May 4th, 2009

Харуки Мураками. Норвежский лес.

Хочется стать на цыпочки от осторожности - так откровенно, прозрачно, в своем реалистично-детальном духе Харуки пишет о хрупкости человеческой психики.
Ватанабэ - обычный человек, немного выросший Холден Колфилд, ищет родную душу. Но, к несчастью, находит сразу две.
Камень с битловским именем в японском саду Мураками.
мир с книгой

Захар Прилепин, "Санькя"

Я-то думал, что прочту хорошенькую драму, так разрекламированную многими, казалось бы вызывающими доверия критиками, а оказалась - сказочка.

Однако, не так проста сказочка, как окажется чуть после. Ну-с, поехали!

"Санькя" прочитал, пожалуй, уже даже самый ленивый. Я же, следуя заветам сэра Макса, утверждавшего - что новость для него должна стать историей (а свежая газета поваляться пару дней на полу) - тогда он ей и заинтересуется. Странный зуд возник во мне - хочу прочитать Прилепина. Вошел в первый книжный. Отыскал "Санькя" - выложил 320 рублей (заодно подивившись, как Ad Marginem (издательство) жирует-то нонче на Прилепине (7-ое издание, кстати, романа).

Для начала пара слов о сюжете, который, наверное итак многие знают. Главный герой - Саша Тишин - молодой нацбол(чуть за двадцать). Санькя - так произносит его имя (Санька) бабушка главного героя. Тишин - нацбол конкретный. Железобетонный. Короче - труЪ. Под конец романа, продравшись через страницы соплежуйства, рефлексии и патетичных монологов Санкья устраивает революцию в отдельно взятом городке. (Так же, судя по всему, революцию устраивают нацболы и по всей России). Правда, так же, судя по всему, переворот проваливается. Где-то посередке и вскользь - Санкья пробует любовь. Осуществляет неудавшееся покушение на латвийского судью. Много пьет.

Вообще, все нацбол-атрибуты в книге угадываются очень хорошо. И "ня, смерть!", и в заключенном в тюрьму лидере Костенко легко угадывается "подросток Савенко". Кстати, пара слов о Лимонове. Запомнилось мне хлесткое соловьевское определение, сказанное им на одной из встреч с читателями: "Лимонов - это престарелый фавн, которому необходимы молодые тела, дабы питать себя". Что ж, и тогда, и сейчас это определение мне показалось довольно точным. Роман "Санкья" - лишь утвердил меня в этой точке зрения. Но, стоп, о политике больше не будем (хотя и не сказали, вроде ничего особенного). Мы говорим - о литературе!Collapse )


История Саньки - это история безумия. Безумия - на всех парах несущегося к освободительному, очистительному взрыву. Безумия иррационального, неотступного, мрачного и, в то же время, яркого, красочного, ослепляющего своей чернотой и непроглядной тьмой человеческой души. История Саньки - это история поезда из стихотворения Егора Летова: "который устал от ржавого здравомыслия рельсов. Поезд с моста - пиздых!"
nekorusoup

Диверсирующий симулякр: "История Глаза" от Жоржа Батая

Википедия пишет: Жорж Батай (фр. Georges Bataille, 10 сентября 1897, Бийом, Овернь — 9 июля 1962, Париж) — знаменитый французский философ и писатель, стоявший у истоков постмодернизма.

Для создания своих работ Батай выуживал материалы из самых разных направлений и использовал разнообразные способы дискурса. Его повесть «История глаза», изданная в 1928 под псевдонимом «Lord Auch» — буквально, «Бог Отозванный» (если употребить смягченный перевод), — первоначально читался как чистая порнография, в то время как истолкование этой работы созревало лишь постепенно, раскрывая со временем свою значительную философскую и эмоциональную глубину, столь характерную для авторов «запретной литературы». Образный ряд романа строился на ряде метафор, которые, в свою очередь, были обращены к философским конструктам, развитым в его работе.


Друзья! Призываю Вас вместе со мной погрузиться в вязкий текст-сон и совместными усилиями извлечь из мутной бездны тайной символики постмодернистских метафор замечательного французского мудреца-порнографа. Делитесь находками в комментах!

