lera_briz wrote in chto_chitat

Эберхард Паниц. Трамвай моего отца.

Эберхард Паниц родился в 1932 году, писатель ГДР, удостоен многих литературных премий. Повесть, которую я  прочитала с удовольствием, называется «Трамвай моего отца». Автор описывает жизнь семьи в предвоенные, военные и послевоенные годы.

«Отец вернулся из сибирского плена, из-за еды частенько вспыхивали ссоры, потому что он первым набрасывался на последний кусок хлеба… Месяцами сиднем сидел дома, не имея ни сил, ни желания идти на работу, и почти не разговаривал с нами». Однажды вырвал у меня из рук толстый бутерброд и с жадностью съел.

До войны мы вечерами пили чай, а отец говорил рассудительно, часто об одном и т ом же – «Нам повезло: фонарь на улице под окном, прямая экономия электричества».

Лампочку в комнате выключали, ведь все равно было светло, чтоб читать, не портя себе глаз. Отец книги не читал,  ему в голову не могло прийти, что сын переползает с «Дамой с Камелиями» в родительскую кровать и читает при свете ночника. Отец удивлялся только счету за электричество.

Он был педантом, придирался к матери, что у нее в шкатулке для рукоделия в кучу свалены пуговицы, иголки. Выкуривал сигарету, если только получал ее в подарок. Перед уходом на войну подвел сына к велосипеду, которому уже было 15 лет и сказал -«Велосипед я подвесил, чтоб не портились шины, я езжу на нем только в чрезвычайных обстоятельствах».

Отец никогда не расспрашивал о домашних заданиях, что мы проходим, и тетради я ему не показывал, и наизусть ничего не читал. «И каждого, кто по роду занятий не был с утра до вечера на ногах, он обдавал презрением, даже соседа - бухгалтера, «ему же надо двигаться, а то вконец обсклеротится».

Сам отец до войны работал кондуктором, он очень гордился, что в его вагоне контролеры не поймали ни одного зайца. «Память на лица у него была сказочная. После работы он мог перечислить всех, кого обслуживал, какими деньгами расплачивался, кто загораживал проход или требовал для себя сидячего места, молодежь он всегда прогонял на площадку. С пьяными и не желающими платить не церемонился, выкидывал на улицу». Он всегда считал себя ответственным за состояние путей, по которым ездил, и сообщал в депо обо всех недостатках. За это многие его не жаловали, прослыл «Придирой».

«Когда меня приняли в юнгфольк, он разглядывал меня в форме с непременной коричневой рубашкой. 

-И что, на свои деньги покупали ему табачную рубашонку?- поинтересовался он. Свои мундиры он всегда получал бесплатно: от трамвайного ли депо или от вермахта, - иного он и представить не мог». Мать сказала ребенку, что это ни в коем случае нельзя повторять.

«Когда отец уехал на фронт, я почувствовал себя одиноким». Участвовал в мероприятиях в детской нацисткой организации. Только спортивные мальчики, выполнившие нормативы, могли «участвовать в тактической игре, на которой присутствовал сам банфюрер. К моему ранцу кожаными ремнями были прикреплены котелок, фляжка и одеяло.

-Одеяло слишком пестрое, - попрекнул меня банфюрер. Но у других экипировка была еще разномастней. У некоторых вместо солдатских ранцев были школьные, да в придачу еще клетчатые пледы, яркие миски. Все это полетело вниз через крепостную стену, а ночью в темноте мы потом долго разыскивали то, что не разбилось и уцелело. Мое одеяло висело возле рва на дереве, и когда я на него вскарабкался, из башни нас по команде обстреляли градом камней. В меня не попало. Один же мальчик, который искал во рву свою миску-без нее ему бы не получить еды, - рыдал, зовя отца и мать: камень ударил его по голове и так тяжело ранил, что пришлось отправить беднягу в больницу.

- Хоть ты не тряпка, - и мне прикрепил к рукаву моей коричневой рубашки новенькую нашивку хорденфюрера.- Победить в себе труса, - вот наша задача, парень».

