l980 (l980) wrote in chto_chitat,
l980
l980
chto_chitat

Categories:

Хорас Маккой, «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?»





В этом зале пустом мы танцуем вдвоём



В романе весьма реалистично и детально описывается проведение одного из популярных американских аттракционов времён Великой депрессии — танцевального марафона. Главные герои, Глория и Роберт, люди, выброшенные на обочину жизни, принимают участие в состязании, надеясь заработать денежный приз или хотя бы протянуть некоторое время, не заботясь о крыше над головой и добывании хлеба насущного. Однако, видя в происходящем предельно циничную миниатюру жизнеустройства вообще, героиня всё больше и больше впадает в отчаяние от безвыходности своего положения — её живая человеческая душа абсолютно несовместима с этим механически умертвляющим её миром, и весь выбор, который ей открыт, это или продолжить жить, но с мёртвой душой, или освободить свою живую душу от мертвечины мира, убив привязанное к этому миру тело. Она выбирает второе, но в последний момент ей не хватает воли нажать курок пистолета, и по её просьбе это делает Роберт, обрекая таким образом и себя на скорую последующую смерть, казнь на электрическом стуле.

Интересно, что всё происходит в довольно странном месте, как бы зависшем между небом и землёй — в ангаре, стоящем на сваях над океаном. Это обусловлено нюансами юридической и религиозной казуистики, поскольку на земле многих штатов было запрещено проводить азартные мероприятия, и особенно связанные с риском для здоровья участников, но кроме того автор мог этим подчеркнуть такой факт: на состязание собрались в общем-то лишние люди, как бы уже вытесненные с земли, и в то же время, как известно, и лишние продукты целыми железнодорожными составами топились в этом же океане — а ведь если бы дать эти продукты этим людям... ну, вы поняли иронию.

Ещё океан олицетворяет собою бушующую, бунтующую стихию. Герои постоянно чувствуют биение волн в бетонные сваи, оно словно подталкивает их к бунту против системы, попирающей их человеческое достоинство. Но ведь бунт не уничтожает систему, поскольку не несёт в себе позитивной программы построения новой, лучшей системы, а значит он бессмыслен и бесплоден. Бунт — это "так не должно быть, и я буду это разрушать". Героиня, убивая себя, тоже по-своему бунтует. Но система от этого не меняется, и другим страдающим лучше не становится. Чтобы выйти из заколдованного круга, из бессмысленного бега по кругу, надо осознать, что это не нормальное, не естественное жизнеустройство, а именно капиталистическое жизнеустройство. И нужен тут не бунт, а социалистическая революция, т.е. нужно сказать: "Так не должно быть, а должно быть вот как, и я буду это создавать".

Что ещё? В романе чувствуется какая-то недосказанность и странность в поступках героев. Словно не только танцевальный марафон движется по кругу, но и сами герои проживают одну и ту же жизнь/смерть уже не в первый раз. Иногда начинает казаться, что происходит это всё не на Земле, а где-то на планете Солярис, и Роберт знает, что Глория ещё вернётся, и может быть тогда всё сложится уже иначе.

"Я лежал и думал о заходящем солнце. Какого оно было цвета? Не красного, нет, совсем другого оттенка. Раз или два я уже почти вспомнил; так иногда вспоминаешь имя, которое когда-то знал, но забыл — в голову приходит, какой оно было длины, и какие в нем были буквы, и как оно звучало, но не само имя."

Заходящее солнце в Египте изображали в виде яйца, поскольку именно такую форму оно принимает, соприкоснувшись с линией горизонта. А будучи связано с богом Озирисом, заходящее солнце или яйцо малинового цвета также является символом воскресения.

Очень жаль, что великий Чаплин так и не снял фильм по этому роману. Несомненно, это был бы шедевр.


Tags: 20 век, американская
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments