May 31st, 2009

rockets
  • cxell

Квота, или Сторонники изобилия

"Квота, или Сторонники изобилия" - отличная вещь, доступно, подробно и детально, но без разжёвывания, разъясняющая, куда катится мировая цивилизация. Удивительно то, что написана книжка в 1966, задумана, судя по предисловию, и вовсе в 1939, а прогнозы продолжают сбываться. Это не научная литература, не публицистика. Это даже не фантастика - действие происходит во времени написания, т.е. когда-то в шестидесятых. Скорее, это очень реалистичная фантазия. Читается на одном дыхании.
http://lib.ru/INPROZ/WERKOR/quota.txt

Нашёл эту книжку dibr.
глаза

Саша Соколов- Палисандрия

Когда-то Саша Соколов написал невероятую, замечательную, бессмертную книгу. Классику. Это, конечно, "Школа для дураков". Небольшой, карманого формата, кусочек безумно плотного текста- нелегкий стиль, рваный и сложно организованный- но когда "втыкаешь" в него- начинаешь получать удовольствие. Более того, понимаешь, что только так и никак иначе эту кигу нельзя было написать. Она очень пронзительная, эта книга- в ней очень много нерва и много любви.
Collapse )
цветные пузыри

(no subject)

Добрый день. Может, кто-нибудь подскажет книги по хореографии? интересует история танца, развитие различных техник (в особенности джаз-танец и contemporary dance)
Спасибо
Берёза

Зоя Прокопьева. Своим чередом

Прокопьева З.Е. Своим чередом. Роман. – Челябинск: ИД «Пресс-Мастер», 2008, 512 с.

 Переиздание этой книги – огромное событие в духовной жизни России. (И в моей собственной жизни – тоже.) Пусть тираж – 1000 экземпляров, пусть молчат о ней «заводилы» громких литературных премий (им можно посочувствовать: они лишены великого счастья – причастности к яркой, значимой, сильной прозе), пусть автор пребывает в тщете и забвении, а всё же дело сделано – книга вернулась, её прочтут многие и многие, и это слово обязательно отзовётся в наших сердцах – иначе и быть не может!

Назову имена тех, кто прямо или косвенно способствовал переизданию книги,

Collapse )

 

Монжуик

Жан-Поль Сартр, "Тошнота". Экзистенциальный опыт

Здесь пишут, что сегодня Всемирный День Экзистенциализма. Для меня встреча с этим заморским словом произошла, когда мне было лет 16. Я был максималистом и решил в короткие сроки познакомиться со всей или почти со всей мировой философией. Ходил в библиотеку имени Чехова, что на бывшей аллее Гинденбурга, брал там пухлые хрестоматии и всевозможные истории буржуазной философии, которые кроме меня никто не брал. Удивляя и даже раздражая библиотекарей, которые норовили мне подсунуть Валентина Пикуля. Других книг кроме хрестоматий и марксистско-ленинской аналитики тогда попросту не было. Или я не мог их найти. Именно в те далекие безусые годы я познакомился - насколько мог - с, простите, интуитивизмом Анри Бергсона, эмпириокритицизмом Маха и Авенариуса, феноменологией Гуссерля и, в числе прочего, с экзистенциализмом. В марксистских учебниках по истории философии я читал отрывки из произведений Сартра и Камю, выписывал эти отрывки в толстую тетрадку... Думал. Раскладывал все по полочкам. Тихонько восторгался собственной продвинутости.
Потом начали появляться книги. Наскоками я познакомился с Альбером Камю, прочитал что-то из его малой прозы (уже не помню названий), а вот с Жаном-Полем Сартром решил познакомиться более основательно. Благо в "Иностранной литературе" напечатали его роман "Тошнота".
Здесь пишут, что "Тошноту" нужно читать зрелому человеку, со сформировавшемся мировозрением. Мне же в то время до этого было очень далеко, но все же я начал. В конце концов "Преступление и наказание" - это тоже не роман для десятиклассников. Но читают же!
В общем, "Тошнота" пошла ни шатко, ни валко. Какие-то фрагменты, касающиеся чуждого буржуазного быта, были мне интересны, от каких-то (их было большинство) хотелось заснуть, а иные и правда вызывали рвотный рефлекс. На то она и "Тошнота". Помню, например, описание встречи главного героя с его любовницей. Все очень натуралистично, как в домашнем порно, и над приличным кусочком описаний (интерьеров, внешностей героев и пр.) нависает огромный, почти что неподъемный для 16-летнего организма, тектонический пласт размышлений законченного экзистенциалиста Сартра. Тошнота, словом. У меня девчонки в голове, а я Жана-Поля Сартра читаю. Потом вечером встречаюсь со своим другом Владом Фроловым и говорю:
- Сартр - мощь! Пятую главу осилил.
А Влад со мной делится нюансами феноменологии Гуссерля, которую тщательно изучал он (потом, кстати, Влад закончил философский факультет РГУ имени Канта - Гуссерль пошел ему впрок).
А потом мы увлеченно начинаем говорить о девушках и зрелых женщинах, к которым тогда тянуло не по-детски.
А потом срываемся на дискотеку.
...Читал я роман этот долго, месяц или даже два. Честно говоря, мне очень не хотелось. Но я заставлял себя хотя бы час в день проводить с "Тошнотой". Плевался, но читал. План по глобальному изучению мировой философии надо было выполнять любой ценой.
План я, конечно, не выполнил, но "Тошноту" дочитал. Это позволило мне долгое время ходить, гордо подняв голову и вещать членам нашей квазиинтеллектуальной тусовки, что Жан-Поль Сартр - это круто и после каждой главы "Тошноты" я бежал в туалет, ибо меня выворачивало наизнанку. Такая мощь живая, этот экзистенциализм.
А вчера я смотрел Дом-2. Я ненавижу этот телевизионный проект. Меня почти что трясет, когда я вижу на экране эти ублюдочные рожи и слышу, как эти рожи раскрывают рты. Но все равно (не регулярно, конечно, а когда попадаюсь) я смотрю это убожество. Меня тошнит, а я смотрю. И я всякий раз вспоминаю Жана-Поля Сартра. Его бессмертную "Тошноту". И думаю, что надо бы мне с ней повторно познакомиться в зрелом возрасте, когда мировоззрение близко к состоянию сформировавшегося.
Включить Дом-2 и читать "Тошноту". Вот такой сценарий. 
hunter

Vernon God Little



Так как я начал читать эту книгу сразу после окончания "Бога мелочей" индийской писательницы Арундати Рой, меня неизбежно ожидала некоторая степень потрясения на начальных страницах. Я все еще ощущал послевкусие от красивейшей прозы Рой, от ее витиеватого английского языка, вскружившего мне голову, заставившего поверить в неизмеримую силу литературы, способной взбудоражить даже самые безразличные души и вкусы. С первой же страницы, книга Ди Би Си Пьера (DBC Pierre) свалила на мою голову такое количество слов на букву f, что послевкусие от книги Рой напрочь исчезло, а его место начало занимать некоторое ощущение разочарования.

Однако, как я понял впоследствии, это разочарование было преждевременным. Переход от одного стиля к другому был, конечно же, чреват некоторыми последствиями, которые любой терпеливый читатель должен преодолеть. Когда я привык к своеобразному стилю повествования Пьера, книга начала казаться очень даже интересным произведением, а слова на букву f я просто перестал замечать. У Пьера - начинающего писателя, начавшего писать книгу как некоторое отвлеченное описание своего безбашенного опыта с наркотиками и жестоким миром - хорошо получается понемножку вовлечь читателя в довольно интересный сюжет, поднимая ему на этом пути настроение неоднозначными стилем повествования, своими удивительно остроумными шутками, сравнениями, сленгом. Я буквально проглотил книгу за неделю. Помню, как дожидался окончания занятия, чтобы продолжить чтение, остановленное на очень интересном эпизоде.