«Моему брату исполнилось 5 лет, когда на Дрезден упали первые бомбы. Я хотел посмотреть на руины, но мать не отпустила - « Нечего тратить деньги на трамвай, скоро здесь то же самое будет».

«Учитель откладывал в сторону учебники и зачитывал нам речи фюрера и специальные сообщения, которые заставлял нас учить вместо стихов. Он лупил тростью по рукам каждого, кто, вытягиваясь в нацистском приветствии, держал руку ниже уровня глаз».

Тетка жаловалась мальчику,- «От дяди Фрица из Югославии тоже нет вестей. Там ведь за каждым деревом скрывается враг».

Мальчику и матери, больше всего матери,  много неприятностей доставлял юнгцугфюрер по имени Яндер, он мобилизовал школьников  то на тушение пожаров, то на оцепление огородных участков, где спрятались беглые военнопленные. «Мать все чаще рвала юнгфольковске приказы. Зачастую я о них даже не подозревал и получал нагоняи за то, что не был там-то». Открыто перечить мать не могла, и сын, герой повести, все же шел по приказу Яндера, например, копать. «Противотанковый ров, что, ли - спросил Яндер. Ему все не верилось, что русские так близко».

«Во дворе соседи поспешно закапывали ящики и чемоданы с посудой, одеждой, а заодно военные книги, портреты Гитлера, флаги со свастикой, сабли, противогазы. Люди вышибали окна, двери магазинов, тащили по домам кули с мукой. « Я притащил со школьного двора микроскоп, чучело совы и кучу книг, выброшенных беженцами. Мама, запрещающая брать чужое, рассвирепела, а я сказал - «Мама, если когда-нибудь снова будет школа, я все отнесу обратно».  При приближении русских «Наш дом опустел, жильцы укрылись в богодельне, полагая, что там ничто им не угрожает». «Это последняя надёжная крепость, ни один русский старушек не тронет» - сказал дядя Альфред. 

Мать мальчиков работала, меняла одежду на еду, шила какие-то куклы, имела двух любовников, один из них русский шофер Леня. Леня продукты привозил детям из рейсов.  А любовника немца мать мальчика даже умудрилась вытащить из рук русских, несмотря на то, что у него была нацистская наколка – группа крови под мышкой. Потом любовник сбежал  через границу на Запад, где у него была жена и дети. Мать переживала. 

Отец после войны, когда матери не было дома, расспрашивал сына про друзей матери. Потом все-таки пошел работать. «Ворочал рельсы, шпалы, сноровки не хватало, над ним смеялись, но он радовался, что не торчит больше дома, даже в плохую погоду настроение у него оставалось хорошим». Стал коммунистом, но скоро его из партии вышвырнули, так как партийные взносы не платил, на собраниях молчал. Тайком от семьи ходил на курсы вагоновожатых, пригласил детей посмотреть, как он поведет трамвай, но отец, одеревенев, выскочил и убежал от трамвая. «Не могу взять на себя такую ответственность». Брат в голос ревел от злости и разочарования.

Отец ушел из семьи после того, как не получилось стать вагоновожатым». Знаю, ты надо мной смеешься. Начитался умных книжек. Когда ты говоришь, я ничего толком не понимаю. Ты думаешь, глупый трамвайщик, даже вагоновожатым не стал. А тебе все легко дается, да и вашей матери тоже. И незачем меня обманывать, я вам просто в тягость», сказал он старшему сыну.

Отец не вернулся, нашел себе другую женщину.

Очень интересно  описана  жизнь людей, участие детей в детских нацистских организациях. Страдания отца неумехи тоже интересны. Моя подруга, живущая в Германии, говорит, что немки все практичны, трудолюбивы и разумны, а вот мужчины многие не дотягивают до уровня своих половинок. Повесть я прочитала в журнале «Иностранная литература» 1985 год, 1 номер.

Error

Comments allowed for members only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded