August 18th, 2007

#1Renton

(no subject)

одна из разновидностей оптимизма, как считается - покупать чемоданы книжек, проживая на съемной квартире. ну тут еще и мазохизм подмешивается - как это все тягать туда-сюда по периметру колец. но что поделать... ничего поделать с собой нельзя. ноут уж взял, а книжки .. книжки это так, баловство, действительно. решил вот выбраться завтра куда-нить на мясницкую, накидал небольшой виш-лист. все сразу взять не получится, в порядке убывания приоритетности

Ася Пекуровская. Механизм желаний сочинителя. Страсти по Достоевскому (присмотрел, когда выбирал подарок другу. хз, что это такое. знаю только, что означенная Ася - первая жена Довлатова Сергея Донатовича, ну и так полистал - вроде бы вполне себе съедобное чтение, завтра разберусь досконально. в аннотации помимо прочего дано : фокусируясь на том, как внешние импульсы могут интерпретироваться в сознании через фрагменты прошлого (внутреннего) опыта, исследователь выявляет увлекательные, а порой и захватывающие "сюжеты" из жизни писателя и, демонстрируя, как фантазии могли уступать тайному желанию сочинителя по-новому проиграть свою биографию)

Германн Керн. Лабиринты мира (постоянно захожу и решаю сам для себя, что - дороговато и откладываю покупку до каждой следующей з/платы. однако ж книжка пока себе наличествует в продаже и, видимо, будет наличествовать еще долго. в любом случае куплю, что ж. после "шлема ужаса" меня немножко запирает по этому делу)

Гэвин Претор-Пинней. Занимательное облаковедение (вот что-то такое очень давно уже хотел, угу. молодец, Претор-Пинней, что написал)

Томас Фридман. Плоский мир. Краткая история ХХI века. (лучшая, как говорят, книжка по обществоведению - основополагающая инструкция для жителей планеты Земля, переживших третью волну глобализации). к ней же прицепом - Малкольм Гладуэлл. Переломный момент: как незначительные изменения приводят к глобальным переменам. учебник по социальной психологии. с примерами. цитатами и картинками. познавательно, должно быть.

ну вот вдруг (чисто совершенно случайно, конечно) кто-нибудь из вас вышеозначенные книжки читал или просто листал с интересом. расскажите - есть впечатления какие-нибудь? а я вам тоже что-нибудь расскажу, если спросите

Виктория Токарева. Ничего не меняется. Террор любовью.

Я люблю Викторию Токареву. В сборниках “Ничего не меняется”и “Террор любовью” Токарева такая, как всегда. Хотя что это значит, не всегда ясно. Самое простое – выделить характерные токаревские “клейма”, повторяющиеся от рассказа к рассказу. Есть содержательные, а есть стилевые. Из содержательных больше всего запомнилось рассуждение о том, что если человек талантлив, то это - во всем: ‘Мама приготовила нам воздушное пюре с котлетой. Прошло почти полвека, а я до сих пор помню эту смуглую котлету с блесками жира и с запахом душистого перца. Я много раз в течение жизни пыталась повторить эту котлету и не смогла. Так же, как другие художники не смогли повторить “Сикстинскую Мадонну”, например.
Я думаю, моя мама была талантливым человеком. А талант проявляется в любых мелочах, и в котлетах в том числе.‘ (Террор любовью в сб. Террор любовью, 5).
Или:
‘Теща метнулась на кухню, и уже через несколько минут перед Костей стоял полный обед, первое, второе и третье. Теща – талантливая кулинарка, и кулинарный талант – редкость, как всякий талант.’ (Стрелец, в сб. “Ничего не меняется”, 207).
Есть и излюбленные автором типы характеров: волевая, очень сильная , энергичная женщина, self-made бизнес-вумэн, и ее тихий и безвольный муж, вечно сидящий в кресле с книгой. Они, опять-таки, повторяются из рассказа в рассказ – Мика и Мака в “Ничего не меняется”, Костя и Катя в “Стрельце”.Тем интереснее другие типажи. Например, домоправительница Виктория Поросенкова из “Свинячьей победы”. Бывшая актриса, теперь домохозяйка Татьяна из рассказа “Телохранитель” (в сб. “Ничего не меняется”; кстати, в каком-то предыдущем сборнике он назывался, кажется, “Перелом” – этот же, в основном, рассказ?). Тут тоже есть кое-какие излюбленные мотивы – например, мотив переживания актрисой или балериной выхода в тираж в связи с возрастом: он же встречается и в “На черта нам чужие”. И еще какие-то: например, вечного возвращения мужских персонажей к домашнему очагу: и в рассказе “Зигзаг”, и в “За рекой, за лесом”, и в еще нескольких.
Кстати, чуть упрощая, можно считать, что все персонажи Токаревой делятся на сильных и слабых. Есть сильные несгибаемые женщины – типа Маки и Кати, а есть те, к которым относится рассуждение о котлетах и таланте. И слабохарактерные мужские персонажи, типичные подкаблучники вроде Мики и Кости, и сильные, любящие доминировать, люди творческих профессий: Царь, Артемьев.
У Токаревой стиль узнаваемый, и очень непохожий на других авторов женской прозы, но чем? Это загадка. Предложения у Токаревой обычно короткие, короче, чем в среднем у других женских авторов. Но в детективах они тоже короткие. Дело еще, видимо, в том, что очень многое не сообщается нам посредством подлежащего и сказуемого на своих местах, а остается в коротких назывных предложениях. Дом, улица. Окружающее увидено глазами героев, обычно героинь, о которых автор знает все. И не всегда понятно, когда мы слышим авторский комментарий, а когда голос персонажа: перспектива меняется каждую минуту, и это слияние авторской точки зрения и персонажей, может, и делает чтение особенно приятным.

(no subject)



Только что прочитал. Конечно, Фредерик Форсайт известен куда меньше, чем сага про его однофамильцев, да и те, кто его читал, знают в основном "День шакала" - за счёт великолепной экранизации.

Ближе к делу. Новый роман "Афганец" в каком-то смысле продолжает "Кулак Аллаха". Главный герой тот же самый, уже ушедший было на покой, но труба зовёт. Замечательный политический детектив. Рекомендую всем любителям этого жанра.