Очень рекомендую. Роман, претендующий (не без оснований) на звание "Над пропастью во ржи" наших времен.
pin-up

Sub rosa


Аделаида Герцык. София Парнок. Поликсена Соловьева. Черубина де Габриак. Потускневшее серебро в книжной шкатулке поэтических драгоценностей. Их знают через воспоминания Цветаевой, Волошина, Маковского, их видели на общих коктебельских снимках...
Чуть больше известности - бытовой, не поэтической - выпало в наше время на долю "Сафо" - Парнок и "хромоножки" Черубины. Первой - благодаря циклу "Подруга" Марины, второй - из-за той самой литературной мистификации, превратившей никому не известную учительницу Елизавету Дмитриеву в загадочную иностранку Черубину.

Сборник "Sub rosa" (-М: "Эллис Лак", 1999) был призван объединить четыре голоса Серебряного века, "чьи имена мы произносим без привычки, чьи стихи сверкают из-под покрова тайны". Многие тексты и фотографии воспроизведены в книге впервые.

Они тоже б ы л и, прохожий!

***
«Когда выпадет снег», — ты сказал и коснулся тревожно
моих губ, заглушив поцелуем слова.
Значит, счастье — не сон. Оно — здесь! Оно будет возможно,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег! А пока пусть во взоре томящем
затаится, замолкнет ненужный порыв!
Мой любимый! Все будет жемчужно блестящим,
когда выпадет снег.

Когда выпадет снег и как будто опустятся ниже
голубые края голубых облаков, —
и я стану тебе, может быть, и дороже и ближе,
когда выпадет снег.

Черубина де Габриак. Париж. 1907.


(no subject)

Уважаемые господа. Посоветуйте пожалуйста литературу на тему :
1. Чудесного и необычного, которое люди делают своими руками
2. В которой совершаются чудеса или нечто происходит необычное, что меняет взгляд человека на мир радикально.
3. Человек сам раздвигает границы своей реальности и все в его жизни изменяется.

Я конечно понимаю что запрос не очень четок. Но буду благодарна всем, кто ответит

Свидание с Маяковским

Если б обладала я талантом оживления великих поэтов, я бы, несомненно, вернула бы к жизни Владимира Маяковского.
«Эх, Володенька, - сказала бы я ему, - добро пожаловать в наш неспокойный век демократии, капитализма и свободной любви. Милости просим».
Полагаю, было бы что сказать поэту по поводу множества фактов нашей столь изменившихся за последнее столетие жизненных реалий. А что-то великий поэт революции нашел бы неизменным. Взглянув на все ту же пресловутую бюрократию, прозаседавшихся и чиновничий беспредел, повторил бы поэт свои, написанные почти век назад:

Вам ли, любящим баб да блюда,
Жизнь отдавать в угоду?
Я лучше в баре блядям буду
Подавать ананасную воду.

Ах, если бы знали Вы, Владимир, как не хватает сегодня России такого поэта, как Вы. Не хватает того, кто дарил нам «стихи, веселые, как би-ба-бо, и острые, и нужные, как зубочистки».
Но еще больше  не хватает нам человека, мужчины, поэта, способного любить, как Вы, писать о любви, как Вы, так чувствовать и так страдать, как могли только Вы. И вовсе не для того, воскрешала  Вас я, чтобы Вы высказывались стихотворной рифмой об остросоциальных событиях действительности. А для того, чтобы продолжали сочинять стихи о любви:  нежно и страстно, агрессивно и трогательно. В этих стихах столько боли, столько одиночества, столько пьяного наркотически приятного любовного кайфа, столько ломки, столько правды и столько любви.
Любовная лирика Маяковского – такая пронзительная, болезненно искренняя и такая до конца не высказанная.  Collapse )

Если бы я умела оживлять великих поэтов, я бы устроила себе свидание с Владимиром Маяковским, поэтом и мужчиной, умевшим любить.

А кого из великих хотели бы воскресить Вы?