Русский перевод повести издавался трижды:
"Митин журнал", 1999, №58.
Четыре шага в бреду.Французская маргинальная проза первой половины XX века. /СПб.: "Гуманитарная Академия", 2000, 2002. ISBN 5-93762-001-1

также текст доступен в сети

послевоенная Москва - не по фильму Говорухина

Хочешь знать правду об истории - читай первоисточники

Александр Тарасов

(Рецензия на: Москва послевоенная. 1945–1947. Архивные документы и материалы. М.: Издательство объединения «Мосгорархив», 2000. – 768 с., илл.)

Этот грандиозный томище форматом 60х90 в 1/8 листа и общим объемом в 96 печатных листов, подготовленный Московским городским объединением архивов, выпущен к 55-летию победы в Великой Отечественной войне и является продолжением аналогичного грандиозного тома «Москва военная», вышедшего в 1995 г. и получившего хорошую прессу. Но военная тема (как и всякая, связанная с экстремальными ситуациями), для авторов и издателей – тема выигрышная. А что, казалось бы, интересного может быть в промежутке с мая 1945-го по конец 1947-го? Война уже кончилась. Борьба с космополитизмом еще не началась. «Восстановление народного хозяйства»? Звучит очень скучно.

Но книга «Москва послевоенная» – не скучная книга. Да, в ней много официальных документов, написанных канцелярским языком, но из 482 документов 240 рассекречены специально для данного издания и, естественно, публикуются впервые. В том числе и такие, публикацией которых составители могут смело гордиться: например, фотокопия подлинника Акта исполнения приговора генералу А.А. Власову и его подельникам.
Collapse )

Почитать про Францию.

Какое художественное произведение можно почитать, где действие происходило бы на улицах современного(!) Парижа и на территории современной Франции. Было бы здорово, если бы там описывались конкретные пейзажи и быт, так сказать, французов.
ретро. рыжая

В.Токарева

Несколько лет назад я впервые взяла в руки Викторию Токареву.
Очень она меня зацепила своими простыми жизнеными историями, понятными всем.
потом мне было не до чтения и я перестала следить за ее творчеством.
что вам очень нравится в ее творчестве- какой роман, рассказ??
что из вышедшего у нее  за последние два года мне стоит прочитать первым делом?
борода

Что общего?

6.18 КБ
Наш восьмилетний Руся, на вопрос учителя: «Что общего ты видишь между такими писателями, как Барто, Чуковский и Маршак?», не задумываясь ответил: «Все умерли!»

закат

о людях науки

Посоветуйте, пожалуйста книги о людях науки, мемуары или воспоминания. Вроде "Вы конечно шутите, мистер Фейнман!", или о гуманитарных науках, вроде "Человек за письменным столом" Л.Гинзбург. ЧИтал кто-нибудь "Сентиментальную историю науки" и стоит ли читать?

"Жизнь Моравиа" Ален Элканн"

Дорогие сообщники, знает ли кто-нибудь, есть ли перевод на русский язык книги "Жизнь Моравиа" Алена Элканна? Автобиография известного итальянского писателя Альберто Моравия, написанная им совместно с журналистом. Заранее благодарю!

Каникулы в коме


Прочитал еще одну книгу Бегбедера "Каникулы в коме"

Тут он верен своему стилю написания своих  произведений! Тот же сарказм, высмеивание богемного общества, отличные фразы которые надолго могут запоминаться))

"Груз робости и социальных условностей спадает с плеч по мере того как мы напиваемся"
"Ее грудь, позвала меня в путь!"
"Сплю мало, встает вяло, кончаю в одеяло"

Вообще книгу можно использовать как отличное пособие для проведения шумных и безбашенных вечеринок в ночном клубе))

В конце как всегда все смазал и был банален...

tyrael
  • snusm

Крестовые походы

Уважаемые сообщники, я верю в силу нашего коллективного разума, посему очень прошу посоветовать мне художественной или вполне исторической литературы на тему крестовых походов и Иерусалимского королевства.
В случае исторической литературой хотелось бы живого и интересного языка.
Про Тамплиеров не советуйте, плиз, в зубах уже навязло. Просто про рыцарей тоже не надо, хотя если литература будет уровня Намьясовских "Перстней", то я всегда за.
Заранее благодарю.
  • mryamb

Новая «Похвала глупости»

     

        «Но мы до сих пор еще не установили, что следует называть безумием - обман   чувств или ошибку ума. Настоящим помешанным можно считать лишь того, кому изменяют не только внешние чувства, но и способность суждения…»                       

                                             (Эразм Роттердамский)

 

        Когда-то Эразм Роттердамский написал в минуту отдохновения от серьезных научных трудов «Похвалу глупости». Вам, наверное, встречались подобные творения. Поделитесь с друзьями находками, порадуемся вместе.
       Мне казалось раньше, что книга Эразма – едкая сатира на людей, мешавших ему при жизни. Теперь я думаю иначе: на самом деле - это восхищение, непередаваемое чувство подъема, которое охватывает тебя, когда во всю мощь вдруг разворачивается перед тобой картина серьезной человеческой глупости. Нет никаких объяснений сему феномену, нет никакой возможности ее исправить, нет ни малейшего желания с ней спорить. Глупость священна в своем величии и недосягаемости.

       Вы небось думаете себе, будто бы неподкупный Салтыков – Щедрин создавал свою галерею глупцов, уродов, генерал-губернаторов, помпадур и помпадурш лишь для того, чтобы бичевать людские пороки, выставив к позорному столбу негодяев и пронзив их сатирическим копьем. Нет, конечно. Любовался он, да-да, наслаждался зрелищем безоглядной, безграничной, раздувшейся от собственной спесивости, неотвратимой как смена времен года человеческой глупости. Целый город Глупово воссоздал, ан тему не закрыл – и нам что-то осталось.

        Уже в наше время блестящий Игорь Губерман в своих биографических записках предпринял целое исследование в этой области, пытаясь классифицировать все типы глупости и найти ей подобающие определения. Попытка была серьезная, но решить задачу до конца, конечно, и ему не удалось.

      


усталый

Викас Сваруп. "Вопрос-ответ"

Показательно, что отзыв о книге Викаса Сварупа "Вопрос-ответ" хочется начать с того, что поставленный по её мотивам фильм "Миллионер из трущоб" является ярчайшим примером правильного подхода к адаптации литературы для кинематографа. Если считать "Оскар" за "адаптированный сценарий" (именно такая формулировка используется на русском языке) оценкой работы автора с точки зрения не только второй части словосочетания, но и (может даже, в первую очередь) первой, то Simon Beaufoy (поостерегусь локализовывать имя без дополнительных исследований) получил свою награду не зря. Уж в данном случае любители, "чтоб всё было, как у обожаемого автора", могут или отдыхать совсем, или устраивать феерические истерики - в зависимости от эмоциональности, впечатлительности и упрямости: различий между двумя произведениями просто не счесть. Повествования хочется даже воспринимать, как слухи, дошедшие до нас почти неперескающимися путями: "да, только не в Спортлото, а в преферанс, не сто рублей, а пятнадцать, не выиграл, а проиграл..." - помните? Тут, конечно, не так всё запущено: и игра та же, и выигрыш присутствует, но истории - разные. И та, которая у Саймона (уж с произношением имени, надеюсь, не ошибусь?), гораздо более кинематографична. Принципиально: в книге - это заметно от начала и до конца - существенно меньше ярких сцен и поворотов, которые можно было бы вкусно визуализировать, так что изменения оправданы. С другой стороны, надо признать, что в ней не меньше (как минимум) любопытных историй и людей. Плюс в чём-то книга достовернее фильма (но здесь баланс соблюдён тем, что в чём-то - наоборот), если, конечно, в разговоре об этой парочке вообще стоит применять понятие достоверности в полном её смысле: весь сюжет и там, и там построен на совпадениях и допущениях, являющихся остовом, на который навешивается всё прочее, так что для правильного восприятия в "остов" нужно на время поверить. Но я-то сейчас только о том, что в процессе просмотра фильма у меня и с учётом "принятия основ" вопросы об адекватности эмоций, умений или поступков героев всё равно периодически возникали. Впрочем, как возникали они и при прочтении книги, но совсем в других местах.

Общие впечатления таковые, что я не уверен, стоит ли советовать книгу тем, кто не смотрел фильм (сама по себе она, мне кажется, не столь убедительна), а вот посмотревшим прочитать вполне можно: не жемчужина, но и не без интересных моментов и находок. И главное - ещё раз - вместе эта пара очень хорошо показывает, как надо экранизировать литературу.

P.S. для тех, кто под словом "литература" понимает только величайшие вещи и классику, добавлю: классика - отдельный разговор. Понятно, что с переосмыслением и адаптацией туда вообще желательно не лазить - соответственно, лучше, по мне, и вовсе её не экранизировать.
Mosquites

Дроздовский и дроздовцы

"Дроздовский и дроздовцы" - четветая книга из "черной" серии Посева и вторая для меня после "Каппеля и каппелевцев". В основном - это сборник воспоминаний об одном из цветных полков Белой армии. Совсем немного свидетельства очевидцев разбавлены материалами современных историков.

По смыслу книга разбита на три части. Первая часть, посвященная лично М.Г. Дроздовскому, включает в себя биографический очерк о нем, выдержки из личного дневника и отдельные письма к сестре, а также выдежки из воспоминаний соратников, посвященные Михаилу Гордеевичу. Вторая часть посвящена непосредственно дроздовцам во время Гражданской, а третья содержит материалы, касающиеся истории дроздовцев в эмиграции.

Суммируя впечатления, можно сказать, что, конечно же, читается безумно интересно и для всех интересующихся отечественной историей соответствующего периода книги из разряда "читать обязательно". Но это понятно им и без меня, я полагаю, поэтому чуть подробнее скажу о недостатках. Фактически у меня претензии только ко второй части книге. Более 80% в ней посвящены непосредственно походу Яссы-Дон и совсем мало боевым действиям дроздовцев в период в 18-20 гг. Я конечно, понимаю, что это легенда и так далее, но если бы дроздовцы были известны только этим походом, то вряд ли бы они остались в памяти всех участников Гражданской. Участников с обеих сторон, кстати. Но основной боевой путь оставлен составителями книги как-то в стороне.

Чтение в отрочестве

Здрасти.
Я студент юрид. университета и мне 19 лет. В мое время обычно в жизни у людей в основном бывают бессонные ночи, случайные связи и литры алкоголя; но славо богу всего этого мне удалось избежать. В своей не длинной жизни я прочел не мало книг, ну а данный момент важную роль играет для меня юрид. литература так как я учусь. Очень нравится читать книги с экономическим уклоном и биографические романы. Выделю такие произведения как Майкл Льюис. "Покер лжецов" ,Виктор Нидерхоффер"Университеты биржевого спекулянта" и др. Если кто то посоветует другую литературу такого рода буду очень признателен. Всего наилучшего, всех благ.

(no subject)

Может быть, какой-нибудь добрый умный человек подскажет, а не существует ли в природе книжици об отношениях Израиль-Палестина, сектор Газа 
доволен

Заметки о современной литературе - 17. Клайв С. Льюис "Пока мы лиц не обрели".

Не столь давно я закончил чтение романа Клайва С. Льюиса «Пока мы лиц не обрели». Того самого писателя, что написал «Хроники Нарнии». Однако ж это произведение получилось куда как более серьёзным и взрослым, чем то, за счёт которого он стал известен на весь мир. Взрослым не сюжетно, мне такое определение кажется наивным: не бывает детских сюжетов, а по форме. Льюис неожиданно для меня обнаружил родство со многими другими современными писателями, которых я считал столпами постмодернизма.

Для начала я скажу каноническую фразу о том, что этот роман вариация на тему классического мифа об Амуре и Психее. Автор этого и сам не скрывает.

Затем попробуем вспомнить о переработке мифа в современной прозе. Это вещь непростая и требует отменного кругозора. У Апдайка был роман «Кентавр», типологически он довольно близок к роману Льиса, но миф там – метафора происходящего в реальности.
Есть что-то общее у обсуждаемого романа с романом Джулиана Барнса «История мира в 10 и ½ главах».
Уильям Голдинг написал роман об одиночестве и власти в античные времена «Двойной язык».
Ироничный роман Джозефа Хеллера «Портрет художника в старости» содержал отрывок из жизни Зевса, выдержанный в схожем духе.
Именно стиль романа близок к научным романам Питера Акройда.

Мне лень, как в прошлой заметке о романе Бальестера, держать ритм и соблюдать видимость серьёзной работы ума. Это всё требует много времени. Кроме того, самые серьёзные из моих размышлений о Бальестере, вообще, остались без внимания. Формат данного сообщества предполагает некоторую легковесность и общедоступность. Поэтому я решил вернуться к некогда опробованному мною жанру вопросов о том, чего я не понял в прочитанном романе. Тот, кто имеет на этот счёт определённое мнение, может написать ответ…

Правильно ли я понимаю, что это роман о видах любви?
Но почему Льис так явно оставил лакуну в отношениях Оруали с противоположным полом? От этой пустоты схлопывается весь роман…

