alisterorm wrote in chto_chitat

Categories:

Янин В. Очерки истории средневекового Новгорода.

В  науке истории ещё со времён древнегреческих папирусов пытливые умы   делились на два основных типа – те, кто работает на широкие обобщения,   крупные и размашистые мазки событий на столетия, и те, кто кропотливо   собирает мелкие фактики, памятники, источники, занимается их  контекстной  обработкой, оставляя обобщение другим, более смелым  историкам.

Но  об этом чуть ниже. Рассмотрим предмет нашего сегодняшнего  разговора.  Да, это «Господин Великий Новгород», ушедший в прошлое, но  оставшийся  даже в массовом сознании символ несбывшегося будущего  России. Будущего  весьма гипотетического, смутного, неопределённого – но  определённо не  того, что заготовили гордые московские князья. Боярская  республика  Новгорода стала настоящим символом демократизма в глазах  общественности,  его воспевали и как оплот гражданских свобод, и как  концентратор  «боярской вольницы», разнузданного феодального разгула. И  это только с  одной стороны. С другой, Новгород наравне с Киевом имеет  право  называться «отцом городов Русских», откуда пошли, по легенде,  истоки  династийной единой государственности, объединившей разрозненные   восточнославянские анклавы. Ведь именно сюда (точнее – тогда ещё на   Рюриково городище) пришёл пресловутый князь из заморских варягов в 862   году…

В любом случае, Новгород в более позднее время  не слишком схож со  своими соседями, хотя, вероятно, в IX-X веках он не  слишком бросался в  глазах. По итогам своего развития он куда больше  походил на  классический город-государство, основанный на торговле,  имеющий высокую  степень самоуправления и сменяемости власти… Впрочем,  последнее, по  всей видимости, несколько утрачивает своё значение к XV  веку. По итогам  развития именно Новгород остался наиболее «европейским»  анклавом на  территории Руси в социальном смысле, наименее зависящим от  какой-либо  внешней воли, будь то государственная власть либо иные  институты.

Впрочем, я недостаточно компетентен,  чтобы вольно рассуждать о  новгородской государственности и социальной  системе на всём протяжении  его существования. Обратимся к герою нашего  разговора – Валентину  Янину, человеку, проведшему большую часть жизни в  раскопах древнего  города, человеку, подарившему нам голоса из прошлого.  Да, Янин был  одним из первых, кто стал извлекать из сырой новгородской  земли  берестяные грамоты, на которых были начертаны записки, сообщения,   пометки… В общем, вещи, казалось бы, не имеющие значения для большой   истории – но в своём объёме сухие и скупые данные грамот дают картину   жизни и быта людей, живших почти тысячу лет назад, дают возможность   прикоснуться к их языку, к мышлению, к их повседневности – то, что   брезгливо игнорировали церковные летописцы.

Ну так  вот, возвращаясь к истокам – Янин принадлежит к учёным, по  выражению  Леонида Алаева, которые всю жизнь «собирают осколки». Ещё  будучи юношей,  он возился с древнерусскими монетами с дотошностью  заядлого  коллекционера, вымеряя и соотнося вес монет и древнерусских  систем  денежного отсчёта, итогом которого стала книга «Денежно-весовые  системы  русского средневековья: Домонгольский период», которую он издал  в 27  лет. Чуть позже, в экспедиции Артемия Арциховского в начале  1950-х он  нашёл новое увлечение, заключающееся в находке и издании  берестяных  грамот, совместного с лингвистами перевода и первичной  интерпретации.

Именно  интерпретация нас и интересует: ведь книга называется «Очерки  истории  средневекового Новгорода», написана она в 2008 году, то есть  должна  представлять собой концентрацию всего опыта изучения этого  города,  который прошёл за шесть десятилетий почтенный археолог.  Например, его  авторству принадлежит книга «Новгородские посадники»  (1963), которая  представляет собой институциональный анализ одной из  форм самоуправления  концевой общины. Поэтому я предполагал найти в этой  книге сквозной  анализ социально-политической истории Новгорода,  механизмы организации,  сформировавшие его уникальный феномен и, в  конечном счёте, его  пространное описание и толкование. 

Однако первое,  на что стоит обратить внимание, это на название:  «Очерки истории…», то  есть – зарисовки, фрагменты, элементы. Не цельное  описание новгородского  феномена, а фрагменты его истории. Второе –  Янин – «собиратель  осколков». Он сугубый практик, и исходит из узкого  понимания источника,  из конкретного факта, который он из себя  представляет. Именно поэтому  очерки истории у нашего героя предельно  конкретны, узконаправленны и  казуальны. Ведь даже обобщающий очерк по  истории международных связей  города для этой книги писал не Янин, а  русист Елена Рыбина. Примеры?

Пожалуйста.  Скажем, такая тема, как Новгород во времена монгольского  нашествия. Эту  историю знают все без исключения, и про Игнач-крест  тоже помнят все.  Избегая общих характеристик, Янин скурпулёзно и  дотошно пытается  определить место и время поворота батыевых орд вспять,  немало страниц  тратя на сложный текстологический и этимологический  анализ происходящих  событий. Или вот ещё один пример: боярское  землевладение он  рассматривает исключительно через казуальные данные,  исходя из косвенных  показаний актовых материалов и берестяных грамот, в  полной мере  рассматривая одну из боярских семей Новгорода. Ещё более  яркий пример –  изучение прекрасно сохранившихся мумифицированных  останков Дмитрия  Шемяки, одного из участников феодальных воин XV в., из  которого был  сделан вывод об отравлении мятежного князя, вероятно, по  приказу Василия  Тёмного.

Валентин Янин изучает историю Новгорода  через казусы. Не  землевладение вообще – а землевладение конкретных  семей. Не просто сбор  налога и ясака – а вполне конкретный сбор налогов в  конкретной пятине.  Не институт тысяцких и епископов – а история  конкретных представителей  новгородцев на этих должностях. Автор  показывает широкую палитру живой  новгородской жизни, но это не столько  очерки истории города, сколько  очерки по истории источниковедения  города, и вероятных путей их  первичной интерпретации. По этим очеркам не  так просто изучать историю  Новгорода как социального образования.

Тем  не менее, в заключении Янин дал своё видение новгородского  феномена,  пусть даже и краткое – ведь историк не может обойтись совсем  без  теоретической базы. Три посёлка родовой аристократии (концы) были   объединены в один город в конце X века, и, в целом, изначально их строй   не слишком выделялся на фоне городов Древней Руси. Так, Янин ещё во   времена Ярослава Мудрого выделяет систему концевого самоуправления и   княжеской администрации («княжеский домен», концепт, вызвавший много   споров в своё время), которые существовали параллельно друг с другом.   Однако в XII веке Новгород «сбился с пути», укрепления княжьей власти  не  произошло, и в 1136 году боярство окончательно изгнало княжескую  власть  из города, став самоуправляющейся «республикой». Призываемый  князь  продолжал выполнять военные и судебные функции, однако с каждым  годом  терял своё влияние, появлялись новые институты управления,  замещающие и  эти сферы. Таким образом, к концу XIII века сложилась  известная триада  «посадник-тысяцкий-архимадрит», ежегодно  переизбираемых и являющихся  основными институтами управления и  перераспределения в Новгороде.

Таковы  краткие выводы, точнее, базовые предпосылки, из которых  исходит  Валентин Янин. Какие выводы сделаем мы? Если браться за историю   Новгорода в её полном объёме, как уникального социально-культурного   явления, то эта книга не годится. Но она содержит богатый фактический   материал по казуальной истории этого средневекового города, по его   внутренним и внешним конфликтам, застройке, политических и  внутриродовых  силах, и так далее, и так далее. «Очерки…» могут добавить   дополнительных красок в картину истории Древней Руси, однако сам   новгородский феномен и его место в истории нашей страны данная   конкретная книга не поможет объяснить.

Error

Comments allowed for members only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded