September 22nd, 2006

герман брох. лунатики. роман 1: «1888 – пазенов, или романтика»

47,99 КБ
менее прочих, из ряда кафка – пруст – джойс, упоминаемый автор, герман брох выступает из ряда авторов начала хх века непостижимостью атмосферы своих произведений, особенно трилогией «лунатики», где мысль и поступок сливаются в сновидческой атмосфере непостижимой взаимосвязи распада мира и предчувствия крушения, когда передвижение между жизненными станциями мотивируется не осознанными желаниями и пониманием, но именно подозрением, предчувствием и игрой воспоминания с подсознанием. коллизия романа, описываемая фразой «история женитьбы йоахима фон пазенов» не дает ни малейшего представления о странной, убийственно смертельной и сумрачной атмосфере, обволакивающей взаимосвязь пяти персонажей: йоахима, его отца, господина фон пазенов, его друга бертранда, любовницы – богемки руцены и элизабет, девушки, становящейся его невестой и на последних страницах романа – женой.

постепенно разрушаемый мир стабильных взаимосвязей, мир привычек, предопределенности, семейственности и буржуазности подспудно расшатывается странными совпадениями событий, взаимосвязь которых не видна глазу и не прощупывается пытливым логическим умом, но постигается в фантазии (наполовину сбывающейся) и в устремлении путями полусна-полубодрствования, лунатическом передвижении по закоулкам обстоятельств. фатальность обволакивает героев в это время странного замирания времени и топоса, где берлин с улицами, площадями, зданиями явлен только тенью, на фоне которой проступают места передвижений героев: вестэнд, лестов, штольпин – прусско-польский мир, вернее, даже междумирье, поскольку как герои зависают в своих неосознанных блужданиях между обстоятельствами и друг другом, так и места их пребывания изменчивы, аморфны, хоть иногда и обманывают детальностью своих явленных граней и углов.

Collapse )
In love

"Анатом" Андахази



Что руководит поведением женщины? Кому подвластны ее мысли и чувства? И что будет с тем, кто узнает ее «страшную» тайну об имени ее властителя? На эти вопросы пытается отвечать писатель Фредерико Андахази в своем романе «Анатом».

Collapse )
happy

И еще о Пушкине

Посвященные А.С.Пушкину и его творчеству посты в сообществе уже, конечно, были и, наверное, в немалом количестве. А вчера в довольно интересном опросе выяснилось, что не Пушкин - это наше все, а Булгаков с Достоевским (за последнего и я свой голос-точку отдала))). И, наверное, в связи с этим (а, может, и без всякой связи, поди там разберись...)) появилась и заинтересовала меня такая мысль - а какие возникают у вас ассоциации при упоминании Пушкина, то самое первое, что приходит в голову.
У меня почему-то это достаточно избитая фраза - "солнце русской поэзии", мама сказала - Лукоморье, а один знакомый - валенки. "Почему валенки?" - удивилась я. "Ну помнишь стишок такой: Когда был Пушкин маленький, с кудрявой головой, Он тоже бегал в валенках по скользкой мостовой". "Ага, понятно" - улыбаюсь я.
Уважаемые сообщники, а поделитесь, пожалуйста, своими ассоциациями-откликами, появляющимися при упоминании имени Пушкина, только самыми первыми, мгновенными)). Если они совсем уж странно-интересные, то не откажите в пояснении.
Аркаим

"Парфюмер"

Наконец то прочитал. После фильма. Думал до этого о книге по разному, чаще с высокомерной улыбкой. Но книга оказалась хорошей, как и фильм, еще раз дала повод задуматься о смерти и жизни, бытии и небытии, Боге и Сатане. Смерть – вот истинная печь, в которой Парфюмер готовит свои запахи. Материя растворяется в материи, ее энергия вращается, перемешивается, трансформируется, и боль увядания, смерти испускает густой аромат, почти невесомый для простых людей, но придающий Парфюмеру огромную силу и власть. Из смертного страдания добывает себе Парфюмер самую большую радость. Парфюмер – символ Демиурга, который зафиксировал подвижное, пленив его, для получения возможности воспользоваться этим всегда по своему усмотрению. Как запахи цветов, зафиксированные в пробирке, доставляют человеку удовольствие и дают силу движения, так и людские подвижные души, зафиксированные в телах, словно в ароматные духи в пузырьках, дают Демиургу силу и энергию жизни. Зафиксировать и носить с собою летучее – это ли не волшебство, это ли не кощунство, это ли не преступление!

(no subject)

Прочла Генриха Майринка "Ангел из западного океана" и "Вальпуриева ночь". Мрачно, очень мрачно! Теперь пойду лечиться чем нибудь вроде Толкиена или "Фандорина" Акунина. Что может быть лучше чем перочесть любимую книгу?
ух...
  • oi_lei

Хельмут Крауссер, Сытый мир.

Роман из жизни бродяг.
Изумительное постмодернистское чтиво, где то, как написано, имеет куда большее значение, чем то, что написано.
Читать не стоит, и при этом очень, очень, ОЧЕНЬ хочется разобрать, растаскать, растянуть на цитаты…
Книга о том, что человек сам создает мир в котором живет, что против мира людских масс можно и нужно бунтовать…

В конце концов, разве не интересно, как это – «бредить в алфавитном порядке»?
  • Current Mood
    shocked shocked
  • var_s

Сергей Снегов

А никто не подскажет, как называется фант. рассказ (мне помнится, что Сергея Снегова) про рыбок, которые были чем-то вроде антиквариата по ценности, или запрещенного удовольствия. Очень давно читала. Помню только, что написано было великолепно.