December 8th, 2006

Катрина Венцль. Московский дневник. (Зеркало, 2005)

Катрина Венцль. Московский дневник. (Зеркало, 2005)


Недавно захотелось перечитать Московский дневник Катрины Венцль. Книжка – записки аспирантки-славистки немецкого происхождения, приехавшей в Москву учиться на три приблизительно года. Главное содержение книги – то, что коротко можно обозначить ‘культурный шок ‘ – culture shock: удивление, не всегда радостное, при столкновении с чужой культурой. Книга на русском языке – видимо, особый авторский способ переживания культурного шока. Зачем? А вот так. Возможно, это естественно. Отсутствие интереса – влечет за собой отсутствие шока – отсутствие интереса к языку и попыток писать на нем (ну, может быть, причинные связи упорядочены несколько иначе, неважно). Набоков говорил когда-то, что за десять лет в Берлине у него ни разу не возникло ни потребности, ни желания овладеть языком. Московский дневник – в каком-то смысле обратный случай. Правда, несколько разочаровывает тот факт, что основное содержание культурного шока, испытываемого автором – изумление от того, сколько русские, в основном художественная богема, вымышленные, в основном, герои – пьют, и как неаккуратно при этом убирают свои московские квартиры. О русском пьянстве после Венички Ерофеева не так-то просто написать что-нибудь интересное, но автору, по крайней мере временами, это даже удается. Отчасти этому помогает необыкновенный характер ее русского языка – пожалуй, главный интерес и достоинство книги. Во-первых, он неоднороден. В самом начале текст пестрит необыкновенно длинными предложениями, к концу каждого из которых чувствуешь, что, хотя порядок слов в русском языке и свободный, но...К концу текста автор, видимо, осознает это тоже, и переключается на гораздо более телеграфный стиль. Из текста можно выкопать огромное количество интересных примеров. Авторская победа - возможно, связанная, с родом ее профессиональных занятий? или происхождением? - безусловно, состоит в том, что у русскоязычных читателей они не вызывают отталкивания, скорее наоборот. Процитирую:

“Получилась полноценная, очень живая, густая, даже яркая русская речь – хотя несколько необычная иной раз для здешнего глаза («огорошена обильем стульев» - кто бы из нас так сказал? «Марина, знакомая одной из знакомых Кожокаря, - описывает Венцль одну свою собеседницу, - подчапывает, коренастая и неухоженная. Ушки её меховой шапки шлёпаются в такт её шагам, она громко сопит.») Речь, проработанная опытами тщательного чтения русской литературы во всей широте её стилистического диапазона, с архаизмами, вычитанными автором в литературе начала прошлого столетия и встроенными в язык на равных правах с современными просторечиями” (из статьи И воронка с синей глазурью, О. Балла, Русский Журнал)

Приведу еще несколько примеров: ‘Когда бомж, получив от Громова пятьсот рублей, отдаляется, я спрашиваю у Громова, зачем ему мой телефон.’ Не ‘отдаляется’, а ‘удаляется’, если речь идет не о психологическом дистанцировании, а о физических перемещениях. Или, может быть, это намеренная ошибка? В этом часть обаяния книги, ее, если хотите, загадка: что действительно знает автор?
Когда он искренне ошибается, а когда играет с читателем, меряет маски?
Даже так удручающее автора русское пьянство видишь в неожиданном свете, когда читаешь о ... ‘панораме бутылок на нашем окне’.
Хотя книжка называется дневником, в отличие от многих других, она построена на в основном вымышленных событиях, в которых действуют в основном вымышленные персонажи. Правда, некоторые из них существуют в реальности, и появляются в книге, как и научные организации, под своими настоящими именами - в этом одна из своеобразных черт книги. С другими дневниковыми записками книгу роднит монологический характер текста (‘отпускает десятиминутный монолог’ говорит автор о ком-то из своих героев).

Самая интересная черта авторского языка – при желании ее можно считать символической – необычное употребление причастий и деепричастий. Например, такое:
…среди них фигурируют и художница Кисина, и ее подруга Юлия, томящаяся в больнице для психически больных, грозя покончить с собой, в доказательство чего она периодически предпринимает попытки перезать вены...

Томящаяся, грозя....

Или такое:

Садур и Степанова, за время их отсутствия раза три неспешно огибая пруд, на ходу размышляют о будущем.

Можно спорить о том, насколько подобные, говоря условно, тексты являются фактом той литературы, на языке которой написаны. И о том, насколько в принципе они могут являться фактом литературы (классические примеры будто нам и не указ).
Невозможно только, по-моему, спорить о том, кто имеет право на подобные опыты, а кто – нет, потому что не дорос еще по служебной лестнице. Какой-то это вопрос дурацкий.
Я лично предпочту, пожалуй, подобный текст любому из безупречно грамотных и безумно однообразных текстов, которых вокруг очень много. Но это дело вкуса, о чем тут спорить. И, может, не только вкуса, но и настроения.


Пока я писала эту заметку, неожиданно обратила внимание на то, как неестественно звучит по-русски тот же ‘культурный шок’. А ведь, кажется, другого способа выражения этого смысла просто нет. Интересно, почему?
pisatel

Дина Рубина «На солнечной стороне»

Дина Рубина «На солнечной стороне».
Память – она как спящий вирус. Спит в каждом, просыпается и мучает кем-то избранных. Читатель с латентной памятью никаких этих страданий автора не заметит и не разделит, и будет читать совсем другой роман – захватывающий, правдивый, жесткий, а в простоте повествования о творимом людьми – иногда просто жестокий.
В нем бегущие от голода и войны бродят оборванными толпами по улицам Ташкента. В нем человека тупо и методично затаптывают ногами до смерти. В нем исхудавшие в блокаду мальчишки сжигают сотни трупов в самодельном крематории и среди них собственных своих родных. В нем с трудом говорящая по-русски многодетная узбечка выхаживает блокадную доходяшку, и болтливая одесская еврейка прячет беременную от любовника-бандита девочку-мошенницу. В нем гибнут, не родившись, таланты, а сохранившая в себе талант поднимается над грязью и злом.
Проза Рубинной хороша и доступна всем, не оглушенным высокомерием нового времени.
http://www.drugaya.ru/content/doc691.html
одуван-толстые щечки

"Камо грядеши" Г. Сенкевич

Книгу я не дочитала, а домучала. Интересная книга, захватывающий сюжет, познавательно. Но почему-то тягомотно. На мой взгляд очень много ненужных повторов в описании и прочем. Т.е. вот эти растянутые рассждения немного отвлекают от сути.. Хотя, не мне судить :) Ее уже осудили :)
Я бы рекомендовала почитать :) 9 из 10 :)

Очень форматный пост

Вопрос у меня, уважаемые сообщники, простой. Что взять с собой почитать в отпуск?
Мои любимые писатели Крусанов и Мариенгоф. Хочется чего-то умно-душевного.
Спасибо.
  • leshki

Харуки Мураками _ Медленной шлюпкой в Китай

Не могу удержаться, вставлю с самого начала цитату в виде эпиграфа:

"Контекст скачет то туда, то сюда, а под конец исчезает вовсе"

До сих пор непонятно, почему, увидев где-нибудь в сети ХМ, судорожно скачиваю, после чего (последние раза три, по крайней мере) неизменно разочаровываюсь. Похоже, не получается избавиться от приятных воспоминаний. Не могу сказать, что в этот раз было неприятно читать, но, пребывая в каком-то своем (несомненно, неординарном) мире, автор забывает популяризовывать свои соображениея. А читателю, особенно запаренному своими проблемами (это я себя имею в виду ;)) не всегда удается... нет, все понятно, но что конкретно (с)... Даже расслабленно сидя в аэропорту с алкоголем, и даже на пляже. Привычка - получать либо мистику, либо романтику (иногда все вместе). А здесь... Так глубоко вышеупомянутое зарыто (*в ужасе* а вдруг, этого здесь даже не предполагалось), что не докопаться. А "Авария на Нью-Йоркской шахте"? По моему, прошлая версия была несколько другой... Поправьте, если я ошибаюсь... В общем, настроения, рождаемые произведениями сего автора, сейчас не появились. Так, совсем чуть-чуть...
Ретроспектива получилась. Не автор исписался, а, похоже, в народ выкинули старые вещи - все повести и рассказы - начала 80-х годов прошлого века.
Но, похоже, со следующим опусом автора повторится история, описанная в начале поста.

"Каждый сам по себе, они очень разные, и в этом смысле мы с ними абсолютно одиноковы. Я считаю, что индивидуальность каждого человека превосходит всякие категории и соображения"

"У шампанского нет назначения. Есть только время, когда необходимо откупорить бутылку"

Резюме. Читать. Но только истинным любителям автора - так, для того, чтобы сказать - да, я прочитал все его изданные книги.