October 3rd, 2006

Поэзия испанского барокко

В этом году в санкт-петербургском издательстве "Наука" в серии "Библиотека зарубежного поэта" вышел сборник "Поэзия испанского барокко". Книга включает в себя внушительную подборку поэтических произведений двух гениев поэтического барокко в Испании - культиста Луиса де Гонгоры и концептиста Франсиско Кеведо, - а также, в качестве прекрасного фона, стихотворения их современников и последователей, среди которых - граф Вильямедиана, Эстебан Мануэль де Вильегас, Тирсо де Молина, Педро Кальдерон, и некоторые прозаические материалы, отражающие литературные споры в испанской поэзии начала 17 века. Сборник составлен В. Н. Андреевым и А. Ю. Миролюбовой. Ряд переводов опубликовано впервые.
Я покупал книгу в магазине "Молодая гвардия" (м. "Полянка") примерно за две с половиной сотни рублей.

19,10 КБ

Марина и Сергей ДЯЧЕНКО. Магам можно все.

(Ну очень люблю этих авторов. Их фантастика- это нечто, это больше чем фантастика.
Представьте себе, что вы живете с человеком лет 20 и казалось бы, знаете его уже как свои пять пальцев, а потом... в одни прекрасный день, случается ЧП и из человека такое полезло, что просто диву даешься, как и где это столько лет скрывалось. Вот такая же у них фантастика. Их фантастическая составляющая- это всего-лишь ЧП, декорация на сцене, а главное- актеры- люди, их действия, поступки, мотивы, мысли.)

Гордость обернулась гордыней, достоинство - эгоизмом, постоянство - истеричным упрямством, сила - жестокостью, ум - бессердечием, а любовь...
Боже, каким отвратительным уродцем обернулась его любовь.


Представьте себе, что человек, его душа- это дом, с комнатами, кухней, санузлом, кладовками, шкафами и со скелетами внутри них. Если в мусорном ведре что-то лежит достаточно долго, то будет пахнуть.... сначала только на кухне, потом уже в коридоре, а потом запах распространится на всю квартиру..... А представьте себе, что в вашей силе, в вашей власти, убрать из души все, что плохо влияет на человека в целом.
А теперь представьте, что вы затеяли ремонт в квартире. Крутой ремонт, с перепланировкой, и сносом части стен. Некоторые стены можно сносить смело, а некоторые- несущие, лучше не трогать... Только беда в том, что вы не архитектор и не знаете, какая стена несущая....
  • leshki

Джон Голсуорси _ Белая обезьяна

Классику всегда читать буду... :-)

"Белая обезьяна" - якобы продолжение "Саги о Форсайтах", моей любимой книги. 
Очаровательное изложение, старые добрые истины... сюжет без претензий (похоже, в начале прошлого века мало кто пытался взвинтить читателя, или наше поколение уже порядком очерствело). 

Весьма и весьма приятственное времяпровождение - чай с лимоном, теплый плед, дождь за окном... 

Про "серебряную ложку" писать, скорее всего, не буду - это опять же продолжение; вряд ли там что-то найдется отличное от вышесказанного.
шпана

Ян Шенкман. Книга учёта жизни.



- ЗА СЛОВО ВДОХНОВЕНИЕ Я ГОТОВ
РАССТРЕЛЯТЬ ДВЕ ТЫСЯЧИ ГРАФОМАНОВ.

- ЯН, НАЧНИТЕ ТОГДА С СЕБЯ


На фасаде часы – почти полночь. Рядом пахарь или смерть с косой. Странная смерть – мужская. Чёрное. Всё чёрное. И Белое. Чёрный фон – белые буквы, чёрные буквы, белый фон; как полотно.

Человеческая жизнь – парабола, где от грустного до смешного один шаг. «Топ» – и вот уже всё изменилось. Шенкман решил, что научился уважать идиотов. Наверное, за их неспособность отличить счастье от несчастья, неспособность к осмыслению «полосатости» жизни.

