лежит в своей постели, встает редко, она ужасно бледна, и вот однажды  умирает. Дети остаются одни. У них имеются кое-какие сбережения и чтоб их не забрали в детский дом, дети делают вид, что мать все еще жива, и продолжают выполнять свои обязанности: ходят в школу, едят, спят, старшая сестра начинает встречаться с молодым человеком, тот дарит ей подарки, брат ревнует, они всей семьей наряжают младшего братишку в девичьи платьица, никто не хочет убирать, на кухне заводятся мухи, клещи, гниют яблоки и даже, кажется, тараканы. Безобразие - да-да-да! - напоминает "Повелителя мух" Голдинга: всё те же дети, всё также одни, всё та же выгребная яма.

И даже свой Хрюша есть: тот самый молодой человек, с которым встречается старшая сестра. Парень хочет войти в семью, чтоб спасти ее и, может быть, себя от падения в.; он хочет, чтоб дети сами рассказали, что так, черт возьми, воняет у них в подвале.

Книга равнодушна к читателю и тем прекрасна. Но более всего она прекрасна языком: Макьюэн не говорит десять слов там, где можно сказать одно, отчего книга читается взахлеб. Отличный образец современной английской прозы.

Collapse )
белый шум

Мэри Роуч "Кадавр. Как тело после смерти служит науке"

Для хорошо организованного ума смерть – всего лишь очередное большое приключение. Дж.К.Роулинг

Mary Roach "Stiff: The Curious Lives of Human Cadavers" // Мэри Роуч "Кадавр. Как тело после смерти служит науке". - М.: Эксмо, 2011. - 352 с.
Задумывались ли Вы, что с Вами будет после смерти? Существует множество мнений о загробной жизни. Но не будем уподобляться богословам, философам, гуру и прочим теоретикам. Посмотрим на вещи реально. После того, как сознание угаснет, остаётся лишь бесполезная физическая оболочка, которую утилизируют в соответствии с религиозными канонами. Но действительно ли она такая бесполезная? В этом вопросе поможет разобраться новая книга небезызвестной американской писательницы Мэри Роуч «Кадавр. Как тело после смерти служит науке». Это научно-популярное издание написано живым и понятным языком, а тонкий чёрный юмор даст возможность комфортнее воспринимать порой даже жуткую информацию. Автор книги самолично присутствовала на процедурах бальзамирования, препарирования и других малоприятных экспериментах и даже отправилась в Китай на поиски пирожков с человечиной. Итак, какую же пользу можно извлечь из трупа? Первое и самое основное – донорство. В некоторых обстоятельствах смерть человека наступает со смертью мозга, остальные же органы продолжают некоторое время работать (так называемые «трупы с бьющимся сердцем») и, если их вовремя извлечь, то они могут послужить кому-то ещё. Обычные трупы используют в учебных целях в мединститутах. Неоценимую услугу мертвецы оказывают живым, участвуя в краш-тестах. Как трупы служат армии, и реально ли выжить после авиакатастрофы - можно узнать со страниц этой книги. Помимо посмертной пользы, которую может принести человек, автор затрагивает ещё несколько интересных тем о трупах. Возможно ли трансплантировать голову, и, что ощущают люди с пересаженными органами. Как трупы использовались в медицине и актуален ли сегодня каннибализм.
«В ХІІ веке на больших аравийских базарах иногда можно было найти товар, известный под названием «медовый человек» (...)Вот рецепт. В Аравии встречаются мужчины в возрасте от 70 до 80 лет, которые хотят отдать своё тело, чтобы спасти других. Такой человек не ест пищи, он только пьёт мёд и купается в меду. Через месяц он выделяет только мёд (моча и экскременты состоят из мёда) и вскоре умирает. Его помощник укладывает его в каменный гроб, заполненный мёдом, в котором он вымачивается. На гробу записывают месяц и год смерти. Через сто лет гроб открывают. Засахарённое тело используют для лечения сломанных и раненых конечностей. При принятии небольшого количества внутрь боли немедленно прекращаются».
В «Кадавре» представлен также большой выбор «последнего пути». Помимо традиционных похорон и кремации, существует ещё несколько вариантов вернуться в природу: отправиться на дно океана на корм крабам, в виде компостной кучи дать жизнь молодому дереву, раствориться в щелочи или стать экспонатом с помощью пластификации.
Если человек пытается быть полезным при жизни, почему бы не принести пользу и будучи мёртвым
Читайте!

Рю Мураками. Мисо-суп

Готовим мисо-суп вместе с Рю Мураками

Этот рецепт несколько отличается от традиционных, но, поверьте, Рю – отличный повар, и вы обязательно согласитесь с этим, когда попробуете «Мисо-суп», сваренный по его фирменному рецепту.

Ингредиенты:

- 1 столица Японии – Токио;

- 1 средненький неяпонец-иностранец (американец вполне подойдет);

- большое количество развлекательных заведений;

- 1 гид по развратно-увеселительным местам Токио;

- 1 милая японская школьница;

- 3 предновогодних дня и 3 ночи;

- 1 неполноценный мозг;

- 1 извращенная психика;

- несколько кровавых трупов;

- воспоминания, откровения, шокирующие сцены, факты и подробности по вкусу.

Тщательно смешиваем иностранца, извращенную психику и неполноценный мозг. Растираем до получения однородной массы, так, чтобы с виду иностранец казался и вполне обыкновенным, и очень странным и даже подозрительным одновременно.

Тем временем на медленном огне подогреваем Токио и развлекательные заведения до тех пор, пока они не станут составлять довольно живописную массу, искрящуюся и слегка вибрирующую и зовущую окунуть туда что-нибудь немедленно.

Гида и школьницу обжариваем на сковороде, но не слишком сильно. Нужно только чтоб они пропитались ароматами друг друга и установили некоторую связь между собой, а не зажаривались до корочки.

Далее в котел с живописной массой бросаем уже подготовленного иностранца с гидом и школьницей, доводим до кипения, бросаем горсточку трупов и предновогодние ночи и дни. Варим всё это до появления характерного запаха – интереса, напряжения и легкого отвращения к некоторым ингредиентам. Готово!

Подается горячим. Перед подачей на стол обильно присыпаем суп шокирующими сценами, фактами и подробностями, украшаем откровениями и воспоминаниями.

Особенно понравится любителям остренького. Приятного... аппетита! =)


Ben

Германия после Второй мировой войны

Посоветуйте, пожалуйста, художественные произведения о Германии периода после Второй мировой войны. Возвращение солдат, построение нового общества, разделение страны.
Бёлль и Грасс читаны.
Ночь

Татьяна Толстая, «Кысь»



Прекрасная штука, хотя поначалу ужасаешься (мол, «черти! я только сдал литературу девятнадцатого века, куда тут опять старорусский язык!»). Хотя язык не старорусский. Язык этот — изумительная стилизация. Более того, с удивлением понимаешь, что язык (точнее, стиль, скажем так, изложения мыслей), который умер ещё пару-тройку столетий назад, в книге становится актуальным в далёком будущем. И вообще жаждешь всего того, что напоминает о сегодняшнем дне (чего стоят бродячие музыканты, распевающие «два-двенадцать-восемьдесят пять-ноль-шесть»).

Несметное множество аллюзий на сегодняшнее положение дел в нашем государстве (и на положение в ХХ веке), конечно, заставляют впасть в отчаяние, но хочется дочитать до конца и получить хоть какую-то надежду. Архетип выдержан, и концовка нас застала с огнём в руках (вспомните Воланда: огонь, с которого всё началось и которым всё закончится). Но начало явно затянутое, это плохо.