В конце романа мне очень понравилась фраза, состоявшая в том, что больше всего Психея или Истра должна была опасаться любимых людей, которые могли помешать в выполнении ей божественного приказа. И вправду любимые и близкие люди часто могут оказаться близоруки в своей любви к нам и мешать главным делам нашей жизни. Ну а magnum opus потому и называются главными, что, выполняя их, мы можем сгореть дотла, исчерпать себя до конца. Помните такой рассказ Чехова про монаха, который являлся одному творческому человеку, всё жалующемуся, что залечили они его до исчезновения таланта. Вернее, исчезновения безумия, являющегося непременным атрибутом нестандартной личности. Собственно, так и нам безумной казалась Психея, рассуждающая о дворце на безлюдном поле.

Ещё я не силён в истории, многое позабыл, но кто реальный прототип этой царицы воительницы? Не та ли царица, которая по преданию отрубила голову Киру и окунула её в кровь? Или царица Савская? Тогда где Соломон в романе?

«Пока мы лиц не обрели» в некоторой степени роман о точках зрения, о переменах в человеческой жизни, о сосуществовании различных мировоззрений правдивых, но вроде бы взаимоисключающих друг друга. Так очень красиво в конце романа Льюис приводит противоположные Царице точки зрения: жены воителя Бардии, об истории её сестры Редивали, неожиданно себя ведёт и грек Лис.

Не припоминаете похожего изобилия диалектических отрицаний в романе Аласдера Грея «Бедные-несчастные»?

Одной из важнейших тем романа является одиночество, как вынужденное, так и желанное. Так сперва Оруаль не подозревает о своём уродстве и ищет в мире любви, и лишь потом, наталкиваясь на грубость мира и неприглядные его стороны, ограничивает общение кругом близких людей тех, кому можно доверять. С другой-то стороны, общество, как подвластная ей толпа, всегда предстаёт перед ней безликой и глупой массой, которой можно помыкать, а она ищет ум и человечность. Символом одиночества становится затем её платок на лице, который делает её загадкой, который делает её более загадочной. Эта накидка помогает оставаться ей наедине с собой, а с богами она встаёт в открытое противостояние. Похожий мотив вуали, скрывающей внешность, я припоминаю в другом современном романе – «Невидимки» Чака Паланика. В романе Паланика вуаль значила всё же нечто другое.

О чём тогда говорит финал романа? О бессмысленности протеста царицы, о том, что нет никакого противоречия между земным и небесным? Факт существования бога разом снимает все противоречия между Истрой и Оруалью, равно как и между рациональным и интуитивным способом познания.

Но какой всё-таки смысл вкладывался в смысл слов о том, что Оруаль будет той же Психеей, но на земле? В том ли смысл, что её жребий оставаться непонятой людьми, но любимой и уважаемой.

Collapse )
  • eckero

"Для малышек, каждый новый день - это всё равно, что впервые попасть в Париж."

- Алисон Гопник,
профессор психологии и философии Калифорнийского университета Беркли, комментируя свою выходящую в США в августе этого года книгу "Философическое дитя. Что детские умы рассказывают нам о правде, любви и смысле жизни."


 

Подробнее (на английском) здесь
 

la force

книжный 24

Добрый вечер,
 подскажите, пожалуйста, круглосуточный книжный магазин с хорошим  выбором  книг в  Москве? 
п.с. яндекс особо не помог 

  • Current Mood
    working

И еще раз об отдыхательной литературе

Иоанна Хмелевская. Что сказал покойник

Вспомнить о том, что недавно я читал Хмелевскую меня заставила недавняя дискуссия в этом сообществе на сто с лишним комментариев по поводу Дарьи Донцовой вообще, её сочинения «Фиговый листочек от кутюр» в частности, и «отдыхательной литературы» в принципе. А Иоанна Хмелевская практически во всех мною прочитанных обсуждениях так называемых «иронических детективов» регулярно поминается то добрым, то недобрым словом и как эталон жанра, причем «с человеческим лицом», и как главный зачинщик мракобесия. Смутные воспоминания об этом факте, наверное, и побудили меня умыкнуть на время с чьей-то полки и прочитать голубенький томик (что интересно, от безвременно почившей «У-Фактории») – «Что сказал покойник».

Впечатления от прочтения, надо сказать, получились на удивление отличными и от тех, которых я мог ожидать, и от тех, которые вообще вызываются детективами, ироническими там, или какими-нибудь ещё.Collapse )