February 1st, 2009

Про Америку

 Здравствуйте!
Мне необходимо найти книги, отображающие американский менталитет. Причем  они должны быть созданы российскими авторами в 19-21 веке. Что можете предложить?
P.S. : Книгу "Одноэтажная Америка" Ильфа и Петрова, и одноименную книгу Позднера и Урганта - не предлагать! Такие знаем...! 
huz
  • leoshka

Подскажите фэнтази

Спасибо сообществу. Недавно мне здесь помогли и подсказали книги по моему запросу.
И вот теперь еще один. Для мужа. Он любит фэнтази.
То что он перечитал почти все и ему нравится это - Кристофер Сташефф, Урсула Ле Гуин, Майкл Муркок и всем известный Толкиен. Подскажите книги в таком духе. Сташефф правда нравится больше всех.
А то в этом стиле сейчас пишут много, но скачали пару книг, и они ему не понравились.
Ед. он не любит отечественных авторов такого жанра, хотя может есть талантливые о которых он не знает (Перумов не понравился) ...
Искала по меткам в сообществе, но так толком ничего не нашла.

Соцопрос для эстетов

Любители фантастики, научной и самой разной, подскажите, что почитать из короткой прозы. Мне нравится фантастика в исполнении Кафки и Борхеса. Если вам не в ломы, назовите пару любимых или просто шедевральных рассказиков, в которых богатсво авторского воображения не сводит на нет пресность авторского же мировоззрения.
домашняя

дочитала "Монограмму" Иванченко


Впечатления от романа противоречивые, как, впрочем, и от первой прочитанной повести...
В целом роман воспринимается тяжеловато, что обусловленно его концепцией: монограмма - тесное сплетение двух или более букв (шире - вещей) в единое целое. В романе параллельно развивается история человеческой (телесной) жизни семьи Лиды и ее самой и история души человека-йогина, постигающего мудрость буддизма. Collapse )
фантик конфетки "Znichka"

Фауст. Как быстро продать душу или остановить мгновенье…

«Остановись, мгновенье, ты - прекрасно!» - обычно говорят, восхищаясь чем-нибудь…и Фауста не вспоминают, да и сделку с дьяволом за это мгновение - тоже, и когда говорят: «люди гибнут за металл», и тут Фауст как-то остается в тени… Ну, разве что благодаря Булгакову вспоминается «...Так кто ж ты, наконец? Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»… и да-да, и Маргарита, всё оттуда же..
А вот, правда же, есть такие книжки, которые нужны очень, чтобы просто понимать, что происходит. Эти книжки УЖЕ ЕСТЬ, как велосипед… и если что – изобретать не нужно… Collapse )

шпильки
  • nirala

Агота Кристоф "Толстая тетрадь"



Если вы мне скажете, что жесть-кровь-ужас-чернуху можно найти преимущественно в жанрах триллер, хоррор и им подобных, я вам в ответ отправлю милый обезоруживающий смайлик : ) Есть обычная проза о жизни, без принадлежности к указанным жанрам, где с первой до последней страницы автор не щадит читателя, не дает поблажек, потому что они просто не предусмотрены сюжетом, совсем. Это не паланиковский черный стёб, не кинговские заморочки с другой реальностью, это не черствая и слезливая «Ночь в Лиссабоне» Ремарка, это «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф. В ней страшно и мерзко ежеминутно. Один мой виртуальный знакомый привел такую аналогию: «Читать «Толстую тетрадь» это как ждать результаты анализа на СПИД, когда есть сомнения…» Ну, пусть так. Критики называют эту книгу – самой жестокой книгой 21 века. Пусть называют. Возможно, вполне. Меня другое поражает …автор самой жестокой книги – женщина. Collapse )
пустынник

о Греции

Имею привычку перед поездкой в другую страну читать о тамошних нравах и обычаях. Скажем, перед поездкой в Марокко мне удачно посоветовали читать Боулза.
А что посоветуете читать о Греции.
Скажу сразу, я изучал греческую философию, мифологию и даже древние пьесы, Эсхилл, Аристофан и др. Хотелось бы что-то более современных авторов, можно историческое в духе "Таис Афинская" Ефремова, или что-нибудь вроде "Капитана Корелли", или толковый трэвелог.
Заранее спасибо)

Врубель
  • xild

Саша Соколов, "Школа для дураков"





Как называлась река? Река называлась.

Напишу вам о любимой книге, вопреки обыкновению прятать любимое под семью замками.
Как прекрасно в этом романе отсутствие сюжета, неопределённость времени, существование и исчезновение - в белую речную лилию. (Я, когда это читала, чуть сама из солидарности не исчезла).

Интересно, что сила этой книги такова, что даже хвалебные слова о ней (кроме разве что отзыва Набокова) рядом с ней как-то тускнеют. И когда читаешь, что, мол, Соколов - "великолепный стилист и тонкий психолог", каждое слово, при всей обоснованности, отдает какой-то казенщиной. Бедные рецензенты, перед ними и вправду непростая задача.

Уважаемые читатели сообщества, поделитесь, пожалуйста, своим мнением об этой книге, и чужим тоже, если эта книга - ваша любимая. Объясню, в чем дело. В нашем институте, на филфаке, Сашу Соколова странно не любят. Может, боятся. Преподаватели некоторые прямо меняются в лице, едва заслышав.

Напишите, что вы думаете сами и что думают другие. Спасибо.
  • sofust

Фей Уэлдон «Сердца и судьбы»

12.19 КБ
Фей Уэлдон – известная английская писательница. Она родилась в 1931 году, первый роман ее вышел в 1967 году, а последний в 2008. У нас переведено и выпущенно совсем не много ее книг: «Расщепление», «Жизненая сила», «Беда», «Жизнь и смерть дьяволицы», «Ожерелье от Bulgari» и самый мой любимый роман «Сердца и судьбы».
Он написан в 1987 году. Его жанр – рождественский рассказ или рождественская сказка. Фантастика и реальность в нем переплетены, тут есть злые и добрые силы, и невероятные события, и удивительные совпадения и чудесные встречи, и все завершается, разумеется хорошо. Сложности разрешаются, а герои находят друг друга и свою любовь.
Это очень добрая книга. Автор относится к своим героям очень дружелюбно и с юмором. Вообще нужно сказать, что Фей Уэлдон очень остроумна, иронична и точна. В книге полно афоризмов, и текстов, которые хочется цитировать.
Конечно, это женский роман. Но написаный в самых лучших традициях женских романов. Проблемы отношений, брака, измен, семейного счастья, воспитания детей и интимных отношений – все эти темы затронуты в романе так или иначе. А еще Уэлдон рассказывает о Мире Искусств, о художниках и выставках, о коммерции в этом мире.

Роман не переиздовался, но его можно скачать.
  • galyad

Что может быть лучше хорошего детектива

Нашла для себя новое имя, француженка Фред Варгас.  Роман "Человек, рисующий синие круги"
Детектив в классическом духе. Загадка, которую до конца, я так и не разгадала. Что приятно.
Настроение, некоторая доля любви и грусти, француженка, понятно. 
Оказывается на русский переведено уже много ее романов. Здорово. Буду читать.
Ну и здесь советую, если вы не читали. 
черно-белая жизнь
  • axun

Жизнь - это ...?

«Жизнь – это театр»: набившее оскомину шекспировское утверждение дало название для сборника Людмилы Петрушевской и для одноименного рассказа, включенного в книгу. Книга, куда вошли, пожалуй, лучшие рассказы, написанные Петрушевской за многолетнюю творческую жизнь («Али-баба», «Детский праздник», «О, счастье», «Нюра прекрасная», «Как цветок на заре», «Найди меня, сон», «Подснежник», «К прекрасному городу», «Гимн семье»), а также известный роман «Время ночь».
В этом году писательница отметила семидесятилетний юбилей. В ее биографии факультет журналистики Московского государственного университета, по окончании которого она работала корреспондентом в ряде изданий, редактором на телевидении. А потом появился первый опубликованный в журнале «Аврора» рассказ, первая поставленная на сцене студенческого театра МГУ пьеса, а затем и первая постановка на профессиональной сцене – и не где-нибудь, а в театре Таганке, пьеса «Любовь» (1974), поставленная самим Любимовым. Петрушевская известна также как автор сценария знаменитого мультфильма Юрия Норштейна «Сказка сказок».
На сцену Людмилы Петрушевской выходят прегрустные персонажи и оказывается, что жизнь их меньше всего похожа на театр. Таким обманным способом заманчивого названия (стоит лишь взглянуть на названия других рассказов, чтобы понять, что это излюбленный прием автора) наивный читатель завлекается в запутанный и такой настоящий мир людей, которых часто еще называют совестью общества. И, казалось бы, а как иначе: в жизни все бывает, и пьющие женщины, и девочки, рожающие в 15 лет, и бедность,и грязь, и ложь. Но эта очевидность, обыденность предстает у Петрушевской как абсурд, от которого некуда спрятаться.
Реализм и притчевость – вот, пожалуй, два главных оттенка прозы Петрушевской, прозы без метафор, порой суховатой и сбивчивой.
Петрушевская не гнушается бытовой речи, делающей ее короткие новеллы пронзительно-живыми: Collapse )
читалка

Роман «Списанные» Дмитрия Быкова

«Я хочу, чтобы ты рассказал, как это жить в списке,» – говорит Свиридову журналистка Тэсса, и Быков начинает рассказывать. Если в начале романа занесение в список представляется герою исключительно как угроза устоявшемуся образу жизни, как причина возникновения «непредсказуемых неприятностей», а сам герой ищет сочувствия «Коля, я в списке!», то по мере разворачивания сюжета оценка списка существенно меняется. Список – это и нация «В идеале нация и есть команда людей, состоящих в списке», это и есть возвеличивающая сознание общность «только что я был никто, и вот я уже в списке», это и семья, от которой никуда и не деться и потому лучше жить в мире «Не хватало только еще в списке перессориться», это, в конце концов, и избранность «На юзерпике Перца появился плакатик «Я тоже в списке!». Идея списка тоже определена более конкретно: список есть дело рук творца. Ответ на позитивность или негативность включения или невключения в список можно было поискать ранее в известных образцах литературы, к коим принадлежит и кафкианский «Процесс» и не менее известная полемика по поводу «кто я есть – тварь дрожащая, или право имею?». В современной интерпретации, и, значит, в упрощенной, краткой версии, ее озвучивает персонаж Глазов Глеб Евгеньевич, «работавший в свое время в «Общественном мнении»»: «Люди делятся на тех, кто составляет списки, и тех, кто с них попадает. Вот и все актуальное членение». Это и возможность, это и шанс воплотить в жизнь некий небезызвестный лозунг начала прошлого века, звучащий как «Кто был никем, тот станет всем!»: «Люди, не объединенные никакой имманентностью, получили шанс построить отдельное общество, клуб свободных, ни к чему не прикованных существ!... Тут тебе и путь к новой нравственности, даже к новой церкви, если угодно, - ведь богоустройство не так глупо, к этому обязательно вернутся». В чем нельзя упрекнуть Быкова – так это в недостатке версий происхождения сего списка.

Collapse )

Автор описывает не только российское общество, он еще и многократно прописывает и саму тему, поворачивая ее к читателю то одним бочком, то другим. При этом он то ли не верит в способность читателя понять сразу доносимый до него смысл, то ли форма и смысл его живописания не удовлетворяет его самого, и потому он повторяет эту, как ему представляется, не вполне удачную попытку, заходя уже с другого конца. Так или иначе, но количество слов на единицу смысла в этом произведении в любом случае превышает некие явно не постулируемые, но ощущаемые, нормы.

Последней ступенью разжевывания, для тех, кто еще не составил представления о списках и отношения к ним и, заодно, к списанным, является диалог Свиридова с черным вороном, который по сути есть Бог. На мой взгляд, сию беседу, несмотря на ее высокую статусность, можно было бы либо сократить, либо вообще не включать в роман, поскольку все сказанные в нем слова и идеи так или иначе в разных формах вторичны, присутствуя, в той или иной степени, на предыдущих страницах. Например, в самом начале романа автор пишет о том, что «он (Свиридов) был в списке с самого рождения, вот в чем беда; теперь это вышло наружу, только и всего». И через двести с лишним страниц текста переложенная на новый лад, но все же с зачатками старой идея озвучивается вновь, но уже как некое откровение: «Ты пойми, дурацкая твоя голова, что если ты не будешь состоять в этом списке – ты будешь состоять в списке людей, вычеркнутых из списка, и я не знаю, в каком лучше». Жизнь – есть список. Список живущих на этом свете. Вопрос только в том – есть это счастье живущего, или его проблема.

По прочтении романа Д. Быкова «Списанные» на ум пришла цитата:

«Правилу следуй упорно:
Чтобы словам было тесно,
Мыслям – просторно»*.

К сожалению, в этом романе сей золотой постулат, на мой взгляд, не смог реализоваться.

* - Н. Некрасов, "Форма. Подражание Шиллеру", 1879.

И последнее: роман «Списанные» заявлен как первая часть трилогии «Нулевые». Вторая часть «Остров Джоппа» и третья «Камск» планируются к выходу в свет в этом году. Хочется надеяться, что следование выверенной стилистике прошлых произведений Быковым не станет для него вторичной, по сравнению с актуальностью сюжета, задачей. А иначе, согласно ему же: «Победит только тот, кто вычеркнет себя из всех списков, кто вообще откажется мыслить в категориях списка, - и сделать это можно только в одиночку, тихо, дома, ни словом не заявляя о себе, ибо где заявления – там тут же новый список. Есть только одна свобода – свобода клопа в щели, тотчас подсказал внутренний голос. Да, клопа в щели, прикрикнул Свиридов на внутренний голос. А пошел в жопу, слушать тебя не хочу».