February 8th, 2009

kate cry

Вопрос знатокам Кортасара

Вчера утром на "Серебряном дожде" шел "Театр у микрофона", где читались рассказы Кортасара.
Я вынуждена была не дослушать рассказ, потому что у меня начиналось занятие, но очень интересно узнать продолжение. Посмотрела некоторые рассказы, которые были в библиотеке Мошкова, но вроде там не было.
Сюжет таков: чилиец, переводчик на французский язык в один из дней пошел погулять по Парижу и фотографировать. Автор рассказывает то от первого лица, то от третьего. В парке увидел молодого мальчика и рыжую женщину и запечатлел их, женщина заметила этого, начала ругаться, а мальчик убежал. Он проявил пленку и фотография оказалась очень хорошей, повесил ее на стену в большом формате и постоянно отвлекался на нее. Автор рассказывает то от первого лица, то от третьего. Может, это был почти конец, но в любом случае хотелось бы найти этот рассказ.
Заранее благодарна.

Деревня

И я тоже с просьбой о совете. Дело в том, что где-то в течение недели очень нужно найти книги о деревне. Хорошо бы не современной, а хотя бы пару столетий назад. Русской, белорусской, украинской - не важно. Классической славянской деревне, с описанием быта, житейского уклада, традиций, обрядов. С бабушкиными сказками-страшилками, волчьим воем за воротами, дневным трудом и вечерними плясками... Художественное, можно с ведущей любовной линией.
Что-нибудь эдакое... вкусное :) ХарАктерное, выпуклое - чтобы читать и чувствовать запах жареного лука со шкварками, слышать потрескивание мороза и простое бабское пение :)
Бывает такая литература вообще?
default
  • jak40

Анатолий Ким. Белка

О, давно не удавалось мне почитать неспеша, наслаждаясь словами и мыслями, перипетиями сюжета и музыкой языка! И такой книгой стал роман "Белка" Кима, как оказалось, того же, чей "Отец-лес" я когда-то не осилил.

Эпиграфом к книге могли бы стать слова Андрея Вознесенского: "Небом единым жив человек!", она вся - о мере человеческого в людях, о том, что мера эта - творчество, о том, как трудно стать и оставаться человеком.

Известно, что человек может озвереть. Мы говорим это, подразумевая большого буйного зверя, от боли или по другим причинам не ведающего, что он творит. Ким рассматривает природу людей-оборотней шире, показывая нам дельфина, ненадолго блеснувшего как художник, мужика, превращающегося в зайца, сотрудницу редакции, воскресшую буйволицей... Collapse )

+ На сайте http://www.codistics.com/sakansky/kim/index.htm интересное интервью с автором, где он вполне созвучен своему роману.
  • amenais

Эти мне “корочки”!

О книге:
Кора Ландау-Дробанцева "Академик Ландау; Как мы жили"

Судя по всему, тема не умирает.

“Корочка” не засохла, плесень на ней ветвится и цветет.

Ну, не жалко мне великолепного Дау, совсем уже не жалко: от него-то сия разлагающаяся органика отпадет со временем, алмазы от гнилья не портятся. К теоретической физике ни скверный характер, ни похоть не пришьешь, а интересен Ландау был и будет впредь именно физикам, никому больше. Ну, запачкали немного, бывает. Так и сам виноват. Душа в женщинах не важна? И ум тоже? Как скажите, за ваши деньги - любые фокусы. Бачили очи, как говорят на родине Корочки. Однако же, велика у народа тяга к чтению. Что попало потребляют и облизываются. Так вкусно? Или оголодали совсем? Уж будто читать вовсе нечего стало?

А, между тем, можно и прочесть. Если внимательно. Может, кто и умеет спрятаться за словами и создать о себе красивую легенду, но текст Коры - не тот случай. Сама я это, кстати, поняла не с первого раза. Сколько-то лет назад взялась читать, ничего вообще не зная о жене Ландау и на первой же странице ощутила легкое недоумение. В самом деле, начиная повествование с трагического дня той страшной аварии, автор несколько озадачивает собственными неадекватными реакциями. Ладно, проглатываем: типа женщина была совсем не в себе, что и пытается неумело нам описать. После пары десятков страниц легкое недоумение перешло в совсем тяжелое. Что ж это, она так и не пришла в себя? До самой смерти, что ли? На воровстве Лифшицом подарков решила в тот раз закончить, ибо пурга не обещала превратиться дальше в нечто осмысленное.

Повторное же знакомство с воспоминаниями мадам носило уже исследовательский характер. И премного позабавило. Жаль, кстати, что психиатры не в курсе редких достоинств сего труда. Я бы с удовольствием прочитала их профессиональные комментарии. Хотя в общих чертах и так ясно, что дамочка свихнулась на почве сочетания жадности с глупостью. Феномен не редкий, но важны масштабы. И случай. Не всякой же меркантильной дуре повезет выйти замуж за всемирно известного человека. Другой вдове еще и работать бы пришлось, не осталось бы времени на писанину.

Да, была у Конкордии Терентьевны одна великая любовь. Вполне удовлетворенная, кстати. К деньгам, разумеется. Странно, что мало кто это замечает на страницах ее мемуаров. Ожидая у телефона известия о смерти мужа Кора старательно подсчитывает выгоду Лифшица от смены автомобиля, подробно сообщает нам о его доходах от соавторства и о том, кто и как пытался выманить у нее деньги. На таком фоне ненависть к Лифшицу кажется уже чем-то “более человеческим”. Ревность, как-никак. А к “Дауньке” - ну, какая там любовь, я вас умоляю! Она там есть, разве? Ни в одной строчке Дау не описан “любящим взглядом”. А собственные страдания живописать - дело нехитрое. Гвоздь у меня в сапоге, понятно - кошмарнее фантазий Гете, кто бы сомневался...

Врубель
  • xild

Возраст читателя


Многим знакомо это разочарование - когда читаешь любимую книгу детства, уже будучи взрослым, -  волшебство куда-то пропадает вместе с интересом, и приходит мысль: что же я во всем этом находила раньше? Приходит-то она приходит, но не всегда справедливо.
В моем детстве любимейших книг было две: одна - это, понятное дело, "Понедельник начинается в субботу" Стругацких, а вторая - "Звездные дневникик ИйонаТихого" Станислава Лема. В мир "Понедельника" хотелось переселиться, как иногда хочется и сейчас, переселиться буквально, пролезть между строчек, как через дыру в заборе, и оказаться там. И это не все: есть ведь и замечательный юмор Стругацких, и масса непонятных манящих слов типа"Упанишады", и масса цитат маняще-неизвестно откуда, и маленький читатель осматривается в книге, как в еще одном огромном мире, не хуже так называемого реального. 
Над "Звездными дневниками" хохотала страшно, неудержимо, до колик в животе. История с шоколадом, отложенным Ийоном "на черный галактический день", обнаруживает у Лема замечательное чувство детского юмора (вдобавок к взрослому), а это особый дар.
Став постарше и посерьезнее, перечитала обе книги. Пережила описанное выше разочарование, и совсем было оставила детству его, как я тогда решила, игрушки.
Прошло еще лет шесть. Уже на старших курсах, начиная писать диплом по Лему, перечитала снова "Звездные дневники". Совсем другая книга, совсем. Такая же смешная, но уже совершенно по-новому интересная: Тихий путешествует не столько по другим планетам, сколько от одной воплощенной идеи к другой. (Кстати, тогда же, на старших курсах, внезапно хорошо пошли упорно не шедшие в детстве "Кибериада" и "Сказки роботов". Кто не читал - прочитайте, не обкрадывайте себя). Совсем недавно перечитала "Понедельник" - с наслаждением, смакуя каждое слово, каждый оборот.
Получается, что эти книги требуют либо читателя-ребенка, наивно следящего за приключениями героев, либо взрослого читателя-соавтора, которого интересует прежде всего слово; читатели-, условно говоря,  -"подростки", те, что ищут в книгах решения своих собственных проблем, не находят в них почти ничего.
Эту вздорную теорию о трех возрастах я сочинила на ходу, только для того, чтобы задать направление беседе. Ведь это и правда интересный вопрос: в каком возрасте читать ту или иную книгу, особенно если автор предполагал одного читателя, а читает его совсем другой.  
Напишите о вашей любимой книге - и о лучшем для неё возрасте читателя.
доволен

Заметки о современной литературе - 14. Рассказы Кортасара (продолжение).

В подтверждении моих слов о постмодернистском характере творчестве Кортасара, или, чтобы говорить корректнее, о его, пускай, подсознательной интуитивной вовлеченности в создание и оформление этого стиля хочу напомнить Вам его блестящий рассказ «Непрерывность парков».
 

Collapse )
  • tova

Эрленд Лу "Мулей"


Прочитала сегодня новую книгу Лу. Словами Наивно. Супер. не могу обойтись.
Девушка восемнадцати лет теряет семью в авиакатастрофе. Мать, отца и старшего брата. Она остается одна. У нее есть родственники, подруга, психиатр и заботливый плиточник-поляк, но Юлия решила умереть. После нескольких неудачных (или удачных?) попыток она отправляется путешествовать по миру, но решение свести счеты с жизнью не покидает ее..
Как всегда у Лу - простота, позитив (не считая постоянных разговоров о самоубийстве, хе-хе), легкость и удовольствие. Для меня он - как молочный шоколад для души. Чувствительным людям - обязательно!