Отношение к книге менялось по ходу прочтения. Сперва предвзято – ну, поверьте, ощущение, что человек замахнулся на то, что ему не ведомо, что силёнок не хватит облечь идею словами разумными и нужными. А потом, как в брод – в пьянство, в бабство окунули. Вот и анекдот. Пошлый или примитивный, а порой вполне о жизни, о нашей жизни. Без пафоса, Слава Богу. Ну, к примеру: «Романс Раскольникова «Ты жива ещё моя старушка»?»

И снова тройка, как в тетрадке, как у Гоголя, как в религии. Священная тройка – трёхчастная композиция. Сперва странные случаи из жизни – легко развлекают, анекдотичность запоминается.

Во второй части – ну почти чистилище. Навевает мысли о дурном. Фразы, красивые умные фразы, которые порой заставляют оглянуться в текст – в первой части, вдруг всплывают в будничных, идиотских рассказах автора. Не дано, скажет читатель, не дано Шенкману написать оригинально такую банальность. С потугами выходят строчки, с нудностью читаются, не вчитываются, и глаза плачут над бедностью стиля и мысли и над тем, на что пытается претендовать автор.

В третьей части совсем немного текста. Это эссе. Мудрые, филологичные, интересные и чувственные эссе. Это мысли автора – логичные, тонкие, замечательные мысли и мнения, знания и откровения – это Шенкман. Шенкман-писатель, публицист. Знаток Пушкина, Довлатова и Высоцкого. Это то, ради чего стоит почитать «Книгу учёта жизни», как бы не отталкивающе не звучало название.


Олеся БУРАВОВА
шпана

Джозеф Хансен. Год Иова.



нет конца без начала


как за один год стать мучеником? - Хансен дает смачный рецепт:
вам помогут уход за умирающим близким, побольше воспоминаний (минимум раз в месяц, обязательно ключевые, как вам кажется, моменты жизни, пусть за леску вытягивают чувство вины, сожаления, обиды, горечь и сладкая тоска по ласкам приветствуются), не забудьте переосмыслить свою жизнь, желательно сделать это с помощью наждачной корки собранной за прожитые годы мудрости (тут уж кому как повезет - нам показан пример крайне богатого опытом человека).
и, да, сердце рецепта. самое важное, конечно, надежда. впрочем, герою в этом смысле повезло:
роман начинается надеждой умереть вне стен родительского дома и заканчивается невозвратимой его потерей.

на самом деле "Год Иова" ("Job's year") -
грустная, спокойная история о красивом человеке, которая сделает вас старше.
Оливер Джуит к концу жизни теряет работу, деньги, молодого сожителя, сестру и дом.
но вместе с тем понимаешь, что это не самое важное.
весь год - сплошное переплетение настоящего и прошлого, до такой степени, что иногда трудно понять,
воспоминание, сон или жизнь имеет место в конкретный момент повествования.
от одного флешбека до другого прошлое воскресает не только в голове Джуита, но и в его жизни,
меняя его настоящее и будущее.
тут самое место серьезным выводам.
но это сугубо личное дело.
лягушка, импрессионисты

мысли по поводу...

Артуро Перес-Реверте. Фламандская доска.
Если не ошибаюсь, эта книга уже обсуждалась здесь...
мне запомнилась фраза: "Изобрёл ли человек шахматы или только открыл их?". Шахматист Муньос, который пороизносит её, кажется, родился с математическим умом - или очень скоро открыл дверь, ведущую в шахматный мир, то зеркало, через которое прошла кэрроловская Алиса и которое будто оживило Роже Аррасского. Эта дверь в сознании каждого из нас. И не зря мы говорим, что жизнь - это шахматы: это так и есть, если верить автору (а вернее - Муньосу, имени которого мы так и не узнаём, Сесару и Хулии). Только это схематизация жизни, как в "Учении дона Хуана" Кастанеды схематизацией были серебряные яйца, от которых друг к другу тянулись нити. А может быть, и наша жизнь - схематизация шахматной доски: ведь непонятно, что легче понять. Также непонятно, кто был раньше: яйцо или курица? Ответ: и то и другое - и ни то, ни другое. Это парадокс жизни, парадокс, о котором спорят Муньос с владельцем картины (который, возможно, является в этой партии игроком, а не фигурой, или пешкой, сознающей, что она пешка).
25

Встречалось ли вам такое?

Расскажите, встречалась ли вам когда-нибудь книга при чтении которой вы видели яркие краски озаряющие все вокруг? Т.е. получали такое удовольствие, что при окончании чтения мир вокруг вас как-будто менял свой цвет, но при чтении все наполнялось красками, которые "выплывали" со страниц произведения.
Было ли с вами подобное?
Сама встретилась с подобным читая Кьюсак
dam
  • alinura

(no subject)

Хочу что-нибудь хорошее, но современное почитать недавно прочитала Нила Геймана-очень понравилось, славная, лиричная и с юмором. Сапковского до 5 книжки дочитала, но потом все сказали, что все плохо кончиться и я бросила (нудноватые последние). Нил Стивенсон тоже очень очень понра.
Вот я теперь не знаю стоко книжек всяких, но жалко время на ерунду.
летать

(no subject)

А вот буквально вчера, в ночных разговорах на кухне мы вдруг зашли в тупик.
Прозы про становления и жизненные поиски 20-30летних в 60-90х годах достаточно много.
Бэнкс. Коупленд. Курейши. Парсонс. Мураками. При желании можно вспомнить еще.
Но, загвоздка в том, что все авторы, которых мы смогли вспомнить - мужчины, и повествование тоже ведется от лица молодого человека.
А вот женскую прозу такого рода кто-нибудь может подсказать?

Очень нужно!

Энн Эпплбаум "ГУЛАГ"

Сегодня обнаружила в продаже перевод книги Энн Эпплбаум - "ГУЛАГ". Почему-то русское издание называется "ГУЛАГ. Паутина Большого террора", хотя по-английски - GULAG. A History. Наверно, это показалось скучноватым. Но при чем тут паутина Большого террора? Как будто "Большой террор" это и есть исключительно ГУЛАГ. Ну ладно, оставим это на совести издателей.

Вообще я рада, что ее перевели, я уже читала оригинал, но купила все равно - может быть, она пригодится кому-то из нашей семьи, может быть, мой сын ее почитает. Скромно вышла в издательстве Московской школы политических исследований.

Автор считает необходимым обратиться к теме гулага по нескольким причинам. ГУЛАГ - это и часть советской истории, и часть европейской истории, и часть мировой истории тюрем и лагерей. Вот что автор пишет в заключении: ".. если мы по-прежнему будем отмахиваться от половины европейской истории, исказится наше представление о человечестве в целом. Каждая массовая трагедия XX века была уникальной: ГУЛАГ, холокост, армянская резня, нанкинская резня, китайская "культурная революция", камбоджийская революция, боснийские войны и многое другое. Каждое из этих событий имеет свои исторические, философские и культурные причины, каждое произошло в особых местных обстоятельствах, которые никогда не повторятся. Лишь наша способность обращаться с людьми не как с людьми, унижать их и убивать будет проявляться снова и снова. [...] Чем ясней мы видим, как люди в различных обществах превращали соседей и сограждан в "объекты", чем точней знаем специфические обстоятельства к каждому из периодов массовых пыток и убийств, тем лучше мы будем понимать темную сторону нашей человеческой натуры".

Пишет Ежи Помяновский: "Не надо быть переводчиком Солженицына, как автор этих строк, чтобы открыть книгу Энн Эпплбаум задумавшись, читать с растущим интересом, а закрыть с восхищением". (рецензия целиком здесь).

Помяновский: "Триада, состоявшая из страха, подозрительности и лжи, неизбежно деформировала склад ума не только у зэков, но и у большинства граждан огромной страны. Большинство это состояло в огромной части из россиян, это они были первыми жертвами Системы".

Поэтому полагаю, что книга Эпплбаум - это и история дегуманизации.